Юрий Иванович 
Противостояние

Магия – наше будущее – 

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3357155
«Противостояние»: Эксмо, Домино; Москва, Санкт-Петербург; 2012
ISBN 978-5-699-56865-9
Аннотация

Мир Огненной Патоки. Именно здесь сошлись в смертельном поединке Дмитрий Светозаров и Крафа, поработитель миров, – два самых сильных из всех Торговцев, когда-либо существовавших во Вселенной за последние десять тысяч лет. На стороне землянина явное преимущество, Дин Свирепый мысленно уже видит поверженного противника, но тут вмешивается третья сила, по сравнению с которой даже объединенные усилия двух заклятых врагов кажутся всего лишь детской игрой…

Юрий Иванович
Противостояние

Пролог

Впереди маячили горы. Под ногами проплывали песчаные барханы знойной пустыни. Над головой соревновались в жесткости излучения своими лучами сразу три солнца. Но летящему на высоте метров сто человеку жара страшна не была. Взятые с запасом накопители энергии позволяли ему облететь весь мир Огненной Патоки несколько раз и не вытереть даже пот со лба. Да и пуленепробиваемый сюртук на нем, при необходимости прикрывающий человека своею тканью полностью, имел независимую систему вентиляции и охлаждения. Капюшон и воротник, превращающиеся в шлем с прозрачным забралом, прекрасно защищали гортань и легкие от раскаленного воздуха, так что путешествие к горам можно было считать более чем комфортным.
Но, хорошо зная, что такое трудности и лишения, совмещенные с перегревом, Дмитрий Петрович Светозаров отлично представлял весь тот ужас и перегрузки, если бы ему пришлось двигаться по раскаленному песку пешком. Да еще без накопителей с энергией, да еще и без сюртука. Представлял и все больше поражался тому факту, что недавно по этой пустыне прошел человек. Прошел самый опасный враг, присно известный диктатор порабощенных им миров, один из самых великих Торговцев, которого коротко называли Крафа. И не просто прошел, а шел, не останавливаясь непрекращающимся днем трое или четверо суток, а то и больше. И у него не было с собой должных устройств и магических накопителей. Судя по вырезанным с тварей участкам кожи, у него даже одежда была сделана в местных условиях из подручных материалов. И все-таки этот человек, пусть и обладающий невероятной физической силой тела, дошел! А значит, и сила духа у него невероятная! Полторы тысячи лет, проведенные в роскоши и неге, не расслабили тирана и диктатора, не превратили его в капризного недоумка, не обезобразили его тело до аморфного состояния аквариумной медузы.
И это заставляло графа Дина Свирепого хорошенько задуматься на тему: «С кем мне вскоре предстоит сразиться?» Вряд ли его враг имел нечто из арсенала оружия, произведенного в технически развитых мирах. По произведенным расчетам, ухватившая Крафу ловушка-кокон при уничтожении пленника забрала у него вначале все, наверняка и без трусов оставив. Но вот магические умения, таланты Торговца, которые узурпатор накапливал, совершенствовал и усиливал полтора тысячелетия, следовало учитывать в любом случае. Ну и моральные силы соперника впечатляли. Все это в сумме заставляло не просто опасаться предстоящего сражения, а откровенно избегать его. То есть в данном случае как раз и было уместно десятикратно переоценить силы врага, чем хотя бы чуточку недооценить.
Но и с новой актуальностью вставал вопрос: сразу уничтожать Крафу всеми имеющимися силами или все-таки сделать попытку его пленения? Судя по последним вернувшимся к Шу’эс Лаву воспоминаниям, всемирный диктатор не просто уничтожал всех своих оппонентов, а похищал их и, спрятав в неизвестном месте, содержал в жестоких, рабских условиях. То же самое утверждала и Ледовая владычица, которая верила, что ее мать томится в плену за кошмарными болотами с Хохочущим туманом. И место это так до сих пор определить никак не удавалось. Больше всего шансов на поиски неизвестной дороги в царство рабства раскрывалось при исследовании Зеленого Перекрестка или того же вулкана Бормот, но вдруг и эта дорога окажется тупиковой? И если великий предатель и отступник от миссий Торговцев погибнет, не приведет ли это к банальной смерти всех подотчетных ему миров? С подобного маньяка и не такой катаклизм устроить станется.
Тяжкие размышления, сомнения и терзания не разрешали лететь Дмитрию к горам с максимальной скоростью. Хотя и зрело четкое понимание: все решится в непосредственный момент первой встречи, в тот самый первый момент очного противостояния двух Торговцев. Только тогда станет ясно, чьи способности уникальны, чьи силы несокрушимей и чья воля к победе более крепка.

Глава первая
ЧУДО В ПЕРЬЯХ

В это самое время великий Гегемон Крафа вид имел более чем непритязательный для беспредельного владыки сорока шести миров. Потому что сидел на солнцепеке, прикрытый своим индейским убором из перьев и с унылой тоской какого-нибудь Зоркого Сокола просматривал бескрайние просторы пустыни. Той самой пустыни, которую он недавно чудом преодолел пешком и на которую не мог теперь смотреть без содрогания и ненависти. Смотреть не мог, да нужда заставляла.
За пять дней пребывания в недрах гигантских гор он довольно-таки неплохо обжился для попавшего в жуткие обстоятельства человека. Отыскал несколько озер с чистой водой, нашел скопища деликатесных рачков и знал, на какой глубине проживают не совсем вкусные, но уж очень мясистые и громадные лягушки. Найденные грибы трех видов тоже не слишком баловали изысканным вкусом, но если их вначале подвялить, а потом и просушить до хруста, тоже шли под грифом «супер». В одном месте лишенец наткнулся на угольный пласт, и теперь у него имелся всегда горячий очаг в наиболее удобной для проживания пещере. Для заточки своего оружия он имел шикарные камешки с абразивными поверхностями. Его ложе было застелено довольно мягким и приятно пахнущим мхом, который произрастал на сводах пещер с разноцветными сталагмитами.
То есть жизнь наладилась даже с относительным для данной местности комфортом. Да только жить здесь Гегемон не хотел!
А отправиться домой не мог! Все его умения то ли исчезли, то ли закончились, то ли оказались заблокированы. Возможно, будь на его месте другой человек, менее подкованный в научном плане и с меньшим жизненным опытом, то прожил бы в этих горах до глубокой старости да так бы здесь и умер, переживая от своего бессилия вновь бороздить просторы межмирского пространства. Крафа себе такого позволить не мог и думал над создавшейся проблемой день и ночь.
Причем больше всего его поразили некоторые факты. Когда он шел по пустыне пешком, то вначале видел несколько створов между мирами, это запомнилось четко. Затем одуряющая жара и выматывающая духовная концентрация на движении настолько атрофировали сознание, что на дугообразные стыки лишенец перестал обращать внимание. Но потом как ни вспоминал, ни одного столкновения так и не припомнил. Конечно, могло оказаться, что последние двое, а то и трое суток невероятного по тяжести перехода створы просто не попались на пути, а оставшиеся чуть осторонь глаза просто равнодушно не засекли. Но ведь точек наиболее легкого перехода между мирами не было и в горах! И в недрах! Ни одного не было! Ни единого!
А такой аномалии никогда, ни в одном мире еще не встречалось. Значит, напрашивалось несколько выводов: после урагана сообщение между мирами прекратилось либо временно, либо навсегда; во время перегрева под тремя солнцами врожденные способности Торговца пропали; те же самые способности пропали со временем после воздействия взорвавшейся ловушки; этот мир полностью кто-то сумел обернуть в кокон непроникновения, один из тех, которые порой встречались вокруг загадочных вселенных; сами горы виноваты в этой аномалии.
Но если брать к рассмотрению каждый вывод по отдельности, то самый обнадеживающий – последний. Хотя и в нем были плюсы и минусы. То есть выбраться отсюда можно, только следует опять отправиться в пустыню ножками и уже оттуда прыгнуть в свои владения. Это был плюс, который подтверждали и те магические силы, что полностью сохранились в теле. Минус – что если пропали умения переноса в иные миры или этот мир заблокировали, то уже обратно к горам вернуться не удастся. Шесть суток пути никакой организм не выдержит, пусть даже полный сил, магии и опыта.
Именно на эту тему сейчас и размышлял Крафа, укрывшийся перьями на нестерпимой жаре и с километровой высоты горного хребта рассматривая еле видимую цепочку своих следов.
«Удивительный мир, – размышлял он. – При такой жаре и нет ветра? Да здесь, по логике, бури должны свирепствовать не прекращаясь. А за столько дней даже следы не замело. Но как представлю, что, скорее всего, придется в обратную сторону по своим же отпечаткам топать, сразу здешняя жизнь в пещерах мне раем кажется. Да и вообще, может, через год-два сюда заглянут более цивилизованные путешественники? Мне бы только их на дистанцию ментального удара приманить!.. М-да, чего мечтать о глупостях! Сюда нога разумного и тысячи лет может не ступить, а я столько не протяну без своих устройств омоложения. Тогда как мне пустыню перейти? Вот если бы был хоть какой-то транспорт… Жаль, ни одна зверушка за мной следом не добралась. Или построить дельтаплан? Построить печь, выплавить сталь, ободрать лягушек и выделать кожу. Тьфу! На это сто лет уйдет! И то не факт, что получится. Хотя, может, на сутки пешего пути и отлетел бы. Значит, остается просто взять, собраться и идти? Или все-таки выждать и хорошенько эти горы обыскать? Только увы! Хорошенько не получится, а надеяться на случайность – глупо. Да и не факт, что тот, кто меня сюда закинул, за мной сюда в ближайшее время не заявится. Вроде я любого должен одним мизинцем проткнуть, как на вертел насадить, но, оценивая его силу по тем горам крокодилов, поневоле в себе засомневаешься. Значит, что мне остается? Как ни крути, но придется рискнуть и, вновь сжав зубы, идти в это проклятую Духовку. Но как не хочется!.. Будь прокляты эти три звезды и этот поганый мирок между ними! Или не рисковать? Выбрать, что попроще, да отправиться на ту сторону горного массива? Месяц потеряю, зато вдруг там створы покажутся? Да и в пути наверняка новые следы аборигенов разыщу».
Пока он отыскал еще три рисунка, аналогичных найденному в первый день. Но что они обозначали, догадаться не получалось, как и разгадать смысл каменного предмета, забытого кем-то в древности на краю солидной пропасти. Предмет напоминал два неровно обтесанных кругляша в виде черепов и перемычку в локоть длиной между ними. Все сделано из одного прочного куска минерала. Общий вид – тяжеленная гантель. А может, и некий подвид булавы? Или разновидность неудобного молотка?
Конечно, лучше всего было бы и самих аборигенов отыскать или, по крайней мере, некие оставленные «художниками» устройства. Но для этого вначале следовало разгадать смысл рисунков, ведь, похоже, что с их помощью пытались донести некую информацию. А о чем? Конечно, о том, что в этих горах спрятано. Как бы… Кстати, возможные местные жители так и были классифицированы на две условные категории: аборигены и художники. Одни – дикие и примитивные крысолюди с большими ушами, вторые – некие умники с умением видеть в темноте.
На самом деле Гегемон не слишком-то и губу раскатывал на подарки от кого-либо. Хорошо знал, насколько это расхолаживает и вселяет при неудаче фатальный пессимизм. Следовало рассчитывать только на свои руки-ноги и на мозговые извилины. Благо, что последние никогда еще раньше не подводили.
А жара допекала!
Близился «полдень», все три солнца, рассредоточившись по разным частям неба над горизонтом, жгли так немилосердно, что становилось страшно себя представить бредущим по пескам в глубь пустыни. В который раз Крафа поразился собственной выносливости, но все равно вздрогнул от нежелания повторить подобный подвиг:
«Тогда мне просто ничего не оставалось делать, либо идти, либо лечь и умереть. А сейчас выбор невероятно разнообразен: прохладная пещера, озеро с чистой водой, ракушки и лягушечки… Тьфу! Пропади они пропадом! Как ни изгаляйся, но быть властелином миров намного предпочтительнее роли индейского вождя. Тем более что численность племени как раз этим самым вождем и ограничивается. Да-а-а, вот что значит отъелся и ожил! Не так мечтаю о хорошей еде, как о симпатичных служанках! Видимо, местные лучи ультрафиолета сильно либидо увеличивают. Ха-ха! Пора вниз возвращаться да в дальний путь готовиться. Не то не ровен час на тех самых лягушечек не с гастрономическим интересом начну поглядывать, а с совсем иным. Дожился!..»
Крафа вздохнул и уже собрался вставать с перегретого камня, как вдруг в той стороне пустыни, откуда он сам когда-то пришел, что-то блеснуло в лучах многочисленных светил. Наблюдатель окаменел и постарался рассмотреть, что там такое летит.
«Летит?! Точно! – На высоте сотни метров, над цепочкой следов неспешно двигался силуэт уникально экипированного технически человека. – Ну вот и все! Выбор сделан, и тащиться по пескам мне не придется, – размышлял Гегемон. – Или он меня, или я его! – Тут же додумался и до остального: – Проклятье! Он ведь может вести тотальную запись всего горного хребта!»
И уже без размышления рыбкой нырнул в тоннельное отверстие, подобных которому на данном участке природных пластов было как дырок в сыре. Теперь Крафе только и оставалось надеяться, что неведомый противник его не засек и он сам успеет приготовить для нежданного гостя вполне впечатляющие сюрпризы. Раз уж судьба позволила засечь врага первому, этим следовало воспользоваться с максимальной отдачей. Ну а если это не враг, то разжиться у него трофейной экипировкой будет тем самым случайным счастьем, в которое ни один прагматичный человек не верит. Не верит, но все равно всегда подспудно надеется.

Глава вторая
ОТЛОЖЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Проблем у графа Дина осталось и дома, и везде – несметное количество. Настолько несметное, что ему после недавних фривольных приключений в мире Мерлан они казались страшным и никогда не уничтожимым ужасом. Создавалось впечатление, что недоделанные проекты, невыполненные обещания, недоработанные дела и прочее, прочее, прочее не только растут и скапливаются, но троятся в геометрической прогрессии. Ну и плюс ко всему этому добавились и семейные переживания личностного характера.
Александра, правда, торжественно поклялась, что полностью простила супруга в непроизвольной измене и не считает его виноватым. Но вот внутренне наверняка собралась отомстить виконтессе Хелке самым жестоким образом за то, что та, воспользовавшись кратковременной амнезией Торговца, объявила себя его женой и нагло затащила на якобы супружеское ложе. Такое личное оскорбление графиня Светозарова вряд ли когда простит. И хорошо, что опальная Маурьи, воровка императорских сокровищ, сбежала с маркизом Зарнаром в неизвестном направлении. Ибо сам Торговец старался не акцентировать своих возможностей нахождения любого человека по личностной ауре близкого контакта, а вернее, по той детали, что аферистка Хелке и в самом деле носила плод от своего «временного мужа». Иначе с него, не говоря про жену, и сам Телиан Пятый, император Рилли, не слез бы, требуя немедленно отыскать преступницу, воровку и представить ее на справедливый суд.
Кстати, подобное требование все-таки прозвучало в телефонном разговоре с императором. Но граф Дин не просто отмахнулся от претензий, а еще и сам набросился с обвинениями:
– Если бы лучше следили за сокровищницей да не заносили туда всякий мусор в виде подарков, то вообще бы ничего страшного не случилось. А так я еле выжил, ураган в подпространстве грозился затянуться навечно, правящая династия твоего рода могла прерваться, а мое семейное благосостояние оказалось на грани разрыва и скандала. Так что поиск преступницы ложится полностью на плечи правоохранительных органов империи Рилли. И больше мне никогда о виконтессе не напоминайте даже намеком!
Но на самом деле ловить преступницу или мстить ей он не стал по двум причинам, о которых побоялся заикнуться даже Александре. Первое: Тани Хелке от него теперь ждала ребенка, и отдавать ее на казнь было вопреки основополагающему в характере жизнелюбию. Ну а второе: воспоминания о том периоде ложного супружества остались вполне себе нейтральными. А то, может, и приятными. Хотя сам себе граф постоянно твердил в оправдание:
«Ну что бедняге оставалось делать в той ситуации? Вот она и решила немного повеселить публику. М-да! Хорошо, что теперь главная актриса спектакля надежно скрыта от заслуженных аплодисментов. За такую гениальную игру некоторые благодарные зрители живьем могут разодрать».
Немного меньшую проблему, по имени Майлина, удалось сразу, до начала разборок отправить поездом в столицу империи. Тител Брайс моментально догадался, что обучение целительницы в университете для взрослых поможет ей избежать крупных неприятностей при встрече с графиней Светозаровой. Как ни странно, сама графиня, после признаний мужа о методах лечения и своей сдержанности в самый ответственный момент, осталась сравнительно спокойна. Еще и похвалила с непонятным подтекстом:
– Хороший мальчик! Удержался на грани благодаря своему подсознанию. В следующий раз к нему обязательно прислушивайся. Хотя… Я постараюсь, чтобы следующих подобных случаев у тебя не было больше никогда.
Ну и как следствие – по этой причине с отметкой «Личный контроль», – она никак не желала отпускать Дмитрия в мир Огненной Патоки одного. Вот тут уже графу пришлось впервые в их совместной жизни применить власть. Хотя и причина для отказа благоверной в ее участии была ясной и существенной. Баюнг Шу’эс Лав уже достаточно припомнил из своей биографии, чтобы безапелляционно утверждать: главным оружием Крафы является его магическое умение атаковать противника на расстоянии с помощью ментального удара. Любой Торговец, не говоря уже о простом человеке, попадая под влияние предателя, лишался собственной воли и делал все, что ему приказывалось. Вплоть до того, что сам себе перерезал горло или убивал собственных детей. Против этой напасти не помогали никакие технические средства, магическая защита или количественная оборона. Только и считалось, что узурпатора можно успеть уничтожить в пределах прямой видимости, на максимально возможном расстоянии. Ну а про умения Светозарова сопротивляться гипнозу даже Тител Брайс всегда говорил с восторгом и придыханием.
Так что если сражаться кому с разрушителем мира Торговцев, так это только Дмитрию, не подключая к этому ни соратников, ни друзей, ни даже любимую и любящую супругу. Не хватало ему только удара в спину в самый ответственный момент. Их слабость и обуславливала решение отправляться в мир Огненной Патоки одному.
Когда объяснения и призывы к здравому смыслу в споре с супругой не помогли, он сказал:
– Прения закончены! Я отправлюсь в любом случае!
– Даже если это послужит поводом для нашей ссоры и расставания? – встала в позу Александра.
– Без сомнения! – тяжело вздохнул Дмитрий и тут же объяснил свою позицию: – Мне лучше с тобой расстаться, но быть уверенным, что ты жива и невредима, чем сейчас пойти у тебя на поводу, а потом корить себя в иной, многократно более страшной трагедии.
Пришлось графине Светозаровой смириться. Хотя было тяжело смотреть на ее внутреннюю борьбу со своими амбициями и стереотипами.
Торговец после этого отбросил все остальные проблемы и стал готовиться к поиску главного врага всех вселенных. Но именно этот отброшенный ворох, лавина, цунами проблем и заставлял хвататься за голову при их упоминании. Длиннющий список мог тянуться и тянуться до бесконечности, но даже самые главные из этих проблем нельзя было решить с ходу, как в былые годы, играючи. Потому что они скапливались и переплетались в громадные клубки.
Например, следовало спасти, вывести из кокона к солнцу мир Кабаний. Но сделать этого не получилось бы без предварительных допросов и склонению к сотрудничеству Купидона Азарова, бывшего злого узурпатора того мира, главного колдуна и главного дирижера событий. Пленник пока обретался в камне и терпел ужасные муки, по словам разумного кальмара, но такое крутое наказание наверняка в дальнейшем развяжет язык подлому старикашке. Потому что узнать у него следовало очень много: и как забросить Хотриса в замок Свинг Реальностей, и как избавиться от вездесущего фиолетового тумана в Кабаньем, и где хранятся книги, отысканные во время раскопок, и многое, многое другое.
Другой пример: события на Земле. Как бы талантливо выпускники академии ни курировали новое движение, следовало срочно наведаться туда солидной командой соратников и друзей и проконтролировать, сгладить, улучшить ситуацию. Только по краткому отчету Александры становилось понятно: задуманное преобразование менталитета землян не пройдет без сучка и задоринки. Перекосы имеют место и могут дать невиданные осложнения в виде войн, а то и ядерных конфликтов.
Потом следовало потоптаться по королевству Ягонов и Зеленому Перекрестку. Короля Бонзая спасти удалось, причем силами практически того отряда, который собрала и экипировала Флавия Несравненная. Сам Дмитрий Светозаров только ускорил освобождение пленников из гигантской западни, которую неизвестно кто и для чего построил. Вернее, кто – примерно догадались: те самые существа, которые построили вулкан Бормот и окно-портал между двумя мирами в Хохочущем тумане. Да и для чего – предположения появились. За первой западней громоздились иные, более сложные и смертельно опасные, поэтому создалось впечатление, что все там созданное только и предназначалось для каких-то не то испытаний, не то соревнований, не то изуверских развлечений. Так что там предстояло и рыть, и копать, и разбираться… долго, долго. Не считая основного направления: попытки добраться до вотчины Крафы.
Не меньшего личного участия требовала и школа будущих Торговцев. Несмотря на постоянный приток свежих воспоминаний, оказавшийся великим воином своей современности Шу’эс Лав слабо управлялся на преподавательском поприще, и его ученики развивались скорее самостоятельно, чем под верным наставничеством и правильным опекунством. Там следовало вдумчиво разработать методики, составить планы и показывать новые отработки на личных перемещениях. А баюнгу как раз последнее действо до сих пор графом запрещалось. Так что никто Светозарова там заменить не мог даже по умолчанию.
Очень обижался работающий нынче в поте лица на выемке сокровищ друг Прусвет. Разумный кальмар просил уже давно Торговца наведаться в родной мир «пронзающих камни», в мир Шелестящего Песка, да помочь с выживанием вымирающему виду разумных. А тут даже не нашлось времени проведать его в сокровищнице, а уж тем более мотнуться с ним за десятком иных разумных кальмаров, которые бы помогли достать сокровища за несколько дней вместо предстоящего целого месяца. Совесть скребла по душе постоянным раскаянием.
Также совесть жгла по всем иным невыполненным обещаниям: запустить развитие герцогства Томной Печали в мире Лейшанов. Наведаться в Лудеранский лес к баронам-землянам, которые грозились не делать свадьбы без его присутствия. Помочь разобраться с наследием, вещами Шу’эс Лава. Выручить из тюрьмы в мире Ситулгайна соседа, друга, академика Курстюнгрьюма и попутно отомстить неким силам, придумавшим карту польеди, регистрирующую любые передвижения при телепортации. Проверить вместе с баюнгом его воспоминание о сумасшедшем отшельнике, который якобы тоже видел разноцветные створы между мирами и бывал на Опорной Станции межмирского пространства. Ну и его личного присутствия обязательно ждали на последнем этапе оживления второй магической сущности, которая сейчас взрастала во второй колыбели с волшебной суспензией.
Это те дела, что покрупней. О мелких и бытовых проблемах и вспоминать не хотелось. Но это не значило, что они решатся сами по себе, без участия или непосредственного вмешательства Торговца.

Но все это осталось где-то там, в далеком прошлом или в неизвестном пока будущем. Сейчас Дмитрий Петрович Светозаров приближался к горам, посматривая то на свой виртуальный экран на забрале капюшона сюртука, то на цепочку следов по обмелевшим барханам. Но как он ни был насторожен и готов ко всему, только камера наружного наблюдения успела засечь, сфотографировать, а потом и увеличить некое движение на километровой высоте горного хребта. Увы, фото получилось лишь в последней стадии движения неведомой птицы. Она, видимо, покинула место своей дремы на скале и юркнула в одну из многочисленных дырок: наружу торчал только пучок странных, бесцветных перьев.
«Однако! – воскликнул мысленно Торговец. – Здесь не просто живые существа остались, а еще и птицы летают? Или это нечто из породы страусовых? В прошлый подсмотр мне ничего такого на глаза не попалось… Хм! А что, если это Крафа что-то чудит? Может такое быть? Вряд ли. Сидеть на такой жаре, а потом мне показывать пучок торчащих наружу перьев? Делать ему больше нечего! Наверняка где-то у озер ошивается да лягушками закусывает. Хотя потом в те дырки следует заглянуть обязательно. Вернее, послать летающего разведчика».
Он сделал себе пометку и слегка скорректировал свой полет в сторону уже хорошо различимых с высоты полета пещер, которые виднелись у подножия гор. Наверняка враг прошел в одну из них, значит, именно там придется его разыскивать. Ну и конечно же, именно там состоится главный бой между непримиримыми противниками.

Глава третья
НЕУЧТЕННАЯ СИЛА

Ни граф Дин Светозаров Свирепый Шахматный, ни Гегемон, владыка всех миров Крафа не ведали одной пикантной детали: кроме них в недрах горного хребта из уникальных минералов находилась еще одна разумная сущность. А если бы вдруг узнали об этой сущности да поняли ее намерения и образ мышления, вид существования и возможности, то бежали бы без оглядки через пустыню хоть пешком, хоть ползком, хоть без перьев. Но, увы, каждый чувствовал себя сильнее возможного соперника и готовился дать ему достойный бой. И даже краем сознания не догадывался о более сильном, по крайней мере у себя дома, в своей родной среде, противнике.
Существо было большое. На несколько десятков, вернее, даже сотен тонн общей массы. Причем оно могло делиться, видоизменяться и действовать где угодно, какими угодно малыми своими частичками. Вплоть до развоплощения всего себя и преобразования в маленькие, полные живого яда тучки.
Существо было разумное. Вернее, могло бы считаться им в полной мере, не будь оно больно от рождения и не будь у него совсем иного, не подвластного людям мировоззрения. Моральные принципы отсутствовали. Жалости или понимания не было и в помине. Зато имелась звериная хитрость, дальновидный просчет каждого действия. Целесообразность всего существования – выжить любой ценой, создав при этом как можно большие резервы питательной клетчатки и, самое главное, высокомолекулярных органических веществ.
Существо жило очень долго. Если бы люди посчитали по земному летоисчислению, то совсем недавно ему бы исполнилось одиннадцать тысяч лет.
Имелось у него и имя. Причем не одно, а сразу два. Одним его наградили те, кто однажды попытался уничтожить это огромное создание: Подрикарчер. Что в переводе с их языка обозначало «Рвущий внутренности и сознание». Само оно себя называло неожиданно мелодично и чуть ли не ласкательно: Ситиньялло. Точного перевода при этом не имея, но подозревая, что именно так его в детстве называли незафиксированные памятью родители. Философия Подрикарчера Ситиньялло о своем происхождении не являлась постоянной и частенько видоизменялась под воздействием внешних факторов и различных раздражителей. Но вот вера в собственных родителей сохранилась у существа твердая и незыблемая. Его самого смущало, что конкретно их вспомнить не мог, хотя вполне естественно, что мысленно представлял по собственному образу и подобию.
Арсенал памяти у существа, помноженный на тысячелетний опыт, тоже имелся огромный. Что-то он почерпнул у живших здесь когда-то аборигенов, что-то высмотрел и выпытал у тех пришельцев, которые его пытались уничтожить, о чем-то догадался и додумался сам, пользуясь неограниченным временем для медитаций и размышлений. Хотя в конечном итоге Подрикарчера нельзя было назвать умником с философским складом ума. С его невероятными гипотетическими возможностями, он явно походил на существо ущербное, несомненно больное. По врачебной терминологии Ситиньялло, скорее всего, являлся неким врожденным дебилоидом с ярко выраженными отклонениями в психике.
И никто, даже те «санитары космоса», которые его пытались уничтожить, не знал, кто он на самом деле, кто его создал или родил и откуда взялся Подрикарчер в недрах гор. Ну а сам он себя называл Хозяином гигантского массива, его рачительным садовником и несомненным защитником.
А в данный момент Подрикарчер возбудился от предстоящих событий, с нетерпением ждал приближающегося развлечения и однозначного пополнения запасов живительного белка. Вначале он внимательно наблюдал за странным чужаком, который прибыл пешком из выжженной пустыни, отоспался, а потом приступил к поеданию той живности, которую приходилось с таким трудом взращивать и заботиться о ее увеличении. Но сразу уничтожать пришельца Хозяин не стал. Он хорошо помнил ошибки своей молодости, когда его растущая плоть, требовавшая живительной подпитки белком в гигантских количествах, поела всех аборигенов, вернее, те жалкие остатки цивилизации, которые сохранились на перегретой планете. Гораздо позже он осознал, что если аборигенов растить и оберегать, как лягушек, то они начинают быстро размножаться. А их белки, или, иначе говоря, высокомолекулярные органические соединения, стояли на много уровней по качеству выше, чем у земноводных или жалких рачков. То есть не уничтожь он с голоду популяцию аборигенов, придержи вовремя свои юношеские инстинкты, сейчас бы вообще ни в чем горя не знал.
Впоследствии он попытался исправить свою ошибку. И не стал сразу уничтожать агрессивных «санитаров космоса», как они себя называли. Он пленил почти всех, загнал в самую удобную и омываемую водами источников пещеру и попытался дождаться прироста поголовья. Увы! Людишки только изводили лягушек, пачкали воду, топтали с таким трудом выращенный мох, но размножаться никак не желали. Так что, когда прошло два года, Подрикарчер был вынужден прекратить эксперимент и переработать пленников на так желанные для него белки. Правда, за те два года он понял самое главное: для успешного существования питомника необходимы разновидности людей. То есть они должны быть разного пола. А «санитары» оказались все одного.
Еще за эти два года Хозяин сумел освоить язык пленников на начальном уровне и даже слегка изучить их историю и смысл существования. Но это было неинтересно. Гораздо больше привлекали и интриговали попытки чужаков обхитрить, уговорить своего тюремщика выпустить их на свободу. Что они только не придумывали! Как только не пытались своим немалым коллективом измыслить нечто эффективное, что могло бы одурачить дебилоидное, по их мнению, создание. Но они так и не поняли главного: Хозяин прекрасно чувствовал их эмоции. И этого оказалось достаточно. Любая ложь, подспудная хитрость или попытка запутать в логике размышлений приводила лишь к обратному, совершенно противоположному результату. У существа лишь крепло убеждение: чужаки желают только смерти добряку Ситиньялло.
Ну и сам относился к ним соответственно.
А новичка, хоть тот и не имел возле себя самочки, уничтожать не стал по многим причинам. Интересно – раз, самочки могут подойти следом – два. Три – эмоции у этого чужака прямо-таки полыхали невиданными фонтанами. И закономерный вопрос на четвертое: не появились ли на планете новые обитатели? Если это так, то не стоит ли самому поискать этих обитателей? Для Подрикарчера было невозможно пробраться по катакомбам под пустыням к иным горным отрогам, он уже как-то пару раз предпринимал такие попытки в прошлом. Но ведь тогда у него и опыта было меньше! И упорством нынешним не обладал!
Вплоть до того, что имелась мысль просто выйти со странным человеком на контакт и попытаться его перехитрить, выманив нужные знания и сведения.
Хорошо, что не поспешил! Потому что к горам приближался еще один человек. Причем летел – точно так же, как когда-то могли летать «санитары космоса». Их странные устройства с большим количеством неприятно щиплющей энергии уже давно грудой валялись в одном из самых глубоких и глухих провалов, похоже, и этого чужака удастся легко вытряхнуть из его искусственной скорлупки. Ну и забрезжила надежда: а вдруг это самочка?
Странно повел себя чужак, которому Хозяин дал имя Первый, или, классифицируя по перьям, – Птица. Вместо того чтобы броситься навстречу своему соплеменнику или иным способом дать знать о себе, он поспешно спрятался. А потом на максимальной скорости бросился в нижние галереи, которые вели к большим, жарким пещерам возле самой пустыни. Уже там, пользуясь своей внутренней магией, Первый принялся устраивать в разных местах некие концентрированные узлы силы, которые при нарушении контуров могли спровоцировать либо взрывы, либо обвалы с нежелательными разрушениями недр. Вроде бы ничего страшного в глобальном плане, но все равно Подрикарчер насторожился. Как бы ни были мизерны разрушения, в общем масштабе всей системы пещер и переходов они могли нарушить привычную вентиляцию, затруднить миграцию лягушек на новые озера и уменьшить доступ воздуха к бережно взращиваемым грибам и мху.
Да и в частности наблюдатель вообще был поражен такими невиданными прежде у людей способностями. Если раньше гость выделялся только строением лица и тем, что мог видеть в полной темноте, то сейчас его продемонстрированные силы ошарашивали. Получалось, что Птица мог действовать в некотором роде, как сам Хозяин всего этого горного массива. А ведь изначально выглядел не намного лучше, чем дикие аборигены: прятался под перьями, имел примитивное колюще-режущее оружие и без малейших сомнений ел не просто прожаренных на углях лягушек, а в первый день так вообще сырыми. Помнится, когда были определены в питомник «санитары космоса», так они начали есть простой, неприхотливый корм, когда уже истощали и находились в одном шаге от смерти. А данный экземпляр ничем не брезговал, хотя по своим силам стоял на несколько ступенек выше соплеменников, использующих сложные устройства из металла.
Тем временем Первый, пользуясь тем, что уже достаточно изучил несколько анфилад пещер, переходов между ними и несколько уровней тоннелей, довольно грамотно налаживал целую сеть ловушек, а то и сюрпризов в виде смертельной западни. А сам по большой дуге заходил сбоку от предполагаемого маршрута своего соплеменника. То есть получалось, что он не только хочет захватить в плен сходное с ним существо, но имеет еще одно ценное умение: на ментальном уровне просматривать теплокровных существ даже через ощутимую по толщине каменную преграду. Хозяин еще удивился по этому поводу: «Да так эта Птица еще и меня вскоре отыщет и классифицирует!»
Человек с номером в расставленные ловушки не спешил. Видимо, его устройства позволяли фиксировать некие опасности издалека, а то и сразу давали ему полное представление о смертельных сюрпризах на пути. Вначале он тщательно исследовал первые пещеры, потом послал впереди себя маленькие устройства, и те осмотрели для него проходы, ведущие вглубь. Из чего Хозяин сделал два логичных вывода. Этот пришелец очень умный и осторожный, так что ему хорошо подойдет прозвище Умник. Ну и состоявшийся факт, что Умник очень опасался Первого. И прибыл сюда именно со знаниями об этой предстоящей встрече.
Подрикарчер тоже стал действовать сообразно своим видениям ситуации. Так как разрушения ему были не нужны, то он легко распылил созданные Птицей очаги напряжения силы. Теперь они при любом нарушении контура не могли спровоцировать ни взрыва, ни обвала, ни просто силового, заранее направленного удара. Все-таки сразу пленять странных людей Хозяин не спешил. Как и дать им бессмысленно погибнуть. Гораздо интереснее заманить их в глубь недр и понаблюдать, как будет вестись намечаемое противостояние. А уже потом действовать по обстановке.
Умник, или Второй, устроил себе не то малый отдых, не то медитацию. Причем действовал весьма сходно со своим противником и, скорее всего, пытался собственными ментальными силами проверить горное пространство как перед собой, так и в некотором роде за окружающими его стенами. А может, он при этом пользовался помощью своих сложных агрегатов и устройств?
Ну а дальше не стал пользоваться своим умением летать, а отправился по самым широким проходам пешком. Первые ликвидированные на его пути ловушки он заметить не сумел. Хотя и дальше двигался с чрезвычайной осторожностью и неспешно. Дальше, когда добрался до нескольких особо мощных, сила из которых еще не успела развеяться окончательно, забеспокоился и стал отправлять во все проходы своих маленьких механических помощников. То есть он уже осознал и понял: его обнаружили и пытаются уничтожить. Зато наверняка никак не мог понять: почему враг в последний момент передумал?
Но вот насколько занервничал Первый – на это стоило поглядеть. Он буквально заметался в том пространстве, которое уже немного знал, а потом довольно безрассудно бросился туда, где еще ничего им изучено не было. Видимо, или запаниковал, или отчетливо осознал гораздо большую силу соперника. И выбрал единственно верное средство к спасению – бежать! И если принять во внимание масштабность всего массива, то у беглеца имелось неисчислимое количество шансов скрыться, спрятаться и никогда не столкнуться со своим соплеменником даже случайно.
Но тогда станет неинтересно Хозяину! И тот без раздумий начал давать незаметные, деликатные подсказки Умнику, как и где искать своего врага.

Глава четвертая
А КТО ЛОВЕЦ?

Крафа оказался поражен способностями своего, пока еще невидимого в лицо противника. Хотя вначале просто подумал, что не успел пробежать расчетную дугу и не слышит такого желанного скрежета обвалов, не улавливает резкой вибрации от разрывов.
Тогда он просто замер и прислушался. И после получаса такого бесполезного сканирования недр понял, что враг таки движется вперед, но ни одна ловушка, ни одна жесткая западня не срабатывает! И это было хуже всего! Потому что прибывший из пустыни человек теперь уже стопроцентно квалифицировался как более сильный Торговец, маг, технический гений и кто он еще там был на самом деле. Наверняка это именно он сбрасывал тоннами в пустыню крокодилов и прочих тварей из мест сражения тех с людьми. Наверняка это он тоже создал и настроил определенным образом кокон-ловушку на великого Гегемона и пытался не взять в плен, а сразу уничтожить.
Хотя тот факт, что возможного пленника боятся и предпочитают убить сразу, чуток радовал. Раз не хотят переговоров, значит, сильно побаиваются. Иначе ловили бы сразу как бешеную собаку, большими силами и новыми ловушками.
Но радость по такому мизеру в дело не употребишь. Ментальный удар через толщу породы не удастся, а скорее всего, и приблизиться хотя бы на пару километров в пределах прямой видимости тоже не получится. Из чего вытекали только два выхода: либо замаскироваться всеми имеющимися силами и ложиться в засаду, либо убегать куда подальше. Крафа выбрал второй путь. Пока! Потому как, если противник приблизится в погоне и заставит его принимать бой, иного выхода, кроме как сражаться, просто не останется. Но в данный момент лу чше уйти, осмотреться и выждать. А уж дальше обстоятельства, удача и умения все расставят на свои места.
Вначале Крафа около четверти часа бегом двигался в спонтанно выбранном направлении с максимальной скоростью. Только тщательно стараясь, чтобы не оставлять за собой ни малейшего следа, да попутно устанавливая обманные структуры, если вдруг у незнакомца окажутся устройства, различающие запах или высокоточные уловители различия влажности. Затем пять минут прислушивался к окружающему пространству и чуть не заорал во всю силу своих легких: чужак чуточку отстал, но выдерживал верный курс преследования. Ему везло! Не иначе!
После этого очередная гонка, по большой дуге уходящая в сторону от прежнего пути. И вновь проклятый враг почти не отстал! Теперь уже Гегемон струхнул нешуточно, такого верного и четкого преследования он себе и представить не мог.
Пришлось напрячься при заметании и запутывании следов. Очередной час привел беглеца в такие немыслимые и незнакомые глубины, что он практически потерял какую-либо ориентировку. Он уже давно сбросил свои лишние, не слишком отдающие чистотой одежды в одно приметное и никак не находимое место, а сверток с перьями оставил еще на километровой высоте возле наблюдательного места. Тело прикрывали лишь самые легкие, но не менее прочные кожи, да ступни защищало некое подобие мокасин. С собой у лишенца оставалось лишь два отменных кинжала, полукруглый ятаган и два дротика, да и те он нес в единой связке, чтобы нечаянно не оставить на своем пути свежую царапину на камне. Переплывал новые озера, кувыркался в струях вод подземных рек, добрался до здешнего «рая» в виде массивных водохранилищ и тучных стад лягушек невероятного размера, но все бежал и бежал.
Конечно, сил ему хватило бы и на несколько суток подобного бега, но, меняя очень часто направление своего отхода, он все-таки умудрился попасть в некий тупик. Хотя изначально там ни о каком пресечении дороги человек в здравом рассудке и подумать не мог. Довольно широкая и бурная река несла свои воды по широкому и просторному тоннелю. Последние пять минут бега вдоль русла не позволили заметить хоть какого-то стоящего ответвления, а потом как-то резко мощность потока пошла на убыль, а последние ручейки просочились между камней в неведомые провалы уже в гигантской округлой пещере. Мало того, в дальней стене пещеры виднелось два внушительных отверстия в полтора человеческих роста, которые выглядели чуть ли не рукотворными и при поспешном сканировании показали два пути вроде как на нижние уровни. Отстояли они друг от друга метров на двадцать. Что еще бросалось в глаза, так это преогромнейшие колонии ракушек-улиток на стенах и сводах этого места. Ну и каждая лужица была переполнена не водой, а лягушками. Словно им тут было медом намазано или какой-то идиот устроил здесь зооферму.
Гегемон промчался в один из проходов, более узкий, но уже через сотню метров наткнулся на аккуратную пещерку с протекающим через нее ручейком, в которой, похоже, в древности обитали местные аборигены. Полный тупик, в котором никто не обитал, кроме улиток! С еще большей скоростью – бег обратно, и вот уже беглец несется по второму, более солидному тоннелю, который закручивается крутой дугой и… И тоже заводит в тупик без единого намека на выход. Но здесь хоть пещера большая и солидная, с обширным, глубоким озером, мириадами чуть фосфоресцирующих ракушек-улиток и тучным стадом лягушек. Даже не столько пещера, как небольшая анфилада пещер, и, казалось бы, выход обязательно отыщется, но бег по периметру ничего, кроме жуткого разочарования, не принес.
Еле сдерживая себя от неуместного рева, Крафа развернулся, покинул пещеру и собрался бежать обратно. По идее, враг не мог еще добраться до того разветвления, от которого имелись иные проходы. И тут его настиг вначале скрип, потом грохот, а потом и воздушная отдача подземного провала. Причем не стоило и сомневаться, что по самому мерзкому закону подлости завалило именно единственный, ведущий сюда тоннель.
Хочешь не хочешь, но пришлось вернуться к озеру. Потому что густая пыль не давала в любом случае что-либо рассмотреть и приблизиться к завалу. Пока воздух опять очистился до нормальной для магически усиленного взгляда прозрачности, Гегемон не сидел без толку на месте. Все внушительное пространство было повторно ощупано, просмотрено и просканировано. Но ни одной тонкой перемычки, пробив которую можно вырваться в иные пустоты, не отыскалось. Хотя мелких щелей, по которым просачивалась вода и даже проскальзывали противные лягушки, имелось несколько десятков. Понятно, что со временем можно будет пытаться их расширить силой магических взрывов, но сейчас привлекать к себе лишнего внимания шумом и вибрацией не стоило.
– М-да! – перешел на тихое бормотание Гегемон, при подведении итогов своего осмотра. – Как говаривал мой друг молодости: «Бывало и похуже!» Но это у него бывало, почему он и не дожил до этого дня. А вот я в такое… вещество влип впервые. И как элегантно влип! Только непонятно, как этот сукин сын умудряется так выверенно идти за мной по следу? Неужели имеются некие устройства подобного толка при сыске и погоне? Тогда мне в любом случае придется сражаться здесь. Ну и самое главное, каким способом, как он обезвреживает все мои структуры и ловушки? Уму непостижимо! Его уже должно было раз сорок завалить и распластать… Уф! А завалило меня.
Но отчаиваться Крафа не умел вообще. Поэтому поспешил опять в тоннель, чтобы присмотреться и оценить степень происшедшего завала. Да и не факт, что завалило наглухо. Поверху могла остаться порядочная щель, а то и чего пошире.
К сожалению, надеждам найти лазейку из тупика сбыться было не суждено. Тоннель не просто завалило мусором, щебнем или крупными валунами, а словно отрезало от внешнего мира толстенной базальтовой плитой, видимо просевшей своей плоскостью по вертикали. Причем плитой толстенной, не менее восьми метров. Это Гегемон определил во время медитации, улегшись на мягкую горку мелкого песка и подложив под голову связку своего оружия. И уже собирался вставать, чтобы предпринять иные действия, как сканирование ментальным лучом ясно показало: враг за этим обвалом, в той самой гигантской, округлой пещере!
Причем не просто осматривает ее, переходя с места на место, а ведет встречное сканирование, пытаясь определить, что здесь конкретно обвалилось и куда беглец умудрился спрятаться. Долго смотрел, а потом стал приближаться к свежему завалу и оползшей вниз плите. Крафа был в шоке! Он никак не мог поверить в такие возможности своего соперника! К примеру, он никак бы не сумел засечь сидящего в медитации, да еще прикрывшегося магической структурой преломления пространства, человека.
Но факт оставался фактом: неизвестный враг нашел. Подошел вплотную и, задействовав имеющиеся у него устройства и оружие, стал разбирать завал, а местами просто крушить базальтовую плиту направленной серией низкочастотных взрывов. Чем ввел Гегемона в неописуемый шок и некоторое пессимистическое уныние. Но чем больше беглец сидел на месте и чем тщательнее прислушивался, тем больше его начинало прорывать на смех: преследователь ошибочно пробивался во второй тоннель! Тот самый, который через какую-то сотню метров приводил в заброшенное жилище древних аборигенов.
Да и в самом деле, гротескней ситуации не придумаешь: с такой точностью почти два часа вести погоню, а в финале потерять направление поиска. Или от кого-то отвернулась удача? А может, помогает вот такое длительное прикрытие структурой преломления?
«Ха! Так я в подобной медитации могу неделями сидеть! – мысленно фыркал Крафа. – В любом случае он меня не заставит делать лишних движений, да и сам ведь не будет вечно сидеть с той стороны завала. Сколько у него времени уйдет на пролом плиты? Судя по ее массивности и моему незнанию имеющихся устройств, у противника от тридцати до шестидесяти часов. Смешной срок! Потом этот сукин сын в любом случае отправится на дальнейшие поиски, а меня, по идее, оставит в покое. Сутки можно отлежаться возле воды, поправляя здоровье полезной диетической лягушатиной, ну а потом… Потом видно будет!»
И в самом деле, пока инициатива никак не находилась в руках владыки множества вселенных. И получалось, что завал пошел во благо именно ему. Так что теперь оставалось только затаиться и воспользоваться подобным благом. А то и подремать, восстанавливая силы после изнурительного забега.
Увы, выспаться как следует не удалось. Преследователь обладал воистину уникальным оружием, а может, плита в том месте оказалась не настолько толстенной. Прошло всего лишь несколько часов по внутренним часам Гегемона, как взрывы и вибрация прекратились, а ментальный, еле прослушиваемый через такую толщу пород силуэт преследователя поспешил в никем не занимаемую пещерку с ручейком. Но так как он удалялся от наблюдателя, то быстро исчез из ареала сканирования совсем.
И вот тут начался новый обвал. Вначале струя песка, сопровождаемая скрипом горных пластов, сыпанула прямо на лежащего Крафу. А пока он вскакивал и отплевывался, вокруг стали обваливаться приличной величины камни. Один из них так метко попал по голове, что, несмотря на поставленный структурный щит, стало трудно соображать. Рычащий от боли повелитель вселенных буквально кувырком покатился в сторону «своей» пещеры. Внутренняя интуиция вопила ему, что, если он не поторопится, станет кормом для живущих здесь рачков и улиток. Успел пробежать метров тридцать, когда сзади настолько солидно ухнуло, что показалось, все горы проваливаются в магму и без того раскаленной планеты. Очередной скрежет подсказал, что то ли предыдущая плита проваливается дальше, то ли новая стремится уложиться по соседству, но приятно от таких подвижек любому живущему существу не покажется.
Выкатившись в пещеру, лишенец сразу бросился к воде. При этом он поглядывал на своды, опасаясь увидеть и там отваливающиеся куски скал. Как ни странно, но в данном монолитном строении природы обошлось без разрушений. Пару мелких камешков да несколько горстей песка в таких случаях вообще не учитываются. Но, уже смывая с себя пыль и вымывая песок из вихрастой прически, узурпатор межмирского пространства припомнил о своем грубейшем просчете: во время поспешного отступления с места медитации он забыл подхватить свою связку с оружием!
«Ну ладно, получил камнем по голове, и мозги соображать перестали, – досадовал он на себя. – Но тело?! Руки?! Они должны были автоматически подхватить самое ценное! Да что же это со мной такое происходит?! Неужели в лягушку стал превращаться? Может, они заразные какие?»
Оставалось только надеяться, что, когда пыль после очередного обвала уляжется, к связке с оружием таки удастся добраться. Даже если ее слегка поломает валунами, то все равно обломки лучше, чем ничего.
Ну а пока оставалось только умыться, привести в порядок свои оставшиеся на телесах одежды да с добрый час дожидаться прояснения воздушного пространства от пыли. Потом прислушался и, делая частые остановки через каждые десять метров, двинулся к выходу. Следовало быть готовым каждую минуту к атаке. Вдруг плита так и продолжила свое движение куда-то в тартарары и теперь проход опять открылся? Имеющему несущее устройство незнакомцу будет раз плюнуть перелететь через любую пропасть и напасть на максимальной скорости.
На самом деле напасть никто не мог по умолчанию. Потому что не только первая плита осталась на прежнем месте, но и вторая, еще более толстая, прорезав тоннель, словно нож колбасу, умостилась рядышком, словно их укладывал и притирал великий зодчий.
Уже не боясь, что его услышат или увидят, Крафа сделал вульгарный жест в сторону наглухо забитого выхода и воскликнул:
– Вот тебе, а не атака! Думаешь, напугал лягушку толстой улиткой? Ха! Мне хоть и страшно, но я не трус! И полез бы ты ко мне честно да с голыми кулаками, я бы тебе живо пятак начистил! А то, понимаешь ли, обвешался лазерами и низкочастотными пушками и ходит тут, словно петух с перьями! Хм, ну да! Свои-то перья я уже не скоро отыщу. А вот оружия жаль. И ты мне, ишак, за него ответишь!
Он еще долго стоял перед равнодушной плитой из сверхпрочного базальта и выплескивал свой гнев в беспредметном приступе ораторства. Уж так ему хотелось выкричаться и просто выговориться. На такой непомерной толщине прощупать иного человека, а тем более его расслышать неспособны и огромные стационарные геодезические устройства, так что опасаться своего обнаружения не стоило. А вот выплеснуть свой гнев, пусть в камень, пусть в налипших на стены улиток, стоило однозначно. В эпопее полуторатысячелетней биографии Гегемона открывалась новая страничка.

Глава пятая
И КОГО ПОЙМАЛИ?

С самого начала погоня пошла вроде как и верно, но с каким-то подспудным чувством неправильности происходящего. Светозаров твердо знал, что впереди пытается от него сбежать враг, это фиксировали все его приборы и подтверждала личная сила Торговца. Об этом свидетельствовали странные остатки магических ловушек и неприятных сюрпризов. Причем складывалось четкое убеждение, что Крафа вначале ловушки устанавливал, а потом сам же и убирал. Словно передумывал в последний момент или таким хитрым действом заманивал преследователя за собой.
Но не это смущало больше всего, все-таки враг – самый сильнейший Торговец во всех мирах и вселенных. От такого можно и надо ждать всего, что угодно. Удивляли некоторые явные подсказки для ловца, которые беглец при всей своей хитрости и всесилии просто не мог бы подстроить. Ведь в какие-то моменты Крафа нуждался в смене направления, короткого осмотра, закладке новой ловушки, да и просто в установлении верной дистанции между ними. Хотя оставалось только поражаться, насколько циничный диктатор и предатель сумел быстро здесь освоиться и изучить такие громадные массивы переходов, лабиринты тропок и анфилады пещер. При своем подсмотре с Аристархом Дмитрий и тысячной доли всего этого рассмотреть не успел, а преодолевший пешком пустыню путник за шесть дней изучил недра, словно собственную квартиру. Может, он отыскал здесь что-то универсальное? Или ему кто-то стал помогать? Вдруг все-таки какие-то аборигены уцелели? Или некие космические конкистадоры сюда наведались и теперь тирану помогают? Ведь он и заставить может кого угодно.
Иначе как можно было трактовать такие детали во время преследования: клубящийся сырой туман в том проходе, куда помчался Крафа? Тогда как в других он даже не вздрагивал? При этом в явных тупиковых ответвлениях тумана не было совсем! И в пещерах тоже!
Или сонмы нерастоптанных ракушек-улиток, устилающих пол тоннелей, в которые беглец даже не сунулся? А в том, где он скрылся, ракушек словно и не бывало никогда!
Пару раз из хода, куда скрылся враг, разбегались, смешно прыгая, лягушки.
Гораздо чаще надо было только прислушаться, чтобы услышать вдалеке некие постукивания, похожие на топот убегающего человека. И это притом, что, судя по многочисленным отпечаткам ног, противник передвигался в некоем подобии мягких мокасин из кожи. Скорее всего, позаимствованных, а потом и сделанных из ценнейших шкур сброшенных в пустыню тварей из мира Мерлан. То есть сам стучать или имитировать свой бег специально у прячущегося человека не получилось бы по причине… малого расстояния! Именно! Стук раздавался гораздо ближе, чем в данный момент находился Крафа. Там в тот момент, как бы по всем показаниям приборов и личного сканирования пространства, вообще никого не могло находиться!
Вот это все вкупе и смущало неимоверно, и настораживало, и навевало чувство неправильности ведущегося преследования.
Ну и концовка всей погони получилась соответствующей плохим предчувствиям. Вначале грохот обвала впереди навел на мысль, что предатель дела Торговцев завалил за собой свод стратегически важного тоннеля. И теперь уже либо уйдет в окончательный отрыв, либо приготовит очередную подлость. Но при ближайшем рассмотрении завала, который и оказался-то всего в четыре метра сплошной породы, выяснилось, что за ним находятся длинный проход, метров в сто, и завершающая глухой тупик пещерка. А за самим завалом затаился, присел и явно прислушивается, а может, и сканирует четко просматриваемый человеческий силуэт.
Вот в этот момент на графа Дина и накатила волна ликования, которую он, доставая и подготавливая к атаке низкочастотный разрушитель, выплеснул из себя в серии восклицаний:
– Ага! Попался, пиявка! Попил кровушки?! Все! Пришла и к тебе смертушка!
Словно услышав его слова и поняв, что сейчас его плоть будут размазывать узконаправленным лучом разрушителя, силуэт врага умчался в тупиковую пещерку и там улегся в какую-то выемку.
– Ха! Никак спрятаться решил? Не хочешь сразу загибаться? Ничего, я не ленивый, пройдусь к тебе в гости! Жди, гаденыш!
Данное оружие на максимальной тяге прекрасно и базальтовую плиту могло разрушать до состояния крупнозернистого песка. Так что серии взрывов вскоре сокрушили преграду, залпы вакуумного огнемета пробили просеку в горах песка и погнали внутрь тоннеля громадную пыльную тучу. Прекрасно чувствующий себя в своем сюртуке-скафандре, Светозаров с разрушителем наперевес и с самыми жесткими убийственными структурами на изготовку бросился следом за этой пыльной тучей. С его приборами и личным сканером он мог в этой туче и иголку, и червяка отыскать. А при желании и с одинаковым успехом структурой преломления прощупать человека и подавно.
Каково же было его потрясение, когда в пещерке он ничего, кроме ручейка, ракушек-улиток да нескольких сотен лягушек величиной с голову, не обнаружил! Словно сомневаясь в собственном зрении и не доверяя приборам, он встал на колени перед ямкой с водой, которую когда-то наверняка для своих нужд выдолбили аборигены, отложил низкочастотный разрушитель чуть в сторону на плоский камень и собственной рукой ощупал чернильную воду до самого дна. Затем еще заглянул под каждый камень, переворачивая его, и попытался в некоторые щели запустить своих мини-разведчиков. Увы, даже они дальше нескольких метров не протиснулись. То есть противника здесь не было и в помине! Спрятаться ему негде. Но ведь и силуэт человека, который Торговец рассмотрел сквозь завал, однозначно не был иллюзией!
И тут заскрежетало, затряслось в тылах. Граф Дин сломя голову бросился назад, уже подозревая, что все-таки попал в западню коварного Крафы, и проклиная себя за безалаберность. А чуть позже с вырвавшимися проклятиями уставился на своих экранах на невероятно толстую, состоящую из базальтовых плит преграду. Причем тщательное сканирование так и не определило окончательную глубину завала, дальше двадцати метров ни устройства, ни личные силы не вытягивали.
«Что из этого следует? – попытался определиться со своими дальнейшими действиями Дмитрий. – Что меня провели как начинающего стажера! Но не это главное. Неужели Крафа думает, что я отсюда не выберусь? Трудно будет, но с разрушителем нет ничего невозможного, пусть даже двое суток на это уйдет!.. Вот только жаль, что эта пиявка успеет не просто спрятаться, а может догадаться и до створов в пустыне добежать за эти двое суток. У-у-у-у! Как я зол!»
Но даром сотрясать горы своими завываниями смысла не было, и Светозаров поспешил в пещеру за оставленным разрушителем. Каково же было его изумление, если не шок, когда он понял, что незаменимого и крайне нужного оружия в пещерке нет.
Он долго и тупо пялился на плоский камень, заглядывал за него и ощупывал вновь яму с водой, но искомого предмета так и не обнаружил. Тот словно в воздухе растворился. Даже закралось подозрение, что Крафа и здесь умеет перемещаться между мирами и только что просто заскочил в пещерку и похитил нагло разрушитель. Потому что даже протащить его сквозь слишком узкие щели было делом бессмысленным.
«Но если меня обокрал враг, то мне больше надеяться не на что… – Навалилась волна отчаяния. – С такими силами и умениями, как у него, все мои технические устройства и сюртук с ускорителями – пустое место и лишь немного оттянут печальный конец. А мои умения и внутренняя сила только послужат для него развлечением и лишним поводом для издевательств».
Черные мысли настолько заполонили сознание, что в какой-то момент Дмитрий опять чуть не взвыл от злости и бессилия. Но неожиданно ему в голову пришел пример из недавних действий того же Крафы. Каким бы ни был тот моральным уродом, подлым предателем и вселенским преступником, а геройский подвиг все-таки совершил: прошел под тремя солнцами там, где любой человек свалился бы еще в начале пути. Прошел, выжил, восстановился и вот теперь сражается с полной самоотдачей и применением всей своей смекалки и многовекового опыта.
«А я бы так смог? Хм! Стоит только подумать про Александру и всех тех друзей, которые ждут меня, как приходит четкое ощущение: наверное, смог бы! Ну а раз даже на такие подвиги способен, то чего сейчас впадать в уныние? Действовать надо!»
И попавший в западню Торговец приступил к поиску самого оптимального варианта собственного спасения. Ловец оказался в роли зверя, но такого зверя, которого лучше вообще не трогать.

Глава шестая
НЕ БРОСАЙ МЕНЯ ОДНУ

Александра все равно не смирилась со своим неучастием в поимке или уничтожении коварного Крафы. Возражать и спорить она с Дмитрием не смогла, потому что бесповоротно поняла, что в этом вопросе он ей не уступит даже под угрозой полного развода. Да и сама графиня о таком варианте отношений и помыслить боялась. Но, оставшись дома и немного подумав, решила действовать иным манером. И главную роль в предстоящем действе должен был сыграть великан, баюнг Шу’эс Лав. Вернее, его единственного как основополагающую фигуру всего проекта следовало тщательно обработать.
Придя к такому решению, она продумала тактику, планомерность действий и постаралась привлечь к себе внимание той, без сговора с которой ничего не получится изначально. С такой всезнайкой следует быть только в едином союзе. Поэтому и обратилась к вездесущей магической сущности наиболее откровенным и любящим голосом:
– Эрли! Прелесть ты наша! Ты меня слышишь?
Несколько мгновений тишины после этого никак нельзя было классифицировать как задержку с ответом:
– Конечно слышу, мама Саша! – Был уже поздний вечер в этой части мира Зелени, большинство обитателей Свирепой долины спали, так что и ответный вопрос был вполне закономерен: – Тебе не спится?
– Можно и так сказать.
– Хочешь поразвлечься или поработать?
– Да нет, скорее просто пообщаться, поделиться своими страхами и посоветоваться. Я тебя не сильно отвлекаю?
– Что ты! Нисколько, мама! Мне так интересно, когда со мной советуются и делятся переживаниями, – бесхитростно призналась магическая сущность.
Чем живо и воспользовалась бывшая лучшая агент силовой конторы:
– Ну а с кем мне еще и советоваться, как не с тобой? Только знаешь, Эрли, мне как-то это наше обращение между собой кажется устаревшим. У тебя и так столько пап и мам, что мне как-то не по себе. Да и вообще иметь такую умную дочь мне как-то неудобно. А давай лучше мы будем с тобой лучшими подругами?
– И делиться всеми секретами? – загорелась интересом Эрлиона.
– Конечно! Я уже и забыла те времена, когда у меня кто-то был, а будучи на Земле в последний раз, так и не смогла отыскать своих друзей по детдому. Мне их так не хватает.
– Все, договорились! Я к тебе обращаюсь «любимая Шурочка».
– А к тебе… – замялась графиня с подбором нового обращения и тут же получила вариант:
– Очаровашка Эр! – еще больше сократила свое имя невидимая собеседница. – Нравится?
– Превосходно!
После чего обе подруги на полчаса ушли в дебри той чисто женской трепотни, в которой не столько делятся сплетнями или плачутся друг другу, как просто оттачивают свое мастерство правильного определения приоритетов и выбора поведения в отношении мужчин.
О подобном можно было трепаться сутками, но магической сущности подобное нравилось, спать ей нужды не было, и она с удовольствием занималась бы выведыванием и обсуждением секретов хоть всю свою оставшуюся вечную жизнь. Видимо, недаром она сама себя определила после рождения как женскую особь и выбрала женское имя.
Да только хитрая графиня затевала подобное действо не для пустопорожней болтовни и очень скоро, используя наводящие слова, заставила собеседницу саму упомянуть о чрезвычайно опасной миссии Дмитрия Светозарова. Ну и сразу живо откликнулась на эту тему:
– Ты так думаешь? Ну все, я теперь от переживаний точно не засну!..
– Не, ну так переживать не надо.
– Правильно! Надо что-то делать, в этом ты, Эр, права. И кстати, когда я с Димой расставалась, у него было такое расстроенное лицо, что я еле удержалась от рыданий. А когда мы с ним над той пустыней летали, он мне проговорился: «Если за сутки, максимум двое я этого Крафу не изничтожу, то, значит, не справился. Не вздумайте меня искать, это мне уже не поможет». Ох! Порой он такой самонадеянный!
Магическая сущность тоже получила на прощание от графа четкие и строгие указания:
«Никуда не рыпаться! Ни в коем случае никакой самодеятельности! Только сидеть тихо и ждать, пока сработает кокон-ловушка „Проба-2“! Любое иное ваше движение – это ваша гибель и страшные проблемы для остальных миров!»
Сейчас первая и самая близкая подруга говорила в принципе то же самое, но совсем иным тоном и с совсем иными акцентами. От услышанного становилось тоскливо и страшно, ну и очень, очень хотелось увидеть Светозарова веселым, радостным и здоровым. Поэтому неопытная в житейских делах Эрлиона клюнула на приманку и вместе с сочувствием проговорилась на тему помощи:
– Да ничего с ним не случится! В крайнем случае мы ему всегда поможем.
– Как? Меня он не взял, твои силы и знания проигнорировал. Если бы хоть ты могла заглядывать в подпространство!
– Шурочка, ты знаешь, что у меня не получается.
– Как жаль. Хоть бы кто-то краешком глаза за Димой присматривал.
– Так ведь он в горах? – недоумевала невидимая, но вездесущая подруга. – А створы есть только в пустыне.
– Правильно! И как это ты сразу не подсказала?! Ведь можно послать в горы летающего разведчика, который будет хоть что-то выслушивать и выискивать, а потом отправлять на приемный маяк в пустыне. Тот же баюнг мог бы в одном движении забирать информацию с маяка, и мы бы хоть примерно знали, что там творится.
Идея в самом деле показалась вполне реальной и безопасной. И как бы даже не слишком нарушала категорические запреты хозяина замка, создателя академии и владельца всей Свирепой долины. Раз – и заранее запрограммированное устройство полетело к горам. Два – маяк сброшен в укромном месте. Три – информация с этого маяка собрана и разрабатывается. Вдобавок ведь можно не один, а добрый десяток приборов послать в горы, и тогда данные поступят в десятикратном объеме. По большому счету до такой простой подстраховки своих действий и сам Торговец должен был додуматься. А если не додумался, значит, действовал на эмоциях, исходя только из безопасности своих близких и совершенно забывая о собственной. Вдруг, к примеру, сложится такая ситуация, когда посторонняя помощь и всесильному Торговцу Светозарову понадобится? Как случилось при последней катастрофе, когда граф попал в мир Мерлан. Не окажись рядом с местом падения маркиз Зарнар со своим отрядом – разорвали бы Дмитрия злые твари, и никакой бы сюртук не спас.
Именно о подобных ситуациях и твердила Александра, печалясь, что дисциплинированного баюнга трудно будет уговорить на несколько визитов в мир Огненной Патоки.
– Как бы его так уговорить, чтобы не слишком афишировать в кругу наших друзей и соратников? – размышляла графиня. – А то ведь знаешь, как они к этому отнесутся, потребуют сразу своего личного участия в деле, а то и доставки их персонально в пустыню. Я слышала, как Хотрис прямо рвался самовольно туда отправиться, представляешь?
– Если бы только он! – поддакнула Эрлиона. – Тут вон только что две Арчивьелы утверждали, что на твоем месте графа без своего сопровождения ни за что не отпустили бы! Вот же балаболки!..
– Какие именно Арчивьелы? – сразу напряглась самая лучшая подруга, и прорвавшаяся ревность была вовремя замечена.
– Да не обращай внимания на глупых детей. А вот по поводу баюнга – так попробуем убедить его вдвоем. Ты скажешь, что так хотел твой муж сделать, да забыл в спешке, а я поддакну в нужной форме и в нужных местах.
– Хорошо бы. К слову, а где сейчас Шу’эс Лав?
– Как раз расстается с папой Тителом и бригадой исследователей. Последние три часа изучали то наследие, баюнга, что вы забрали в месте его пробуждения, в башне Лудеранского леса.
Тщательный осмотр этого наследия из-за экстренных обстоятельств до сих пор откладывался каждый раз на неопределенные сроки. Но сегодня Верховный целитель выкроил два часа и решил покопаться в сохранившихся устройствах. Тем более что его невероятно интересовал хрустальный саркофаг, в котором усыпленный великан пролежал в летаргическом сне полторы тысячи лет. Сам баюнг тоже нечто припомнил из начальных научных разработок этого саркофага, поэтому и пришла пора для первого осмотра. Причем сегодняшний поздний вечер исследователи провели при изучении разных мелких деталей, предметов быта и сохранившихся вспомогательных устройств. Не говоря уже о попытках выяснить состав многочисленных колб и сосудов, в которых содержались неведомые препараты, ингредиенты и питательные вещества, поддерживавшие тело в физической кондиции такое долгое время.
Как могла судить вездесущая магическая сущность, пока ничего эпохального в грудах наследства не отыскали. Но ведь это лишь первые часы осмотра, завтра решили тоже продолжить с самого утра.
– Вот! Опять они его закрутят в работе, – оживилась графиня, а нам и поговорить будет некогда. – Давай его останавливай и спроси, что лучше: мы к нему в гости нагрянем или он к нам сюда?
Хотя такие понятия, как «к нам» или «к нему», в пределах замка и академии для Эрлионы не существовали, она через некоторое время довольным тоном доложила подруге:
– Идет к нам! Мне и уговаривать его почти не пришлось. Только и намекнула, что касается некоей деликатной просьбы графа Дина.
– Ох! – сделала вид Александра, что страшно распереживалась. – А нас потом Дима не заругает?
– Еще чего! – возмутилась магическая дочь графа. – Он ведь нас любит! А тебя так особенно. Уж я-то знаю.
Тут и баюнг явился, невероятно быстро покрыв расстояние к апартаментам графской четы. Прыгнуть он не осмелился, а вот тесным для него лифтом в последнее время пользовался постоянно.
– Шура, привет! – начал он с порога. – Спать хочу – с ног падаю. Так что давай побыстрее рассказывай.
Вот тут две подруги за него и взялись. Вначале застращали соблюдением тайны, потом подтолкнули к мыслям о простоте любого действия, ну а потом и раскрыли всю суть предстоящей акции в целом. Как ни странно, великан долго уговорам не сопротивлялся. Скорее так, для приличия и отмазки на будущее. Дескать, я очень сильно упирался, но меня эти две настырные персоны все равно уговорили.
И уже деловым тоном стал интересоваться:
– Летающие разведчики есть для того климата?
– Как раз имеются в арсенале у графа для работы в условиях жарких тропиков.
– И какой вес каждого? – то есть выспрашивал Шу’эс Лав уже со знанием дела. Проснувшаяся память воина позволяла ему оперировать как своими знаниями, так и возросшей силой Торговца.
Пятикилограммовые устройства он мог перенести весь десяток за один раз. Маяки для сбора информации весили десятикратно больше, но все равно два обещал расставить в указанных графиней Светозаровой местах. Как и установить некое подобие базы с навесом прямо в пустыне на месте нужного створа. Еще один резервный маяк и тоже с солнечной панелью было решено поставить у гор из мумий крокоспрутов. Туда же решили перебросить на всякий случай и резервный комплект заплечных ускорителей. Причем на последнем особо настаивала именно Эрлиона:
– Вдруг у него основные носители выйдут из строя? Не пешком же ему возвращаться по пустыне. А так, если убедимся в его трудностях, только и забросим ему усилители к горам. Да и вам могут пригодиться.
– А кто забросит? – удивлялся великан. – Мой вес они не потянут.
– Любой взрослый человек, – тут же расплывчато добавила графиня. – И еще: может, продумаем определенный вариант с доставкой продуктов питания? Вернее, подготовим такой вариант?
Союзники согласились, а потом стали подсчитывать, сколько времени займет определенная настройка летающих разведывательных устройств. Привлекать к этому делу иных математических гениев или операторов они не собирались. А так как баюнгу следовало выспаться, то Александра обещала работать вместе с магической сущностью хоть до утра. Так что подруги посчитали: за ночь справятся. До обеда уже сама Эрлиона проверит и откалибрует маяки, и можно отправлять посылки по адресу.
Правда, все-таки решили, что разведчиков попытаются забросить с самого утра. Хотя бы первую пятерку.
– Пусть ищут да высматривают, – убеждала графиня.—
Вдруг потом каждый час на счету окажется?
Если Шу’эс Лав и сомневался в своих завтрашних действиях, то внешне это никак не показывал:
– Ладно, одной ходкой больше, одной меньше, большой роли это не играет. Только и опасений, чтобы «Проба-два» меня по поясу опознал и в пространстве не размазал.
Опасения его были небеспочвенны: любой неопознанный коконом-ловушкой Торговец мог катастрофически пострадать, и это было еще мягко сказано.
– Но ведь Диму опознает, – напомнила о супруге Александра. – Так что иди спокойно отсыпайся и утречком сюда на экипировку.
– А может, я по-быстрому и налегке? – заканючил великан.
Все-таки именно из-за веса сшитого специально для него сюртука, массы амулетов и иных защитных устройств, не говоря уже об оружии, «грузоподъемность» этого громадного путешественника между мирами даже при старте из створа составляла всего лишь около пятидесяти килограммов. Потому и рассчитывали на четыре, а то и все двадцать четыре ходки, если учитывать самоходки с порциями продовольствия с неким автоматическим определителем хозяина.
То есть воин из древности хотел воспользоваться нарушением приказа и не просто прокатиться, а сделать ходки с ветерком. Но в данном вопросе обе подруги оказались более чем единодушны. И после краткого категорического отказа и не менее интенсивного нагоняя отправили баюнга спать. А сами в довольно интересных, интенсивных спорах приступили к настройке высокотехнических устройств. Программы опознания, защиты, а то и атакующих действий следовало предугадать на все случаи жизни.
Вполне естественно, что кроме споров обе подруги и в самом деле делились своими женскими секретами. Вернее, секретами делилась только Александра, потому что они у нее были, ну а магическая сущность больше напирала на изучение эмоциональных отношений между любящими людьми. Видимо, в своем «подростковом» возрасте стала считать себя слишком взрослой и начала всерьез задумываться о своем семейном положении в будущем. Хотя вслух сама же первой над этими думами и смеялась.

Глава седьмая
ПОПОЛНЕНИЕ ВИВАРИЯ

Хозяин горного массива с двойным именем Подрикарчер Ситиньялло результатами своей охоты оказался очень доволен. Все прошло просто замечательно: беглец по имени Первый, или Птица, слишком нервничал и, словно тупой абориген, мчался в задуманном загонщиком направлении. Хотя наверняка думал, что выбор дороги – это его личная прерогатива. Наивный, он даже не догадывался, что воистину перспективные ответвления, попав через которые в лабиринты он бы оторвался от любого преследователя, закрывались Хозяином либо глубокими иллюзиями, либо неслышно подвинутыми валунами. Причем ни разу никто из двух человек глубокие иллюзии не заметил.
Удалось очень хорошо и преследователя направлять по нужному следу. А то этот Второй хоть и умник, но явно не блистал разумом во время погони. Да и устройства его, видимо, не настолько эффективными оказывались. Тем не менее оба сейчас находились в отдельных пещерах, и за ними Подрикарчер вел самое пристальное и ежесекундное наблюдение. Изучал и анализировал язык, который оказался не то чтобы несложным, но все-таки имеющим некие аналоги в наследственной памяти существа. Присматривался к каждому жесту и пытался просчитать каждую реакцию на определенный внешний раздражитель.
Ну и пленников приходилось беречь для запланированной в скором будущем очной встречи. Правда, при этом они должны будут встречаться на равных, без своих технических устройств и даже искусственной кожи, которой хватало на Умнике. Лучше всего получилось оставить без оружия Птицу. А потом еще на последствиях этой операции почерпнуть огромный запас слов, пусть те и оказались в своем большинстве вульгарного, ругательного и оскорбительного свойства. То есть Первый уже остался в своем отделении вивария с голыми руками. Оставалось только снять с него остатки самодельной одежды, что казалось загонщику вообще пустяшным делом. Для большего интереса он намеревался сделать это обманным путем, скорее всего, даже с толикой издевательства.
Гораздо сложней было подобным образом разоружить и раздеть Второго. Но даже у этого гипертрофированного цивилизацией умника удалось с ходу забрать самое действенное оружие из его арсенала. Он им мог лихо крушить крепчайший базальт, разрушая вибрацией до состояния песка. Остальное оружие и его назначение пока были неясны, и как раз это в первую очередь и следовало, даже очень хотелось выяснить Хозяину.
Но пока он протискивал свои основные телеса к пещерам своего научного вивария, излишне не мудрствуя, решил усыпить пленников на несколько часов. Заодно проверяя силу своего малого ментального воздействия. Большое воздействие начнется, когда тонн двадцать из общего состава плоти окружат место исследований. Как это ни удивило и даже ни обидело Ситиньялло, но люди довольно мощно пытались бороться против сонного гипноза, уснув только после максимально полученной дозы ментального воздействия. Что уже сильно настораживало: подобного морального и духовного сопротивления, даже его сотой доли, не оказывали «санитары космоса», не говоря уже о бессильных аборигенах. Но все-таки и они свалились с ног, Птица – первый, Умник – чуть позже. А значит, дальнейшая забава и эксперименты станут от этого только интереснее.
К большому сожалению Хозяина, Умник не оказался самкой, а значит, возможность разведения высококачественного белка отпадала сразу. Правда, напрашивался вывод: раз сюда мужские особи зачастили, то, может, за ними и женские подтянутся? Если вспоминать перемещения аборигенов, то те так только и делали: вначале более сильный самец разведывал и находил новое место жительства, а потом уже его самка с детенышами перебиралась следом за ним. То есть определенные наработки цивилизации – в действии.
Так и здесь, пусть эти два самца и стараются уничтожить друг друга, но в любом случае вокруг таких сильных особей просто обязаны крутиться самки. У самых сильных аборигенов, например, так вообще большие семейства были, в которых и детенышей плодилось гораздо больше, чем у слабых и одиноких пар соплеменников.
То есть задача априори была поставлена: не дать пленникам уничтожить друг друга, нивелировать их силы до уровня аборигенов, изучить как следует привычки, поведение и реакции, а в идеальном варианте дождаться прибытия в горы их любимых самочек. Если тех прибудет достаточное количество, то останется лишь организовать два противоборствующих за угодья стада и вывести при скрупулезной селекции самые стабильно размножающиеся, быстрорастущие организмы. Задача не из простых, и не на один год, но Подрикарчер Ситиньялло никуда не торопился. Потому что при всем его разнопрофильном, дебилоидном и неуравновешенном сознании прекрасно понимал: он бессмертен.
Когда возле пещер скопилось достаточно много разных частей тела Хозяина, он дал импульс на побудку пленников.
Раньше зашевелился Умник, доказывая тем самым, что его следует как можно быстрее разоружить и лишить искусственных оболочек. Наверняка они частично отразили силу гипнотического внушения. Ну а пока пусть порезвится и покажет, на что способен.
Кажется, проснувшись, Второй даже не осознал, что спать его заставили. Списал дрему на усталость и переживания последних часов. Но зато с новыми силами и упорством бросился на поиски пропавшего оружия. На этот раз он с помощью своих сил и иного оружия разворотил свою пещеру до неприглядного состояния: вывернул все камни, искрошил несколько участков стены, расширил почти все имеющиеся с его стороны щели, дыры и промоины. Несмотря на протекающий по его пещере ручей, вскоре там все было испорчено, разворочено и засыпано толстым слоем пыли. Масса рачков-улиток и боле половины лягушек не успели спрятаться в глубину щелей и погибли. То есть такой вандализм мог привести к тому, что Умник вскоре банально умрет от голода. Чего допускать не следовало, да и Хозяину очень не хотелось.
Попутно велось наблюдение и за вторым проснувшимся пленником. У того оружие для взлома стен отсутствовало, по крайней мере из стали. Но зато он применил все свои внутренние и физические силы, чтобы досконально обследовать все примыкающее к его большой пещере пространство. И в какой-то момент то ли сообразил, то ли ощутил по вибрации, то ли услышал по змеящимся расщелинам, как его соплеменник пытается всеми силами вырваться из ловушки. А может, предположил: тот пробивается именно к нему? Хотя никто из пленников изначально знать не мог, что между выделенными для них пещерами по прямой линии насчитывалось не более шестидесяти метров, и во власти Хозяина было сделать там внушительный проход всего за несколько часов. Но он не спешил, боясь нарушить чистоту эксперимента и желая столкнуть противников при равных возможностях.
Пленник Птица лежал очень долго у стены, прощупывая ее своей силой, но ничего в ответ на действия соплеменника предпринимать не стал. А тем более пробиваться навстречу. Видимо, все-таки не желал сталкиваться со своим более экипированным неприятелем. А может, и в собственных силах сомневался. Зато подался к противоположной стороне пещеры и стал там выискивать самую тонкую перемычку с соседними пустотами. Наверняка заранее прощупывал пути возможного отступления. При этом он весьма бережно и заметно старался не топтать колонии улиток и не травмировать громкими звуками слишком чувствительных лягушек. То есть оказался в чем-то даже умней своего противника.
А потом он решил хорошенько искупаться и постирать свои одежды из крепчайшей кожи.

Глава восьмая
ПТИЦА – НЕ ЧЕЛОВЕК?

В самом деле, по вибрации и дальним отголоскам взрывов Крафа установил: враг определился каким-то образом на месте и теперь пробует прорваться к нему. Правда, как-то не слишком целенаправленно и верно пробует, вибрация то усиливалась, то почти сходила на нет:
«Кажется, это лишь я спокойно вздремнул после беготни, – думал Гегемон, – и теперь лучше соображаю. А этот летун наверняка пришел в бешенство, когда понял, что мой след утерян. Ну так ему и надо! Просканировать меня он все равно не сумеет, а для поиска ему все эти горы надо на песок раздробить. Ха-ха! Я ведь тоже здесь долго отсиживаться не собираюсь. Только бы выбраться на поверхность и бегом к ближайшему створу. Жаль, перья свои противосолнечные могу не успеть отыскать, без них можно и не выжить. А что делать? До створа следует добежать раньше, чем этот бесноватый меня достанет. Так, чем теперь заняться? Пора очистить стену и осмотреть рисунки!»
Еще в самом начале Крафа обратил внимание на кусочек торчащего из-под зарослей тонкого слоя мха рисунка. Все те же многочисленные, странно пересеченные линии, хорошо знакомые по аналогичным находкам в иных пещерах. Только на этот раз очищенные рисунки оказались в парном противодействии, как бы дополняя друг друга или отрицая. А так как свою память Гегемон тренировал веками, то, припоминая предыдущие рисунки, сообразил, что, скорее всего, это не схемы и не карты лабиринтов, а вполне поддающееся расшифровке письмо. И становилось понятным окончательно, что местные аборигены такое письмо нарисовать не могли. Любой Торговец, как и его пассажир, попадая в иной мир, сразу благодаря своим врожденным способностям и законам межмирского перемещения начинал понимать и язык того мира, и письменность, и разговорные нюансы. Следовательно, здесь побывали люди или разумные существа из совсем незнакомого Крафе мира, где он еще ни разу не бывал.
Только как подобное послание расшифровать? И кому они вообще были адресованы? И стоит ли вообще над ними мучиться?
Благодаря дару Гегемон никогда основы криптоанализа и правила дешифровки не изучал, так что считал подобное разгадывание делом бесполезным. Плюнул на него и сейчас, еще немного прощупал своим сканирующим умением узкие промоины, да и отправился устраивать себе банный день. Для этого он облюбовал место, где из крайнего озера вытекал небольшой ручей и терялся между мелких трещин сплошной плиты. Причем место оказалось весьма удобным для стирки собственных вещей, которая была задумана уже давно. Все-таки неприятный запах вносил ощутимый дискомфорт в существование властелина вселенных. Причем даже больший дискомфорт для его утонченного восприятия, чем поедание сырых лягушек.
На куски кожи из незнакомых тварей Гегемон потратил час времени и изрядную толику своих магических сил. Ведь ни мыла, ни специальных средств с освежителями у него под руками не было. Зато эффект превзошел все ожидания: теперь прочнейшие одежды можно было носить на себе и с удовольствием, и с надеждой на дополнительную защиту. А то раньше тело оцарапывалось чаще изнутри, цепляясь за плохо отделенные в спешке жесткие сухожилия, чем снаружи.
С гордостью полюбовавшись на плоды своих усилий, Крафа разложил одежды на покатых валунах и сам полез в более глубокое место искупаться и привести тело в порядок. Напоследок полежал в воде, через ее толщу еще лучше улавливая доносящуюся время от времени вибрацию.
«Ха! Бесноватый никак не успокоится?! А чтоб его еще какой плитой распластало! – злорадствовал купальщик, лежа в воде целиком и выставив на поверхность только один нос. – Ведь по теории случайностей и такое во вселенных иногда случается».
Но когда он вылез из воды и хотел было накинуть на себя мокрые одежды, чтобы быстрее высыхали на теле, понял, что, по той же теории случайностей, прямо тут, под носом, еще и не такие казусы происходят. Потому что от всей одежды ни единой детали, ни единого ремня или пояса, даже таких удобных мокасин из глаз какого-то монстра, от всего не осталось и следа! Нет, мокрые пятна, которые можно характеризовать как след, на валунах остались, но и только!
И когда рассерженный Крафа вслух стал выкрикивать ругательства, которые лишь ему были известны, словарный запас местного Хозяина гор в течение получаса пополнялся безостановочно.
А вот потом Гегемон замолк так же неожиданно, как и начал ругаться чуть раньше. Потому что ему в голову пришла мысль:
«А ведь местный воришка меня и прекрасно видит, прекрасно слышит и наверняка понимает каждое мое слово! И пусть меня опять поджарят в пустыне, но я уверен, что мой взбешенный преследователь не имеет с похитителем моей одежды ничего общего. И что тогда получается? – После негативного всплеска ругательств в голове было спокойно, и она работала продуктивно. – А получается, что есть кто-то еще! Причем ни в коей мере он не лягушка и не улитка. Хм, хотя за внешний вид так категорически ручаться не стоит. Или это „оно“? Нечто в виде жесткого ультрафиолета, сконцентрировавшегося на глубинах от трех светил и обретшего некую разумность? Тьфу ты, так и до абсурда додуматься можно! Ишь чего я надумал: живой ультрафиолет! Напекло мне им голову, напекло. Но все равно тут кто-то есть! Причем невероятно шустрый, страшно скрытный, и вполне возможно, что не менее умный, чем я. Ладно, приму это как данность. Но теперь надо решить, что мне с этим делать. Вступить в контакт? А возможно ли это? И не рано ли? Лучше еще повременить и присмотреться».
В самом деле, логика – великое дело, она еще никогда Крафу раньше не подводила. Но все равно требовалось вначале отыскать материальное подтверждение своим догадкам. А то, не ровен час, окажется, что в данном озере вода – это кислота для тех самых кож! Вот они вначале помокли, помокли, а потом раз – и испарились.
Так что перед лишенцем встала новая задача: найти доказательства своих домыслов. Кстати, одно косвенно уже имелось: те самые линейные рисунки-письмена, найденные на стенах. Не таких ли случайных путешественников, как Крафа, пытались предупредить неизвестные пришельцы об опасности?
Чтобы не было прохладно голому телу, Гегемон отправился к колонии самых упитанных улиток и принялся отстраненно утолять свой проснувшийся голод. Но терзающие душу размышления не прекращал ни на секунду:
«Так украсть, чтобы я не заметил, для этого надо обладать… М-да, не иначе как магией. Идем дальше. Повод для кражи какой? Если оставить меня совершенно беззащитным, то дело сделано. О! Проклятье! – неожиданно всплыло воспоминание о пропавшем под обвалом оружии. – Так у меня при себе вообще ничего, кроме рук и зубов, не осталось? Образно выражаясь. И если учитывать великие магические силы, то неизвестному воришке… хм… тогда, скорее, о нем надо уважительно – похитителю удалось и обвал устроить, и все остальное своими непонятными силами провернуть. Точно! Ведь камень, который попал мне в голову, вроде никак не мог пролететь сквозь личную, выставленную на максимальный режим защиту! А он пролетел! Как же я сразу не обратил внимания?! Потом боль, временная рассеянность… и вязки с оружием как не бывало! У-у-у-у! А я его через все муки Духовки пронес!.. Хорошо, гад, работает, тонко! А если сюда приплести и мои не сработавшие ловушки? Да слишком уж уверенный бег врага по моим путаным следам? Да и сейчас: почему этот бесноватый никак не успокоится? Что, если он тоже попал в ловушку? А-а-а-а!»
Дальше думать не хотелось. Иначе лучше сразу пожалеть, что совсем недавно не умер среди раскаленных барханов.

Глава девятая
УМНИК НАЧИНАЕТ УМНЕТЬ

После нескольких часов бессмысленной траты сил, боеприпасов и нервных тканей Светозаров уселся, постарался успокоиться и, осматривая деяния своих рук, подумать. Ситуация сложилась хуже не придумаешь. Вместо погони за врагом, а затем и его жесткого уничтожения сам ловец, экипированный лучшим во всех мирах оружием, оказался в банальной труднорушимой ловушке. И по всем логическим размышлениям выходит: Крафа оказался и многократно сильней, и несравнимо хитрей. То есть, если смотреть правде в лицо, нынешний соперник оказался не по зубам. Еще и сам засадил зарвавшегося, самонадеянного юнца в каменный мешок.
Представить себе, что в этом каменном мешке жизнь так и завершится, Дмитрий не мог. Да и старался гнать от себя подобные мысли. С имеющейся у него силой, а тем более полными под завязку энергией кристаллами-накопителями он в любом случае устроит тут Армагеддон и таки пробьет отверстие хоть до самой пустыни. Решение этой проблемы лишь вопрос времени. Но вдруг замкнутое пространство – это еще не все напасти, свалившиеся на его голову? Ведь украл же кто-то низкочастотный разрушитель? Завалиться в щель или испариться тот никак не мог. Только воровство! Причем такое по силам лишь двум существам: Торговцам и разумным кальмарам. Прусвета здесь нет, иных «пронзающих камни» – тем более.
«Или есть? Если здесь поселился один, а то и парочка, тогда все становится на свои места. И скорее всего, Крафа успел их увидеть и вступить в сговор. Вернее, не в сговор, а просто после ментального воздействия „пронзающие камни“ стали бессловесными марионетками в его руках. Вот так-то! Чего я больше всего опасался, то и случилось: коварный, подлый враг использует в своих интересах моего любого потенциального союзника! – Горечь от таких выводов затопила сознание полностью. Какое-то время Дмитрий просто сидел как истукан и бездумно пялился в стену. Потом нахлынули другие запоздалые раскаяния в своей недальновидности: – Наверное, Тител был прав, следовало просто тупо сидеть в мире Зелени и ждать, пока Крафа сам в гости не пожалует. Хотя в данный момент я начинаю сомневаться, что с ним и кокон „Проба-2“ справится. Все-таки мы явно недооценили силы этого морального урода. У него в багаже знаний такое, что нам и не снилось, да плюс опыт интриг, предательств, убийств и обманов сроком в полторы тысячи лет. И получается, что я против него – словно букашка под ногой у великана».
Пораженческие мысли выбивали почву из-под ног, лишали всякого желания продолжать борьбу и довели до такого пессимизма, что впервые в голову Торговца закрались крамольные мысли о бесполезности собственного бытия. Захотелось от всего окружающего абстрагироваться полностью, расслабленно улечься в удобном месте, а перед тем просто раздеться и окунуться в прохладную воду.
Именно неожиданное желание «раздеться» насторожило Светозарова больше всего. Он явственно понимал, что совершить подобное абсурдное действо он не додумался бы и в страшном сне. Его сюртук, самодостаточная, независимая, с комплексной очисткой всего тела система, давал возможность быть все время и чистым, и свежим, и с должной температурой тела. Не говоря уже про защиту от иных повреждений любого толка. Снять с себя это уникальное средство защиты в подобной пещере – это смерти подобно!
А значит, что-то случилось? Ответ только один: Крафа уже пытается добраться ментальным лучом до сознания пленника и теперь вновь желает заставить его совершать самые опрометчивые глупости! Допускать такое нельзя! Другой вопрос, что сопротивление в итоге может оказаться бесполезным: воля все равно будет сломлена, и тело с издевательствами растерзано, да только бездействовать, отдавать свою свободу и жизнь вот так сразу, без боя, Дмитрий не собирался.
Вскочил резко на ноги, окружил свое сознание повышенной защитой и сразу почувствовал себя значительно бодрей и уверенней. Скорее всего, именно печаль и уныние позволили врагу безнаказанно, подспудно воспользоваться своими силами.
«Во какая пиявка кровожадная! – опять входил в бешенство Торговец, проклиная престарелого коллегу-предателя. – Подлый кровопийца и мерзкий ублюдок! Власти надо мной захотел? А фигушки тебе, а не власть! Все равно отсюда вырвусь, а если почувствую потерю управления собственным телом, такой бум устрою, что от планеты только рой метеоритов останется. Сам помру, но и тебе, гадина, не жить!»
И чтобы не откладывать дело в долгий ящик, быстро и легко соорудил этакую бомбу определенного действия. Ведь у него в наличии имелось сразу пять кристаллов-накопителей огромной энергии. Освободить эту энергию единовременно да с определенной направленностью – и от всего горного массива останется только большая воронка глубиной до живой магмы планеты. В этом взрыве даже Крафа не уцелеет. И бомба сооружается проще простого: определенная структура вокруг тела, которая срабатывает после прекращения определенного сигнала из мозга. А сигнал подается все время, пока сознание контролирует себя и остальное тело. Жалко, конечно, погибать в таком молодом возрасте, но теперь уже ничего не исправишь.
Спать себе Дмитрий тоже строго-настрого запретил. И так поражался, чего это он вздремнуть недавно решил. Теперь у него до момента освобождения осталась одна цель: пробить себе тоннель из этой ловушки. Ну и вторая, постоянная: контролировать все свои действия и поступки. Хотя созданная бомба сама должна поставить окончательную точку контроля, но очень хотелось уловить этот момент и перед смертью вспомнить лицо любимой.
Но прежде чем начать пробивать путь к свободе, следовало еще как-то определить, где этот путь короче и легче. Изначально казалось, что лучше всего расчистить прежний тоннель, но он оказался завален чуть ли не на сорокаметровую глубину. Вдруг все-таки за стенами этой пещеры есть пустоты на более близком расстоянии? Правда, могло оказаться, что следующая пещера окажется тупиком, который предвидеть нельзя, но тщательно осмотреть все равно не помешает.
Первым делом еще раз осмотрел стены, потревоженные, потрескавшиеся от прежних попыток все крошить. И на одной из них, расчистив от пыли и висячего мха, обнаружил рисунок. И попутно, для лучшего его рассмотрения даже создал Проясну средней силы. Что подобного стиля рисунки отыскал и Крафа, да еще и много, Светозаров знать не мог, как и его враг не мог знать о когда-то разысканном при подсмотре вместе с Аристархом прекрасно сохранившемся алтаре живших здесь когда-то аборигенов. Поэтому сразу закипел нешуточным интересом. Если письменность и знаки пещерных людей были убогими и простыми, то здесь Дмитрий сразу отличил стиль иной, высокотехнической цивилизации. Как понял и то, что в данном письме те самые представители хотели нечто донести до своих потомков или последователей. К сожалению, подобного языка граф Дин не знал и однозначно в том неизвестном мире никогда не был. Но в отличие от своего врага умел феноменально расшифровывать древние надписи, обладал обширными знаниями криптоанализа, потому что в ранней молодости весьма усиленно готовил себя к профессии лингвиста и дешифровщика текстов древности.
Понятное дело, что вот так сразу взять и прочитать с ходу письмо или технический документ даже ему было не под силу. Для предварительной расшифровки, сравнительного анализа требовалось как минимум с десяток внешне подобных, но разных по сути сообщений. Но некий почин был создан, база данных начала заполняться, некая часть сознания усиленно заработала в нужном направлении.
Да и сам факт посещения этих гор некими представителями иной, явной более развитой цивилизации мог заинтриговать человека с пытливым умом и научным складом характера. Кто они такие? Откуда? Что здесь искали? Или потерпели крушение? Спаслись ли? Где теперь? Остались ли после них в недрах какие-либо устройства, приборы или оружие?
Ну и как следствие, очевидный вопрос: не успел ли Крафа отыскать это оружие или устройства и теперь на полную мощь не использует ли против своего противника? В такую случайность трудно было поверить, но если враг обладает такими невероятными силами, волей духа, умениями и невероятным опытом, то, может, ему что раз плюнуть – просмотреть все эти горы насквозь и сотворить с ними что угодно?
Вопросов много, но все они начинают толкать больше к пессимизму, чем к продуктивной деятельности, а это не есть гут. Работать надо!
Именно с такой мыслью и был в состоянии кропотливой медитации ощупан весь окружающий пещеру пласт породы и некий намек на короткий путь был найден: уходящая зигзагами вдаль промоина или анфилада узких пещер, которая начиналась всего лишь через двадцать метров довольно рыхлой скалы. Да и трещинами эта скала была пронизана довольно основательно, так что проходка будет сравнительно несложной.
И вновь гул, шум, пыль столбом и вибрация от мелких разрывов. Труд довольно неблагодарный, нудный, выматывающий морально и лишающий магических сил. Но выбирать не приходилось, и через восемь часов двадцатиметровый участок тоннеля был пробит. Конечно, будь при Торговце низкочастотный разрушитель, твердь поддалась бы намного раньше, за три, ну, самое большее за четыре часа. Но все равно Дмитрий был доволен. И глупых, пораженческих мыслей в голове не осталось, и сонливость с апатией пропали окончательно. Да и результат конкретный достигнут.
Найденное пространство и в самом деле оказалось промоиной, в разных ответвлениях которой сочилась вода, взрастали диковинные толстенные мхи в виде пружинящего ковра, но не было даже единственной лягушки или улитки. Это сразу графу Дину Свирепому не понравилось: раз нет живности, значит, она не смогла сюда пробраться, только споры мха просочились с водой. Но с другой стороны, и сейчас впадать в панику не следовало: проходов и разветвлений оказалось предостаточно для почти часового, изнурительного осмотра только собственными глазами и телом. А ползать приходилось по причине узости проходов и обилия мха, затрудняющего движение во всех проблемных местах. Да и ускорители за спиной мешали невероятно, но, помня о подлой краже разрушителя, ничего больше с себя снимать Светозаров не собирался. Слишком опасался рецидива.
Во все остальные лазейки, недоступные для прохода тела, посылались маленькие, весом всего в четыреста граммов, летающие разведчики. Настроенные на самоликвидацию в случае попытки их поймать в капкан, они по задумке еще и мощным оружием считались, достаточно было с помощью дистанционного управления направить такого разведчика прямо во врага. Их имелось в комплекте три штуки и со своими обязанностями они справлялись великолепно. Так что общими силами техники, разума и медитации картина окружающего пространства была определена достаточно подробно. Отыскалась и дальнейшая удобная дорога: все в том же направлении, через три с половиной метра породы имелось иное пустое пространство в виде извилистого узкого хода, но выходящее на полку разлома, тянущегося и вверх и вниз. А уж из такой гигантской полости внутри гор обязательно найдется выход в лабиринт, сообщающийся с поверхностью.
Первая беда грянула, когда не вернулось из бокового прохода, проверяемого на всякий случай, летающее устройство. Причем ни грохота обвала, ни вспышки энергии, которая произошла бы во время самоуничтожения разведчика, не последовало. Что являлось более чем странным. Опять воровство? Но даже при внезапной потере связи с оператором разведчик в любом случае взрывался. Если действовали разумные кальмары, подобные Прусвету, то воришка наверняка лишился если не жизни, то уж щупалец точно. Ну а если действовал иной Торговец или сам Крафа, то они могли совершить подобное лишь непосредственно, прыгать здесь в подпространство и перемещаться в итоге по самим горам не получалось. То есть в конце того прохода могла быть скрытая дверь или нечто подобное.
Но ведь телом туда не протиснуться, поэтому пришлось устраиваться поудобнее и проверять, уйдя в медитацию.
«Ничего! – опять стало разрастаться плохо контролируемое бешенство. – Ничего, кроме мха и слезящихся влагой стен! Значит, все-таки „пронзающий камни“ постарался? Эх! Жаль я не взял Прусвета! Он бы тому воришке… Стоп! Может, и хорошо, что не взял? Крафа мог и его марионеткой сделать, а это во стократ хуже. Ладно, пропало устройство так пропало, надо приступать к проходке нового тоннеля!»
Но возвращение к делу преподнесло новые сюрпризы. Оказывается, пока Дмитрий находился в медитации, у него из поясной сумки исчезли два оставшихся летающих устройства. Причем создалось эдакое твердое убеждение, что они сами, по какой-то ошибочной команде просто взяли да куда-то улетели!
«Это уже похуже банального воровства! – попытался философствовать пленник недр. – Это уже на откровенный грабеж смахивает! Следующий шаг грабителей и предсказать легко: сейчас появятся с ножами и нагло потребуют снять сапоги и все остальное. Ха! Смешно! Да не до смеха. Этак я за каждый кусочек пути чем-то пожертвовать буду должен, а выйдя в пустыню, останусь в чем мать родила. М-да! Был бы в старом замке, подумал бы, что привидения тут водятся или барабашки какие. А так… А что „так“? Если подумать, то я в некоем древнем городе или его околицах, где когда-то проживала большая цивилизация пещерных людей, и чем тогда не дом или не замок? Кстати, если мне верно помнится, то здешние аборигены вымерли как-то быстро и чуть ли не все сразу за короткое время. Может, у них тоже барабашки шалили и продукты воровали?..»
По поводу резкого уменьшения населения у алтаря имелась всего одна строчка: «Нас поедает Врубу. От него нет пощады ни детям, ни старикам, ни взрослым. Он очень голоден».
Кто такой Врубу, можно было гадать долго, но явно не вороватый барабашка или привидение. Скорее всего, дикари пали жертвой какой-либо эпидемии, а их оставшиеся кости за тысячелетия переработали на известняк миллиардные колонии рачков-улиток. Да и сырость с повышенной температурой даже в низинных частях гор была, мягко говоря, чрезмерная. В ней не то что споры любой эпидемии могли завестись, но и банальные глисты вырасти до размеров паровоза.
«Кстати! И такое ведь могло случиться! – Фантазия металась в разных направлениях в поисках приемлемого объяснения. – Глист не глист, а огромному дождевому червяку здесь могло быть явное раздолье. Видел я подобных монстров в мире Водопада, те вроде как оленя за раз проглатывают, могли и здешних страдальцев извести. А потом и сами вымереть. Но даже если не вымерли, на кой ляд им мои устройства или разрушитель? Да еще и похищенные такими разными хитрыми способами? Не верю! И во Врубу не верю, и в барабашек! И даже Крафе подобные трюки не под силу, иначе он бы меня давно на ленточки распустил, и разумным кальмарам тоже. А кто тогда? Может, некая магическая сила планеты балует? Подобная той, что существует в мире Зелени? Ну, тогда у меня остается одно из двух: либо больную фантазию усиленно лечить ударением головы о стенку, либо смириться и покорно ждать продолжения спектакля в любой роли, на которую меня насильно утвердит главный режиссер. Сто раз „ха-ха“! Кстати, моя роль проходчика еще никем не отменена. И пока режиссер не передумал, надо подсуетиться».
Обозначенный кусок породы в три с половиной метра был преодолен за полтора часа ударной, стахановской работы. Затем ползком пришлось по извивающемуся ходу протискиваться сквозь упругие заросли особо толстого мха на полку громадного разлома. Довольно пространственная каверна между стоящими вертикально пластами имела общую высоту до пятидесяти метров, в ширину до сорока и толщину всего лишь чуть больше пяти метров. Зато в ней было просто перемещаться на заплечном ускорителе. Но прежде чем отправиться в полет, граф Дин Свирепый решил слегка оправиться после перемещения на четвереньках, а то и ползком и проверить крепление имеющегося у него оружия. Самое смешное и фантастическое, что все оружие оказалось на местах, а вот все пять (ВСЕ ПЯТЬ!!!) кристаллов-накопителей с энергией бесследно исчезли!
После этого наступил настоящий шок, и нормально соображать Дмитрий стал не скоро. Да и потом мозги еще долго действовали со скрипом. Магическая структура, которая давала команду на самоуничтожение невероятной бомбы, – на месте. Устройство удержания кристаллов и единения их в одну систему – на месте. Наружный карман сюртука, в котором были в отделениях плотно втиснуты накопители, – на месте. Причем не порван. Да и как можно порвать пуленепробиваемую ткань уникального изделия из мира Ситулгайн?
То есть все в наличии, а самого главного – нет!
Сами выпасть они не могли сразу по нескольким причинам: плотность кармана, удержание механическим устройством в единой системе и контролирующая структура на самоуничтожение. То есть даже один кристалл, если его вынуть, спровоцировал бы сигналы опасности и от устройства, и от структуры. Да и кто бы вынимал, если рядом никого не было?! Или был?..
Теперь уже совсем иным взглядом Светозаров посмотрел на толстенный, упругий мох, сквозь который он с таким трудом протискивался. Если уж кто и мог незаметно вытащить накопители, да еще при этом отключив и контур, и устройство, то только некие пальцы, нити, силовые поля, щупальца, или что там еще может вылезти именно из толщи этого мха. Почему бы не предположить, что мох этот крайне заинтересован в аккумуляторах энергии и просто не смог удержаться от кражи. Но тогда сразу возникало следующее предположение: мох разумен? Продолжая логическую цепочку, вспоминалась и строчка у алтаря аборигенов: «Нас поедает Врубу».
Стало страшно.
Очень хотелось вернуться обратно в узкий проход и резать, рвать этот упругий мох, выискивая в нем свои бесценные накопители. Но здравый рассудок заставлял удерживаться на месте и размышлять дальше:
«Разве бывают такие режиссеры? Хм! Сам ведь только недавно вспоминал о мире Зелени. Там, правда, магическое пространство все делало во благо человека и не стало бы уничтожать даже примитивных дикарей, но некоторые аналогии по масштабности и силе провести можно. И что случится, если я вдруг начну сейчас жечь этот мох напалмом? Попробовать, конечно, в любом случае стоит, да и накопители вдруг отыщутся, но что-то интуиция мне шепчет, что поблизости моих кристаллов нет уже давно. И если вся эта система „вода, мох, улитки, лягушки“ едина и как раз является тем самым Врубу, то моя потеря уже либо покоится на дне какого-нибудь ущелья, либо подрагивает в желудке у самой умной, исполнительной по местным придворным нормам квакуши. И между прочим, местные попрыгуньи совсем не квакают. Почему? Фу ты, что за ерунда в голову лезет?! Тут жить осталось, может быть, совсем ничего, а голова кваканьем забита».
И тем не менее, несмотря на такую страшную и невероятную потерю, в душе у Светозарова затеплились странное облегчение и умиротворение. Вначале испугавшись по поводу таких неуместных чувств, он чуть позже понял их подноготную: что, кто угодно – но лишь бы не Крафа! Пусть какие угодно силы планеты, пусть какие угодно монстры, пусть даже разумный мох или разумные камень с водой – лишь бы не подлый предатель, лишь бы не кровавый узурпатор и поработитель массы несчастных миров. Лишь бы не главный враг всего живого и справедливого!
После такого осознания даже вздох получился шумный и облегченный.
«В самом деле, если дела обстоят таким образом и мне суждено погибнуть от щупалец или лап чего-то неведомого, то все равно лучше, чем моим телом, мыслями и оружием завладеет Крафа. С этой пиявки сталось бы и мои миры отыскать, и кокон-ловушку у Зелени обойти, и на моей родине гадостей наделать. А так… фигушки ему! Ха! Мало того, не удивлюсь, если и он сам тут в подобном спектакле какую-то непритязательную роль играет. А может, его вообще уже съели? Как аборигена! Ведь на нем вроде ничего больше, кроме шкур, и не было. Вот потеха-то: пройти такую пустыню и быть пущенным на корм лягушкам! – Некоторое время граф нервно хохотал во весь голос, представляя себе подобный итог злого гения, который, впрочем, заслуживал более жесткого возмездия за свои преступления. – Уф!»
И неожиданно захотелось не то подурачиться, не то выразить свою благодарность создавшейся ситуации и пришедшему пониманию. Так что восклицания вслух последовали после затихающего хохота:
– Ну и как тебе мои подарки, Врубу?! Понравились? Пользуйся на здоровье! Будь здоров и расти большой вечно! А у тебя тут ничего, весело! Да и не холодно! Еще, может, подсказал бы, чем занимается мой коллега и соплеменник. А? Тот, который сюда в шкурах недавно из пустыни явился? Если его уже съели, то не мог бы ты мне представить его косточки, а потом и путь самый кратчайший на поверхность указать? Был бы премного благодарен и тебе в подарок оставил бы все мое оружие и некоторые очень интересные штучки. Эй, Врубу?! Ты меня слышишь? Отзовись!
Разумный мох, или кто там за ним прятался, на призывы к контакту не среагировал. Да и слишком наивно было бы надеяться, даже на какой-то отклик-намек от совсем иного, неизвестно как устроенного не то существа, не то организма, не то целой системы организмов.
– Молчишь? Ну и ладно. Все равно рад был познакомиться и пообщаться! Только большая к тебе просьба: если что-то тебе понадобится, просто скажи мне, и я тебе это подарю от чистого сердца. Так на моей родине принято одаривать каждого нового знакомого, и мне хочется, чтобы ты остался доволен моими подарками. Если что, подходи, ты знаешь, где меня найти. Всегда к твоим услугам! А сейчас извини, буду немного занят, надо обследовать эту вертикальную пустоту.
Как бы там ни было, но подозрения у графа Дина имелись вполне обоснованные: раз неведомые силы легко утащили накопители, то и речевые обращения к ним легко способны и воспринять, и понять. А посему решил и дальше обращаться к окружающим его стенам как можно с большим дружелюбием и непосредственностью. Вдруг это и в самом деле поможет отсюда вырваться? Не иначе как бред сумасшедшего – надеяться на подобное, но не является ли еще большим бредом то, что происходит вокруг? Так что как раз к месту известная поговорка: «В волчьей стае вой по-волчьи». Или иная, не менее известная: «Попал в сумасшедший дом, не примеряй на себя роль санитара. Это не по чину простому Наполеону».
А так как хозяин здесь у себя дома, то гостям следует быть с ним как можно деликатнее, вежливее и обходительнее. Разве что вдруг появится возможность этого хозяина увидеть, понять, найти его слабые места и…
«Не рано ли захотел стать „санитаром“? – осадил себя с ехидством Торговец, запуская ускорители и первым делом поднимаясь для обследования верхней части громадной расщелины. – И так уже части важнейшего багажа нет. Про накопители вообще речи не идет, они на данной планете бесценны, подобного тут не найти. А мне без них уже сманеврировать на всей мощи будет гораздо трудней. Даже возможная проходка породы теперь будет вестись вдвое дольше».
Конечно, косточки злого тирана хотелось увидеть и пощупать, но в данный момент следовало отсюда выбраться. Хотя бы в общие лабиринты, имеющие выход к солнцам. Да и вся эта большая каверна оказалась практически без единого выхода. Нет, внизу она имела какие-то трещинки и промоины, по которым только маленьким лягушкам и шастать, но для решения главной проблемы они никак не подходили.
Пришлось опять устраиваться в разных местах и на разных выступах и в медитации просматривать толщину стен. Два часа ушло на то, чтобы удача наконец-то улыбнулась. На той же самой стене, где у него украли накопители, но гораздо ниже и метрах в двадцати влево Светозаров обнаружил за полутораметровой преградой пещерку, за которой виднелась уходящая дугой анфилада таких же пустот, заполненных увеличивающимися лужами озерков. Дальше просмотреть не удавалось, но что такое два метра породы решительно настроенному шахтеру? Полная ерунда! Так что вскоре пыль и грохот заполнили вертикальную расщелину.
Хуже всего, что мини-взрывы, производимые с помощью магических структур, забирали массу личной силы Торговца, а быстро восполнить ее было просто неоткуда. Оставалось лишь надеяться, что за данной стеной Крафа не притаился в засаде и с ходу не придется с ним вступать в бой. Да и размышления о Врубу, попытки предсказать дальнейшее поведение этого непонятного образования, а также домыслы о его прошлом помогали отвлекаться от грустных мыслей и забывать об опасности.
«Аборигены исчезли очень быстро, даже более продолжительных жалоб не успели написать о своем горе. Растянись процесс их уничтожения на века, они бы такие панегирики, проклятия или восхваления этому Врубу сочинили, места в пещерах бы не хватило. Значит, оно либо такое прожорливое, либо аборигены в его злой сущности ошиблись кардинально. Да и что с дикарей взять: увидели, осознали нечто громадное и сильное и все свои беды свалили на него. Иначе меня, несмотря на все мои технические защиты, немыслимые костюмы и оружие, в любом случае тоже бы прожорливый монстр уничтожил. Какой ему смысл играть со мной в прятки? Но в таком случае он и Крафу не уничтожил, а если разрешил ему в первые дни по пещерам свободно разгуливать, так лишь по причине, что у того ничего, кроме нескольких ножей или меча, при себе и не было. А вот когда появился я, меня сразу заманили в глубины и довольно грамотно изолировали. Вряд ли мой враг вообще находится где-то поблизости. Может, до сих пор разгуливает наверху. И гнался я вовсе не за его силуэтом, а за той эфемерной личиной, которую мне подсунул Врубу. Пример: последний случай перед обвалом. Я ведь четко видел человеческий силуэт, убегающий по проходу и прячущийся в пещерке. А потом он оттуда пропал. Ага! – как и мой разрушитель! И все сразу ясно. Только неясно: почему меня все-таки заманили на такие глубины? Хотят изучить? Пообщаться? Загрузить некими загадками? Или провести на мне некие эксперименты? М-да! Только бы не последнее! Я ведь могу и не пережить».
В конце концов узкий лаз, ведущий к возможной свободе, был пробит. А узкий потому, что приходилось экономить силы и рассчитывать каждое движение. В следующую пещерку Светозаров вползал, толкая перед собой и одновременно цепко удерживая свои заплечные ускорители, иначе бы не протиснулся. А оказавшись в свободном пространстве, быстро закрепил бесценное устройство опять у себя за спиной. Только не хватало остаться без последнего шанса для преодоления пустыни!
Конечно, сил и защиты сюртука хватит, чтобы и пешком дойти, но… лучше о таком и не думать. Никогда не страдая суевериями, граф Дин чуть не сплюнул три раза после таких мыслей, а затем поторопился заняться исследованиями нового пространства.
Анфилада оказалась длинной и страшно запутанной, и без помощи украденных разведчиков пришлось угробить на ее исследование почти пять часов. Благо, что нужное взбадривание слегка уставшему организму добавляли многочисленные амулеты и вделанные в сюртук магические структуры. Хотелось давно уже и поесть, и расслабиться коротким сном, но приходилось настраивать себя на продолжительное и никоим образом не прерываемое движение. Даже медитировал он, стараясь просмотреть толщину стен, теперь стоя или просто опираясь руками и животом на скалу. Так даже лучше получалось пробить ментальным сознанием преграду перед собой.
В общей сложности и здесь пространство оказалось тупиковым, хотя от лягушек, которые с каждым разом казались все более аппетитными, местами было не протолкнуться. Но один дальний, уходящий в сторону и куда-то вверх отнорок в своем тупичке открыл глазам и умениям Торговца сразу два сюрприза. Очередной геометрический рисунок-письмо и тонкую, всего лишь в метр, каменную преграду, за которой находился короткий тоннель, переходящий в большую пещеру с несколькими внушительными озерами.
Причем изначально был замечен рисунок, казавшийся в данном месте немыслимым. Если кто-то его здесь сделал, то как он сюда попал? А если попал, то как потом отсюда выбрался? Может, его разумные кальмары сквозь камни вытащили? Или древний проход уже после посещения завалило очередным обвалом?
– Интересно, куда ты меня завел, о умный и великий Врубу! – уже с явной усталостью ерничал вслух Светозаров. – Так подскажи, будь добр, уж не в таком ли месте находится место старта в прыжке телепортации? И как этой телепортацией воспользоваться?
На эти и иные вопросы он ответа не дождался, хотя внутренне почувствовал недовольство собой: привычка с кем-то вот таким образом общаться и даже препираться становилась вредной и неприятной.
– Ха! Так я вскоре сам себе отвечать начну. Эй, Врубу, ты чего не отзываешься? У меня для тебя есть очень оригинальный подарок. А? Не хочешь? А зря.
Ну а потом, просмотрев стенки вокруг тесного пятачка, несказанно удивился открывшимся ментальному поиску видам:
– Прости меня, Врубу! Самый верный путь ты мне подсказываешь своим неизмеримым гением и величием! Да здравствует твой светоч и пусть сияет он вечно! Ура, ура, ура! А если ты чего-то пожелаешь от меня – только скажи! Я с радостью выполню любую твою просьбу!
Все это он продекламировал в полный голос, а потом снова ушел в медитацию, пытаясь четко определиться, где точно следует пробивать лаз в породе. Потом чуток сместил угол своего осмотра, любуясь на тучное стадо хорошо просматриваемых лягушек, затем еще раз решил заглянуть внутрь большой пещеры… Заглянул и обомлел! И вначале даже как-то не поверил.
Но на перемычке между двух озер ходил человек. Явно мужчина, потому что одежды ничего не маскируют, голый совершенно. Довольно строен, если судить по осанке. И довольно активен, если судить по его действиям. И сооружал он из камней нечто наподобие перемычки. Так порой поступают рачительные хозяева, желающие отделить один рыбный косяк от другого.
«Фермерское хозяйство?! – мысленно поразился Дмитрий. – И кто это там работает? Выжившие аборигены или сам Врубу собственной персоной? Хм! Тогда перед кем это я в последние часы так пафосно распинаюсь?.. Или это такой же пленник, как и я? Раб „лягушрыбсовхоза“? Ха! А то и самого Крафу припахали? Чудеса!..»

Глава десятая
РИСКОВЫЕ ПОМОЩНИКИ

За ночь Александра с помощью Эрлионы запрограммировала десять летательных устройств на поиск, опознавание и должные действия почти на все случаи жизни. Умение главного врага с помощью ментального удара подчинять себе любого человека выдвигало на первое место из свойств универсальных разведчиков именно бездумное, скрупулезное выполнение заложенных в них программ. Такого не обманешь и не заставишь нанести удар в спину, и толк от такого помощника во многих случаях гораздо больше, чем от человека или иного существа, обладающего разумом.
Затем, пользуясь своей вездесущностью в замке, Эрлиона разбудила великана, заставила тщательно экипироваться и провела в апартаменты графской четы так, чтобы баюнг по пути ни с кем не столкнулся. Никому из трех нарушителей приказа не хотелось, чтобы новость о самовольном уходе в межмирское пространство дошла до ушей ректора. Тот ведь сразу поймет, что Шу’эс Лав куда-то «прыгал», только по наличию на нем специального сюртука.
Начальная ходка была самой рискованной по многим причинам. Первая причина: что ее следовало сделать вместе с графиней Светозаровой. Потому что Торговец из древности не знал конкретные ориентиры мира Огненной Патоки, не был он там никогда и обязан был вначале смотаться туда с проводником. А ведь женщина весила пятьдесят девять килограммов без одежды и оружия. С ними, и то по минимуму, уже семьдесят. А значит, двадцать килограммов необходимого вооружения приходилось «снимать с плеч» самого Шу’эс Лава.
Вторая: никто не мог предсказать, что или кто может оказаться на месте прибытия. Вдруг Крафе удалось банально сбежать от графа Дина и форсированным маршем достичь первого створа в пустыне?
Ну и третья: великан совершал свой первый, без контроля наставника, самостоятельный прыжок после перерыва в полторы тысячи лет. Мало ли какие изменения произошли в организме и умениях прославленного воина-Торговца? Вдруг он на таком большом расстоянии промажет мимо цели и его занесет вообще неизвестно куда?
Последнюю опасность постарались хоть немного уменьшить, несколькими предварительными тренировками. Благо, что апартаменты графа были громадными и внутри их имелся створ между мирами. Баюнг раза три сам переместился на пару десятков метров, потом возвращаясь к месту отправки пешком, а потом и несколько раз это сделал с сидящей у него на закорках Александрой. Попутно и проверили, как действует система опознания «свой – чужой» у стоящей совсем рядом ловушки-кокона «Проба-2». При первом прыжке великана здорово обжало, как он сам выразился, но уже со второго раза пояс из специального сплава и с комплексом магических структур давал путешественнику между мирами право комфортного перемещения в близком к миру Зелени пространстве.
Несколько неприятных мгновений пережила и графиня, на себе испытав то жуткое, готовое вот-вот размазать в пыль непомерное магическое давление, которое сосредоточилось в магической мощи созданного лучшими умами кокона-ловушки. Спрыгивая первый раз со спины великана, она даже подобрать сравнений на эту тему не смогла, когда подруга поинтересовалась:
– Ну как? Впечатляет?
– Не то слово! Сравнить себя с букашкой не получится. Скорее что-то такое, как мы видели и поняли, будучи с Димой на Бормоте. В том вулкане два мира между собой соприкасаются и при этом трении страшные звуки рождаются, словно на адских каменоломнях в мучениях работают миллионы рабов.
– Интересно. А что бы я почувствовала, если бы смогла перемещаться между мирами? – казалась заинтригованной Эрлиона.
– Это зависит от того, как ты сможешь перемещаться, – солидно, со знанием дела стал поучать баюнг. – Если отправишься только одной своей магической сущностью, то для тебя эта ловушка будет словно невидимой, как и ты для нее. А вот если отправишься вместе с бассейном, полным суспензии, да с вертушкой, тогда придется туда с десяток таких поясов забросить, как на мне.
– Думаешь? А вдруг я смогу перемещаться только со всем замком? Да еще и с академией в придачу?
– О-о! Детка! Да кто тебе разрешит таскать за собой святыню межмирских целителей?
В тоне Эрлионы послышалось недовольство:
– Мальчик! Я тебе уже говорила, не называй меня деткой!
Но великан нисколько не боялся невидимого ему магического создания и на подобное недовольство или уменьшительное сравнение его с мальчиком только посмеивался:
– Ха-ха! Если я в свои полторы тысячи лет до сих пор мальчик, то как к тебе обращаться, если еще и годика не исполнилось?
Александра постаралась в корне задавить любую отвлекающую от сути дела перепалку. Да они как раз опять в центр створа вернулись:
– Делать вам больше нечего! Делаем второй прыжок! Но теперь сразу попробуй в гардеробную. Только осторожней там поворачивайся потом, а не то все шкафы поломаешь, а мне потом перед Дмитрием отчитываться.
– За развороченные шкафы? – посмеивался Шу’эс Лав, ожидая, пока графиня взберется на стол, а потом ему уже на плечи. – Хуже было бы краснеть за поломанную кровать.
Ха-ха!
На данное время великан себя уже помнил в возрасте тридцати шести лет, чувствовал себя настоящим мужчиной, много шутил на любые темы и в разговорах даже с Александрой все чаще стал употреблять иносказательные намеки на анекдотические ситуации между влюбленными. Из чего можно было сделать самый верный вывод: великан стал задумываться о возможной партнерше для себя. Все-таки секс в его возрасте был делом более чем необходимым и ежедневным. А так как с маленькими женщинами данного мира об этом и думать не стоило, то в очень скором времени следовало ожидать чуть ли не самоволку в мир Ба, где Шу’эс Лав наверняка пожелает отыскать себе стоящую пару. Да и вообще он пока не рассказывал, но вполне возможно, что в свое время он имел любимую женщину, о которой стали возвращаться воспоминания. Да и по любым меркам смотрелся он довольно импозантно, симпатично и авторитетно, таким кавалерам красавицы, как правило, не отказывают.
Ну а на данную шутку бывшая агент ответила в своем стиле:
– И за кровать бы мне краснеть не пришлось. Дмитрий сразу бы догадался, что я на ней кого-то убивала, и только пожурил бы за окровавленные простыни.
– М-да! – уже переместившись в гардеробную, крякнул озадаченно баюнг. – Иметь такую супругу, как ты, может, и хорошо, но… иногда ведь и сам муж может под горячую руку попасть. А? Бывает у него такое?
Про события в мире Мерлан он некоторые подробности не знал. Про ложную супругу, роль которой так блистательно сыграла великая аферистка Тани Хелке, ведал только Тител Брайс да, пожалуй, магическая сущность могла подслушать. Так что Александре ничего не оставалось, как с кислой миной соврать:
– Ведет себя хорошо, поэтому и руки, и ноги на месте. Но мы ушли от темы. Давай уже прыгнем в пустыню.
– Давай! – Они опять вернулись в центр створа, последний раз проверили тот мизер оружия, что у них имелся, и приготовились к прыжку. – Ты только четко представляй именно тот самый створ, который засекал наставник.
– Словно живой перед глазами стоит, – заверила графиня, включая на своем сюртуке режим слипания с сюртуком великана. – Готова!
– И долго не задерживайтесь! – вырвалось беспокойство у Эрлионы. – А не то у меня от переживаний…
Она задумалась, подбирая аналогичное сравнение к словосочетанию «сердце разорвется», да исчезающий из этого мира громадный Торговец лишь хохотнул:
– Не бойся, детка, мы сами домой торопимся.
Перенос состоялся сравнительно удачно. Хотя уже намотавшаяся между мирами Александра и привыкшая к той легкости, с которой ее супруг переносил кого угодно и что угодно, вынуждена была сравнить нынешнее путешествие, как поездку на волах сравнивают с полетом на самолете. То есть их и трясло, и слепило, и оглушало, и мотало из стороны в сторону, и порой отталкивало, словно не пропускало через себя силовое поле. Да и время затрачивалось более чем десятикратное. Дмитрий оказывался в пустыне за три – пять секунд, а великан баюнг потратил на это около минуты.
Но жаловаться и осуждать его за это не приходилось. Главное, что цель была достигнута. Да и вообще, сразу после прибытия на плоскую вершину застывшего бархана путников ослепило три солнца, а в лицо ударила удушливая волна раскаленного воздуха.
– Кошмар! – запричитал Шу’эс Лав, включая на своем сюртуке все системы охлаждения на максимальный режим. – Три звезды в одном месте! Как они вообще эту планету и друг друга на куски не разорвали?
Спрыгнувшая у него со спины Александра сразу направила все приборы обозрения и записи на горы.
– Дмитрий говорит, что до глобальной катастрофы здесь осталось всего каких-то миллион лет.
– Ого! Как мало! Сюда лучше и не заглядывать.
– Ближайшие девятьсот девяносто тысяч лет, – продолжила графиня за великана и неожиданно предложила: – Слушай, а оставь меня пока здесь? А сам мотнись за устройствами…
– Нет! – Шу’эс Лав даже руку протянул, готовый в любой момент схватить женщину за шиворот и включить режим слипания на сюртуках. – Мы так не договаривались! И больше ни слова на эту тему! Да и вообще: показала – молодец. Двигаем обратно!
Светозарова снизу вверх посмотрела на Торговца из седой древности, но поняла, что спорить и в самом деле бесполезно:
– Ладно, поехали.
Но, вернувшись в покои графа в замке Свирепой долины, она не сразу отпустила баюнга во вторую ходку, а с помощью Эрлионы вначале просмотрела на огромном виртуальном экране некоторые увеличенные участки горного массива. И общими усилиями кое-что заметить удалось.
– Вот! Видите в этом месте небольшой столб пыли?
– Похоже, – сомневался великан. – Но может, это не пыль, а дым?
– Там ведь нет ветра совершенно, забыл? Вот столб пыли и стоит так долго или упорно над местом своего выброса.
– Думаешь, от взрыва? – рассуждала Эрлиона.
– Не обязательно. Возможен обвал, а то и землетрясение.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – удивился великан. – А если графа…
Александра пожала плечиками:
– Могу ручаться, что с Дмитрием ничего не произошло страшного. Я бы это почувствовала. Да, он чем-то сильно занят и даже рассержен, но непосредственная опасность ему не грозит. Уверена. Но вот одного, а то и двух разведчиков следует послать именно к этому пыльному столбу. Наверняка там имеется определенная взаимосвязь.
– Понял. Тогда я отправляюсь?
В самом деле, чего было великану задерживаться? Но после своего вопроса он получил массу ценных указаний, наущений и советов как от самой графини, так и от «детки». Дошло до того, что Шу’эс Лав даже обиделся в некоторой степени:
– Такое впечатление, что вначале я вышел погулять с мамочкой, а теперь первый раз меня отпускают во двор погулять самого. Может, хватит меня учить?
Он ведь в глубокой древности тоже успел намотаться между мирами столько, что графиня столько не путешествовала. И та это понимала.
– Не сердись. Если со мной что-то случится, меня Дмитрий простит, а вот если с тобой… то сам понимаешь.
– Вот только не надо из меня делать маленького глупого ребенка, – фыркнул великан и презрительно шевельнул своими огромными плечищами. – Не скучайте тут без меня!
Пока он отсутствовал, обе подруги, конечно же, переживали. К тому же Эрлиона, как вездесущая, по всему замку сообщила новость:
– Папа Тител уже проснулся. Пока собрался завтракать, и у него короткое совещание с преподавательским составом академии. Но потом наверняка поспешит в лаборатории и для баюнга работенку отыщет. А то и с наследством пойдут вместе разбираться. Или вздумает проверять, как он преподает нам всем теорию передвижения между мирами.
– Успеем! – распереживалась графиня. – Должны успеть… Ой! Ну что он там так долго?!
Три минуты и в самом деле показались им вечностью. Зато вторая ходка с маяками уже воспринялась более спокойно.
Третья и четвертая – в рабочем порядке. Разве что пятая вдруг неожиданно растянулась до восьми минут.
– Что случилось? – сразу в два голоса раздался вопрос баюнгу, когда он вернулся с таким опозданием.
– Да все в порядке! – уверенным голосом отвечал он. Наверняка хотел и доказать, и показать, что вправе сам распоряжаться своими перемещениями и своими силами. – Решил заглянуть в глубину пустыни, на то место, куда Дмитрий горы крокоспрутов из Лудеранского леса накидал и магических тварей из Мерлана. Ух, какие там дивные экземпляры подсыхают! Ничего в той духовке сгнить не успевает. Хотя со временем и ценнейшая кожа от жары придет в полную негодность. Но вот потом надо будет потребовать у графа, чтобы он парочку экземпляров для здешнего музея подбросил. Вот ребятишки обрадуются.
– Ты на ребятишек не сваливай! – подпустила строгости в свой голос графиня Светозарова. – Сам говоришь, что уговор дороже всего! И меня ведь не захотел в пустыне по этой причине оставить! А тут сверх трех минут сколько прошло? Я тут седой стала.
– Не надо таким тоном паниковать. Уложился в пять минут минимальной «рабочей» задержки. И седину мы тебе закрасим масляной краской. Ха-ха! Кстати! Мне тут в голову пришла ценнейшая мысль: а что, если мы сами смотаемся в тот мир, где сумасшедший Торговец подался в отшельники? Вдруг он жив еще и Верховный целитель ему мозги на место вправит? Вон как он лихо графу память вернул.
– Ты о чем? – стала заводиться Эрлиона. – Понравилось? Почувствовал свободу без наставника?
Александра тоже пошуметь собралась, но Шу’эс Лав ее опередил:
– Что тут такого? Мы с графиней смотаемся, посмотрим на скит отшельника – да и обратно. И только если старикан жив, потом я уже сам за ним мотнусь.
Такой вариант, конечно же, сразу заимел в союзницы склонную к авантюрам в бывшем лучшего агента из конторы по многопрофильным операциям. Она сразу стала покладистой и милой:
– Чуть позже мы все втроем над этим подумаем. Эр, милая, а что, нашего добра молодца ректор еще не хватился?
– Пока нет, но вот на завтраке нашего великана уже заждались. А ведь еще переодеться надо.
– Ой! Мне голодать нельзя, я тогда слабну, – не на шутку испугался баюнг, любящий поесть всегда и много. – Детка, можно я прямо отсюда в свою комнату?
У него там створа не было, так что грохот и молнии по прибытии могли выдать самовольные действия. И для прикрытия требовалось соучастие магической сущности. Понятно, что Эрлиона жеманиться не стала, хотя и проворчала:
– Когда-нибудь ты меня рассердишь своими обращениями так, что пожалеешь. Ладно, прыгай… – Но когда великан исчез и подруги остались одни, набросилась на Александру: – Ну и как ты себе представляешь вашу новую вылазку к отшельнику? А потом вы его приводите к папе Тителу, он спрашивает, откуда взялся старикан, и начинается скандал.
– Эр, прелесть ты моя, ведь мы еще никого не привели, да и не отыскали. Вначале только прыгнем в тот мир и коротко осмотримся на месте. Может, и говорить вообще не о чем. Ну а если сумасшедшего отшельника все-таки найдем, то одно из двух: либо сам Дмитрий заберет того сюда, либо будем смотреть по обстоятельствам.
– А вдруг этот отшельник вообще никого не принимает? – Все-таки магическая сущность уже перечитала половину всей имеющейся в замке литературы и знала, что живущие в одиночестве люди бывают как хорошие, так и плохие. – Вы к нему с приветами и распростертыми объятиями, а он вас…
– Пусть только попробует, – прищурилась графиня. – И разве мы не отыщем, чем заинтересовать даже сумасшедшего? С нами он поговорит обязательно и даже на путешествие согласится. Гораздо сложней уговаривать больных людей лечиться, особенно тех, кто себя считает совершенно здоровым. Но там, я думаю, уже свое слово Дмитрий скажет. Вспомнила про мужа, непроизвольно замолчала и вздохнула. На что подруга сразу же отреагировала:
– Переживаешь? Но ты ведь почувствовала, что с ним все нормально?
– Ну и что? Вдруг я ошиблась? Или мне просто так подсознание подсказало для моего же успокоения?
– Тогда займись делом! Причем немедленно и самым интересным.
– К примеру?
– Вот в данный момент Елена отправляется на конюшню к пегасам и собирается полететь на Вихре в другой конец долины для зарисовки цветистости тамошнего створа между мирами. Если ты поторопишься, то можешь успеть к месту отправки и даже сама покататься немного на пегасе. Ведь Елена тебе обещала подобное удовольствие.
– Вряд ли сейчас получится, – не согласилась Александра. – Пусть сама налетается вначале. Да и я буду занята час, не более. А ведь желательно до самого обеда время полностью заполнить.
– Тогда есть еще нечто интересное, – предложила Эрлиона. – Поработай вместе со мной у купели со второй магической сущностью. Мне надо делать там массу магических замеров, проверить и усовершенствовать состав суспензии и хорошенько обкатать вертушку. Нам будут помогать двое мальчиков, оба уже Арчивьелы. Но один еще не так давно был Маурьи, вырос во время моего рождения и тоже считается моим папой. А вот второго ты наверняка знаешь! Он подсказал, как из ларцов Кюндю выпускать дары мира Зелени.
– Конечно помню! – оживилась графиня. – Он тогда еще больше всех светился из-за тех даров, которые не нашли своих хозяев и вернулись в него. Все хотела спросить: как он после этого и не случилось ли с ним чего-то особенного?
– Пока не случилось, но все ждут, что у тех светящихся ребят, и у него больше всех, обязательно какие-то дополнительные возможности проснутся.
– Все! Иду с тобой работать у второй купели. Только, если мы будем проверять вертушку, не побеспокоит ли это суспензию?
– Наоборот! Подобные бурные всплески и вращение необходимы развивающемуся существу! – Теперь в голосе магической сущности послышались настолько материнские, собственнические интонации, что будущая мать-женщина вздрогнула. – Потому я и провожу вращение до полного слияния и единения аур учеников академии. И при этом получается идеально просмотреть все возможности и скрытые таланты сидящего на вертушке человека. Тебе тоже давно пора пройти комплексное обследование. Заодно посмотрим, как твой плод развивается.
– Чего там на него смотреть?
– Ничего, ничего! Посмотрю, что ты после катания на вертушке скажешь.
Чувствовалось, что Эрлиона в последнее время возомнила себя если не родной матерью второй, готовящейся к рождению магической сущности, то уж точно самой заботливой и грамотной наседкой. По вопросам сотворения, текущего надсмотра, защиты купели равных ей опекунов вряд ли отыщется во всех иных мирах. Если уж она удостаивалась похвалы вслух от самого Верховного целителя империи Рилли, то это говорило само за себя.
Так что графиня Светозарова чуть ли не вприпрыжку побежала в один из огромных и довольно высоких подвальных этажей, где создали все условия для тепличного взращивания нового существа. Потолок здесь был намного выше, потому что предвиделся гораздо более большой столб вскипающей суспензии, бассейн больше и глубже по причине двойного объема живительной среды, ну и сама вертушка здесь уже была модифицирована не только после размышлений ученых, но и после некоторых подсказок самой Эрлионы.
Полетать на пегасе тоже могло показаться жутко интересным, но такое развлечение успеется всегда, а вот участвовать в создании братика или сестрички для магической сущности Александре хотелось намного больше.
Да и чего скрывать: графиня и по поводу своей беременности желала получить самую полную и развернутую картину.

Глава одиннадцатая
НЕЗАДАЧЛИВЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТАТОР

Внимательно присматривающийся к каждому шагу своих пленников Хозяин огромных горных хребтов настолько сосредоточился на этом увлекательном действе, что не сразу заметил на внешней, а потом и во внутренней части ближайших к пустыне пещер неучтенные летающие устройства. Причем устройства довольно большие, обладающие громадной подвижностью, сообразительностью и умением не только избегать опасностей, но и прекрасно защищаться, а то и контратаковать в ответ. Летали они двумя парами и двумя тройками, присматривая друг за другом и подстраховывая с невероятной эффективностью.
Так, например, Подрикарчер решил, не мудрствуя лукаво, уничтожить первый же замеченный прибор хорошо зарекомендовавшим себя средством против подобного рода летающей напасти. Запустил в одно из устройств громадный клок жесткой сети из псевдоплоти – она своими жилами и весом укрощала порой и более крупных стальных помощников, которыми когда-то пользовались «санитары космоса». Силы у такой сети хватало уволочь массивную технику либо в глубину озера, либо вместе с ним рухнуть в глубокую пропасть и там расшибиться об острые камни. Псевдоплоть не погибала, а после разрывов лишь проходила новую трансформацию, используясь Хозяином для иных нужд.
Но на этот раз не получилось. Да, устройство как бы оказалось в плену и даже было сбито вниз, но вот бороться продолжило неожиданно едким газом, который превращал крепчайшую сеть в банальный кисель. Мало того, второе устройство со всей яростью принялось жечь неким подобием лазера инородное вещество на теле своего стального коллеги так безжалостно, что вначале показалось – все сожжет.
Где там! Лучи лазера даже не поцарапали матово отсвечивающие поверхности. Но и это еще оказалось не самым худшим. Слишком умные летающие разведчики сразу научились различать скопления псевдоплоти на любом участке подземных лабиринтов, передали эту информацию друг другу и начали беспощадную войну с мешающими им летать сетями. Причем войну настолько эффективную, что недовольный Подрикарчер вынужден был оттянуть свои силы в глубь горных тоннелей. Терять драгоценный белок ему не хотелось, да и от массивных обвалов и оползней толку при борьбе с неведомо откуда взявшейся техникой будет намного больше. Ну и вскоре начались мелкие содрогания, вибрации и подвижки пластов.
Каково же было удивление Хозяина, его недовольство и раздражение, когда при шести обвалах ни одно из противных устройств уничтожено не было. Все они оказались слишком малы для большой массы камней, слишком подвижны для падающих со сводов сталактитов, слишком сообразительны для попадания в явные ловушки и слишком прочны для попыток сбить их неким подобием стрельбы камнями после толчка их воздухом под большим давлением. Конечно, умей Ситиньялло пользоваться отобранным у «санитаров космоса» оружием, он бы размазал возмутителей спокойствия в течение часа. Но оружие либо гнило на дне глубоких озер, либо давно проржавело в одной почти бездонной пропасти. Ну а похищенный у Второго, Умника, разрушитель оказался невосприимчив к командам иного разумного существа.
Ничего больше не оставалось, как ждать, пока неведомые объекты либо вообще уберутся из гор, либо опустятся на такие глубины и в такие тоннели, где их завалить намертво не составит труда. Но они, словно ведомые хитрым и осторожным разумом, не спешили в узкие проходы, избегали подозрительных пещер и не совались к шумящим ручьям и большим озерам. Они словно принюхивались и приглядывались, ощупывали и пробовали на прочность линии обороны всесильного и бессмертного Хозяина.
Подрикарчеру пришла мысль, что возмутителей спокойствия послали те, кто придет по следам Птицы и Умника. Вдруг это будут как раз те самки, которые так нужны для размножения людского стада? Потому что как раз самки пугливы, недоверчивы, наиболее осторожны и своими повадками очень напоминали данные летающие устройства. Ну и по логике вещей получалось: вначале пришел Первый, за ним Второй, всего лишь краткий период, и появляются эти летающие раздражители, предвестники дальнейшего нашествия Третьих, Четвертых и так далее, в идеале – до бесконечности.
«Если это так, то иных людей можно ждать очень скоро, – размышляло существо, которое смутно вспоминаемые родители якобы нарекли Ситиньялло. – А в таком случае не стоит ли немедленно развести обоих пленников в разные отроги лабиринтов? Пусть лучше сразу обживаются на новых местах и готовятся стать вожаками своих стад. Хотя, с другой стороны, если их свести в очном поединке, да без средств защиты и нападения, то станет известно окончательно, кто сильней, кому отдавать здоровых самок и кого поселять на пространства с более тучными стадами лягушек. А что мне будет интересней? Интересней посмотреть на их поединок. А что для меня важней и полезней? Конечно же, создание огромного стада людей под моим присмотром. В идеале, до того количества, что проживали здесь во времена моей юности. Опять-таки, если самок не будет, то не будет и стад. Следовательно, мне хочется развлечения. Вдобавок надо постараться сделать так, чтобы они не нанесли друг другу ран, несовместимых с жизнью. Тогда я и удовольствие получу от поединка, и отличные шансы останутся для разведения стад в дальнейшем».
Дивная логика дивного существа, о котором никто из людей пока еще толком не догадывался. А тем более не мог услышать его выводов и самой сути размышлений. Обоим пленникам пока приходилось довольствоваться ролью статистов.
Хотя в какой-то момент Умнику могло показаться, что он сам чего-то добился и сам что-то отыскал. Но сейчас он совершенно не догадывался, что Хозяин гор просто позволил ему приблизиться к пещере с Птицей. И Ситиньялло даже понял: человек-преследователь не только опять прочувствовал свою жертву, но и прекрасно понимает сквозь каменную преграду, чем тот занимается. Только вел себя при этом несколько странно: оставшуюся тонкую перемычку крошить не пытался, иных активных действий тоже не принимал, а продолжал вести себя так, словно сам затаился в засаде.
Действия Птицы тоже не поддавались осмыслению. Он ничего не взрывал своей силой и не пытался отыскать выход на поверхность, а методично и целеустремленно стал создавать дамбу между двумя водоемами. Идея изначально абсурдная и ни к чему, кроме траты сил, не ведущая. Так вначале посчитал Подрикарчер. Но, попутно продолжая следить за летательными устройствами на верхних, жарких уровнях пещер, он постепенно и сам увлекся разгадыванием увиденного возле озер действа.
После примерных расчетов получалось, что, построив прочную дамбу в самом узком месте, первый пленник может поднять в верхнем водоеме воду почти на два метра. И это при гарантированном необмелении нижнего озера. Второй водоем огромен, воды получится очень много. Но к чему это может привести?
Во-первых, из других, более нижних пещер, обеспокоенные притоком воды, вверх на ее поиски устремятся миллионы глупых лягушек. Ничего страшного, казалось бы. Но если в момент миграции дамбу разрушить? Ведь примерно по таким же самым методам Хозяин этих гор сам устраивал ловушки, некоторые обвалы и лавины на принадлежащих ему глубинах. А чего добьется Птица в итоге своей работы?
Легко можно представить, как двухметровая волна доходит до края пещеры и всей силой ударяет в скальную породу. Давление, конечно, не такое уж огромное, и тем не менее вода начинает под собственным весом искать для себя выходы, а они, вполне возможно, наглухо забиты отчаянно вцепившимися в шершавый камень лягушками. Вполне естественно, что вода найдет для себя новую дорогу, и, скорее всего, совсем не там, где возжелал бы этого Подрикарчер. И в итоге хитрый и коварный Птица открывает себе путь в иные, незапланированные для этого пространства.
«А там и до побега недалеко! – рассердился после таких выводов хозяин. – О-о-о-о! Вижу, что эти людишки не в пример хитрее и коварнее, чем побывавшие здесь до них „санитары“! Я тут им здоровье пытаюсь сохранить, пищей неограниченной балую, а они свой норов показывают?! Да еще таким окольным, якобы совсем неагрессивным способом. Нет! Пора их сводить в очном поединке, а там видно будет!..»
Словно по заказу, Умник находился в своем медитативном трансе. Все подсматривал за своим соплеменником и наверняка сразу понял его главную задумку. Да оно и понятно: сбежит Первый, как по его стопам сразу же ринется Второй. Тоже хитрец! Но оба просчитались, и даже такие коварные попытки к побегу заранее обречены на провал.
Пользуясь удобным моментом, Хозяин усыпил Умника своей силой и приступил с помощью псевдоплоти и удлиненных отростков силы к его раздеванию и отбору оставшегося при теле оружия. И уже через полчаса вынужден был признать, что задачу такого уровня сложности ему еще решать не доводилось. Пожалуй, одежды «санитаров космоса» тоже обладали такой же прочностью, но вот снимались не в пример легче и быстрее. Тогда как тут Ситиньялло пришлось применить все свои силы, ум и сообразительность, чтобы оставить часа через три Второго совершенно голым.
Все это время Птица трудился не покладая рук. Даже перерывов не делал для насыщения своего организма так необходимой при тяжелой работе пищей. Понятное дело, что и своего соплеменника, который лишался своих последних защитных оболочек, он нащупать своей медитацией не пытался. Проверил один раз пещеру по всему кругу, решил, что тоннелей к нему нет, да и успокоился раньше времени. А враг – вот он! Пусть и голый, но физически здоров и крепок. А уж как проснется да заметит, что лишился всех своих преимуществ…
«Не сомневаюсь, потеха получится преотменная! – с радостным предчувствием размышлял Подрикарчер. – Разозлится и тогда уже точно сидеть в засаде не станет. Пусть просыпается. Хватит спать. О! О, как он зашевелился и забегал! Красота!..»

Глава двенадцатая
НЕИЗБЕЖНОСТЬ

Не всем доводилось такое пережить: наблюдаешь за врагом, размышляешь, как и что с ним будешь делать, взявши в плен, а потом раз! Просыпаешься – а на тебе даже трусов не осталось. Стыдно, унизительно, позорно и мерзко.
Хотя первым делом, поддавшись естественным импульсам, хочется куда-то бежать, звать на помощь, ловить вора, добиваться справедливости и вершить наказание. Вот граф Дин Свирепый Шахматный и заметался в своем тесном отнорке, очень при этом сам себе напоминая посаженного в банку паука. А почему в банку? Да по той простой причине, что обратная дорога, которую он преодолел с таким трудом, оказалась перекрыта плотной и глубокой осыпью. Создавалось впечатление, что там кто-то специально, имея прессовочную машину, забил узкий, извивающийся переход крупным гравием, перемешанным с мелким песком. Человеку только и осталась, что маленькая узкая пещерка величиной в солдатскую койку.
Естественно, что отыскать на таком «огромном» пространстве грабителя и свои личные вещи оказалось делом бесполезным. Ни единой пуговки, ни единого предмета. Можно было бы и дальше перечислять все уворованное, список бы получился огромный, и его переосмысление могло бы скрасить сроки заточения узнику на многие годы. Да что с этого толку? Дмитрий Светозаров вначале лютовал так, что чуть не грыз камни зубами и не царапал их ногтями. А потом постепенно перешел к иным действиям, по той простой причине, что подсознание отреагировало первым: «Опомнись! Приближается еще большая опасность, чем кража сюртука, оружия и моральное глумление!» И то лишь через пару минут удалось успокоиться, задуматься и сообразить: в маленькой пещерке кончается так необходимый для дыхания кислород! Несмотря на несколько узких щелей, никакой подвижки воздушной массы не ощущалось.
То есть недавнего охотника, а в данный момент жалкого пленника некто могущественный поставил перед выбором. Либо умирай без борьбы, либо пробивайся в большую пещеру и там выясняй отношения со своим врагом. Причем прорывайся уже! Сейчас!
Понятное дело, что сомнений оставалось невероятное множество. И самое главное: враг ли там? Вдруг это не Крафа? Вдруг это вообще никоим боком к делам Торговцев не касающийся пленник? Например, тот, кто нарисовал этот дивный рисунок-послание? Или кто-то из его потомков?
То, что успел пронаблюдать Дмитрий во время своей медитации, позволило ему с уверенностью понять: тот человек не лягушек разводит и не рыб, а готовится к побегу. А для этого хочет использовать внушительную силу, силу воды. Потому что иначе бессмысленная дамба даже на развлечение сумасшедшего не тянула. Значит, следовало исходить из того, что в пещере за тонкой стеной находится именно предатель и узурпатор миров. Косвенно подтверждало эти выводы и умение человека видеть в полной темноте, и его недюжинная физическая сила, и невероятная выносливость, ну и те описания внешности, которые давал, вспомнив свою взрослую жизнь, Шу’эс Лав.
Но прежде чем со всей решительностью наброситься на преграду к жизни, борьбе и воздуху, Светозаров еще раз решил просмотреть, чем же занимается его «сосед» по тюрьме. И правильно сделал, потому что в итоге получил определенную толику уверенности. За то время, пока он спал, предположительный Крафа успел поднять дамбу до двух метров, после чего, не устраивая себе перерыва на отдых, поспешил в самый дальний угол своего пещерного комплекса и стал там интенсивно крушить породу малыми взрывами магической силы. То есть он, скорее всего, и не услышит, что у него там творится в дальних тылах.
«Хоть что-то радует в этой моей экспедиции! – сжав зубы и со злостью вгрызаясь в породу, думал Дмитрий. – Если удастся подобраться к этой твари-рабовладельцу неожиданно и размазать его по скалам одним ударом, то я прощу подлому воришке Врубу все его шалости, издевательства и мой вселенский позор. К тому же приносит некоторое удовлетворение и тот факт, что у моего врага тоже не осталось даже кинжала. И шкуры его все пропали. А ведь они невероятной прочности и в поединке могли бы весьма пригодиться. Значит, и его обокрали до последней нитки, а потом разместили здесь, словно на арене предстоящего сражения. Вот бы еще просчитать: кто будет сидеть в главной зрительской ложе? А вдруг это будет не один зритель? И не Врубу! Вдруг это будут те самые художники? Ха! Интересная картинка получается!»
Новые предположения отвлекли от беды собственной и позволили работать более размеренно, аккуратнее и с короткими перерывами. Во время этих пауз все явственней и явственней можно было расслышать частые взрывы, которые с частотой стрельбы из тяжелого пулемета крошили где-то там породу в нужном, выбранном для побега направлении. Пока враг не догадывался о приближающейся к нему угрозе, но ведь не менее важно было понять, кто и для чего тут такое вот представление устраивает. И Торговец, который Дин-Динозавр, размышлял:
«Если это некие существа из высокоразвитой цивилизации, то они могли здесь оказаться совсем недавно и, скорее всего, чисто случайно. Хотя за первое короткое обследование я мог и не заметить их следов пребывания. Можно сказать, я тогда алтарь аборигенов и так отыскал чисто случайно. Но тогда какие цели эти пришельцы преследуют? Ответ наверняка кроется в той самой тайне местных гор, из-за которой мы, Торговцы, не можем здесь свободно перемещаться. Вполне возможно, что и неведомые телепортационные перемещения возле этой планеты, а то и всей звездной системы претерпевают некие явные, хорошо фиксируемые изменения. Вот обитатели близлежащей вселенной этими аномалиями и заинтересовались. Ладно, такая версия их пребывания более чем существенна. Принимается. Но вот какой им смысл возиться со мной и с Крафой? Неужели они от нас настолько отличаются даже внешне, что им приятно будет наблюдать за поединком двух – в их понимании – животных?»
В самом деле, иные создания могли в своих действиях руководствоваться совсем иной логикой. Само понятие гуманности у них перекручивалось в процессе эволюции невесть в какую сторону. Как дети, например, могут посадить в одну банку парочку жуков-самцов со жвалами и рогами, а потом с азартом наблюдать, как и какой жук станет побеждать. Естественно, что если у одного жука окажется острый гвоздь, то дети с негодованием гвоздь отберут, ведь поединок должен быть честным. Как отберут и все остальное, что, по их мнению, может отрицательно сказаться на чистоте эксперимента. И дети никогда не помыслят, что жуки могут обладать разумом, желать иных развлечений кроме драки, да и в некотором отношении оказаться более умными, чем пытающиеся их извести шаловливые детки.
Данная ситуация очень и очень напоминала пример с детьми и жуками. Банка – пещера. Жуки – два человека. Гвоздь – оружие. Причем оружие любое и любого типа. Расстановка сил…
Об этом тоже следовало подумать. Дети по сравнению с жуками огромны. Поэтому, будь насекомые хоть десятикратно умней массивных детей, им ничего не светит. Даже если один жук в схватке победит другого, его в лучшем случае переложат в коробочку и несколько дней поносят в кармане. Показывая при случае иным друзьям и хвастаясь лихой удалью рогатого победителя. В худшем случае после краткого обсуждения итогов и раздачи «подзатыльников» проигравшим дети раздавят жука каблуком да отправятся играть дальше в иные игры.
В этих горах тоже могли собраться дети. Относительно, конечно. Вряд ли кто отпустит малолетних сорванцов в большой космос, да еще даст им в руки такие невероятные умения, как трансформация горных массивов или бережное разворачивание человека из его прочнейших защитных оболочек. Ментальное воздействие, которое заставило уснуть, а то и отдать (возможно, в случае с Крафой) свои одежды, вообще не поддавалось осмыслению. Но силы у этих любителей понаблюдать за поединком наверняка непостижимые. Поэтому лучше не вдаваться в дебри предположений и гаданий, а попытаться заранее продумать некую тактику своего дальнейшего поведения.
Чего воришки ждут конкретно от Светозарова? Да это и ежу понятно: как только он проделает лаз в большой пещерный комплекс, так сразу набросится на своего противника. Шансы ведь выравнены, гвозди убраны, лишние ткани сняты. Да и зрители уже наверняка расселись согласно купленным билетам.
А что надо сделать, чтобы спектакль сорвался? Чтобы зрители поняли: перед ними разумные создания, которые тоже хотят жить?
Только одно: проявить друг к другу мирное дружелюбие, а потом продемонстрировать тотальное сотрудничество и взаимовыручку. Подобные действия даже детей могут поразить до глубины души, и тогда таких «умных и сообразительных жуков» могут оставить в покое.
Да только весь парадокс создавшейся ситуации как раз и заключался именно в том, что живым в пещере после встречи останется только один человек. Второму врагу выжить никак не суждено! Они просто вынуждены будут драться до смерти, душить, рвать друг друга зубами, ногтями и заплевывать в бешенстве слюной, потому что антагонистичнее их нет второй пары людей во всех вселенных. Только Дмитрий Светозаров в данный момент может оборвать путь всеми проклятого предателя и отступника Крафы. И только Крафа может обладать теми силами, которые ему помогут совладать с самым сильным и уникальным Торговцем всех времен и народов.
Причем граф Дин прекрасно понимал, кто такой Крафа, имел его описание и нисколько не сомневался в его подлой сущности. Некоторые сомнения в подобном понимании со стороны Крафы имели место, но принимать их в расчет не следовало. Уж такой ушлый, опытный аферист, интриган и обманщик наверняка прекрасно осознал: тот, кто устроил для него страшную по силе ловушку, пришел за ним следом проверить результаты своих деяний. И если надо, то добить выжившего противника.
Поэтому любая реакция на встречу со стороны узурпатора миров в итоге выразится только в одном: немедленная атака максимальными по силе средствами. Ни о каких призывах к здравому рассудку, а уж тем более к временному перемирию не может идти и речи.
«К перемирию?! – Даже Дмитрий поразился такой своей мысли. – Вот до чего я додумался! Или это не мои рассуждения? Может, мне их внушили? Как и сон глубокий навеяли? Во маразм в голове творится! И ведь третьего варианта развития событий нам судьба не предоставляет».
Лаз уже был почти закончен, оставались только последние десять сантиметров сплошной стены. Но прежде чем их выдавить простой силой наружу, Светозаров опять прислушался. Череда взрывов, пусть и с большими интервалами между ними, продолжалась.
«Выдохся, гаденыш! – порадовался он про себя. – Это тебе не над беззащитными женщинами издеваться! Ну ничего, сейчас все и решится».
Последняя стеночка была выдавлена почти беззвучно, после чего голый Светозаров с осторожностью протиснул свое тело между острыми краями лаза. Перед решающей схваткой только и не хватало, что повредить кожу да потерять пусть даже капельку собственной крови.
Затем быстро дополз до стаи молчаливых, сонных лягушек и улегся прямо среди них. Полежал, стараясь восстановить в обессиленном теле содержание кислорода. Ибо сразу вступать в бой было бы невероятно глупо. Лежал словно камень, заодно прислушиваясь и внимательно всматриваясь в дальние отроги пещерного комплекса. Кажется, враг заканчивал предварительный этап для подготовки побега и теперь лишь подправлял сделанное редкими взрывами да неким подобием магического режущего ковша. Потому что слышался неприятный скрежет. То есть нечто грандиозное то ли вчерне, то ли начисто уже было сделано.
Вскоре и эти звуки прекратились, сменившись еле слышными шагами и довольно отчетливым бормотанием:
– Ну вот, поработал, можно и поужинать. Пока высплюсь, как раз и озеро наполнится. Что там наша дамба собрала?.. Постойте, лягушечки, постойте! Сейчас я к вам вернусь и славно попирую! Или сегодня на ужин употребить более диетическое мясцо улиток? М-дя… Мелковаты они, однако. Пока наешься – уже и ночь пройдет. Ха-ха! Вечная ночь в царстве вечного дня! Шикарно звучит. Была бы краска, написал бы на стенках свои перлы словесности, как те неизвестные идиоты со своими линейными рисунками… Оп-па! Вот же сволочь!
Дальнейшие высказывания строителя дамбы стали настолько вульгарными и грубыми, что его только за знание таких ругательств следовало убить на месте без суда и следствия. Зато у любого Торговца сразу исчезали последние сомнения в классификации ругающегося: Крафа! Только он один мог знать самые плохие слова десятков иных миров, только он один мог за полторы тысячи лет их столько собрать, так грамотно классифицировать и с таким талантом и упоением ими оперировать.
А причина такого нецензурного негодования крылась в отсутствии ожидаемого результата по сбору воды. Нет, в верхнем озере воды оставалось более чем предостаточно, и оно не обмелело. Но и не наполнялось больше! Неизвестные силы просто перекрыли идущий в комплекс приток воды, и все предварительные заготовки для побега превратились в громкий бранный ор.
«Ого! Если это „детки“ до такого додумались, – размышлял затаившийся среди лягушек граф Дин, – то они явно добиваются чистоты эксперимента во всем. Даже исключают возможность для побега из банки оставшемуся в живых жуку. Ну а если это сотворил великий и страшный Врубу, то тоже хочет нас съесть точно так же, как поел живущих здесь когда-то аборигенов. В первом случае у меня еще остаются какие-то шансы на спасение отсюда. Во втором – вряд ли. И мне кажется, что я зря словно умалишенный разговаривал со стенами и обещал этому монстру какие-то подарки. Да и вообще, как я могу ему что-то дарить, когда у меня ничего за душой не осталось? Меня и так обокрали без всякого моего согласия!»
Тем временем Крафа отвел душу в словесных выражениях и продолжил бормотание уже с совсем иными интонациями:
– Да ладно! Подумаешь, воду и свет отключили! – После чего громко и бравурно продекламировал: – А наши кладовки полны все равно! Хотя, если честно, лягушки – дерьмо! Э-эх! Но нам обедни не испортят коварных происки врагов!
И даже как-то особенно радостно рассмеялся после этого. Создавалось впечатление, что творческий человек сочинил некую эпическую оду и сейчас бросится увековечивать ее резьбой по камню.
Но так как ни молотка, ни резца у всемирного маньяка не было, то он, отсмеявшись, отправился ужинать. И как раз в сторону притаившегося графа Светозарова.
Стычка стала неизбежной, больше копить силы для решающего удара по врагу было некогда. Наступал час окончательной истины.

Глава тринадцатая
НОВОСТИ ИЗ ДРЕВНОСТИ

Великана баюнга уже ждали. В отдельной лаборатории, где хранилось все его наследство вместе с доставленным гораздо позже саркофагом, чуть ли не у самого порога встречал нахмуренным взглядом Верховный целитель.
– Ну и где тебя так долго носит?
– Завтракал! – ответил тот чистой правдой. – Наставник всегда твердит, чтобы я держал себя в норме.
– Все уже давно позавтракали!
– Чуток припоздал в столовую, да и ем я не как все.
Ректор все-таки уловил нотки каких-то недоговоренностей в словах Шу’эс Лава, посмотрел на него с подозрением, но доставать больше расспросами не стал.
– Вчера мы рассмотрели всякую мелочь, – перешел он к делу. – Но ничего толкового не обнаружили. Даже твоя любимая мазь против бороды оказалась ни на что не годна. Испортилась окончательно после твоего неосторожного вскрытия упаковки в Лудеранском лесу.
Мазь под названием уялса, которую Шу’юс Трит, отец баюнга, оставил в подвале башни возле саркофага, и в самом деле оказалась несколько просроченной. Все-таки планировали припрятать лучшего воина тогдашней современности на пятьсот лет, а он проспал в саркофаге в три раза больше. Сам Шу’эс Лав секрета приготовления мази не знал, отчего уже несколько дней отчаянно ругался перед зеркалом, сбривая ненавидимую им щетину. Мазь вначале ему помогла, бороду ликвидировала сразу в лесу, но вот о своем воздействии на два года словно позабыла. Восстановить такое косметическое средство хотелось обязательно, даже Тител Брайс ею сильно заинтересовался, потому что и ему бритье магическим способом не слишком нравилось.
Оставалось только ждать, что уже помнящий себя в возрасте тридцати шести лет великан вспомнит после очередных ночей и следующие свои годы и расскажет секрет создания. Вот сегодняшним утром ректор академии на это и надеялся:
– Что-нибудь полезное вспомнил про уялсу?
Шу’эс Лав хотел ответить отказом, но неожиданно даже для него в голове замелькали какие-то образы и новые воспоминания. Он растерянно присел на приготовленную именно для него лавку и помассировал лоб пальцами:
– Сейчас, сейчас… – Приходилось работать мозгами со всей интенсивностью, отделяя уже рассказанное раньше от нового «просветления». Через пару минут вокруг баюнга уже стояла группа ученых, занимающаяся его наследством, с нетерпением ожидая новых откровений из прошлого. – Вот! Вспомнил! Только это не про уялсу, о ней пока ничего. А про то, что учудил Крафа и с чего началось противостояние между его сторонниками и всеми остальными.
Все и так надеялись, что за последние девять лет воин-Торговец вспомнит самые главные события из истории своего мира. Так что ажиотаж был понятен: сейчас и в последующие утренние встречи будет рассказываться основное из трагических событий пятнадцативековой давности. И в них причины, по которым началось взаимное уничтожение Торговцев и вселенская война между ними, считались наиболее важными вехами.
– Давай, не тяни! – поторопил Тител Брайс. – Говори все, что помнишь, мы ненужное сами отфильтруем.
– Кому ненужное, а кому в самый раз, – озадаченно морщил лоб Шу’эс Лав. – Например, я отыскал в тридцать семь лет одну баронету божественной красоты и вроде даже как собрался на ней жениться.
– Превосходно, дружище, превосходно! – похвалил ректор. – Но ты брачную ночь помнишь? А свадебное путешествие? – Дождавшись на оба вопроса отрицательного мотания головой, посоветовал: – Ну вот и не распыляйся на пустяки. Вполне возможно, что она тебе отказала и тебя не постигла горестная ноша супружества. По делу, по делу вещай!
Но видимо, и в самом деле всплывшая в памяти баронета разбередила сердечные раны у великана. Потому что он укоризненно посмотрел на всех, тяжело вздохнул и только тогда начал рассказ о тиране:
– Крафа уже был признан самым сильным в применении ментальной атаки. То есть для него создали, скорее всего, излишний, неограниченный вотум доверия во всем. В том числе и по допуску к власти, и по допуску участия в реставрации замка Свинг Реальностей. Считалось, что самый умный, лучший и передовой Торговец сумеет добавить, улучшить, поднять и восславить деятельность нашего сообщества. Ему даже присвоили высший чин в нашей иерархии – трибун решающий. Кстати, подобный титул не присваивался никому несколько тысяч лет со времен Кирриалла Познавшего. Хм, а этого узурпатора, выходит, наградили? И вот как раз на очередном сборе всех наших ученых трибун и выступил с воззванием, полным крамолы и нонсенса, а уже на следующий день – или, правильнее сказать, неделю – по всем мирам прокатилась первая волна убийств и жестоких сражений.
Далее из рассказа стала понятна и суть воззвания человека, который получил титул трибуна решающего. А воззвал он ни много ни мало к полному сворачиванию любой деятельности Торговцев как таковой и тотальному запрету на их неконтролируемое передвижение между мирами. Еще и массу каких-то исторических подтасовок привел в доказательство своей правоты. Там доказывалось, что в случае продолжения спонтанных перемещений в межмирском пространстве оно войдет в резонанс, потеряет стабильность и, как следствие, произойдет гигантский взрыв, аналогичный рождению вселенной, но который будет обозначать и нести только гибель всему живому без исключения.
Подобного абсурда от самого умного и сильного Торговца никто не ожидал.
И в любое другое время его просто бы заплевали. Да так в принципе и получилось на сборах, где подавляющее большинство присутствующих просто обвинили новатора в сумасшествии. Крафа жутко обиделся, пригрозил всем несогласным с его мнением смертью и огласил священную войну всем, кто посмеет выходить в межмирское пространство без предварительной регистрации и заблаговременного разрешения на перемещение между мирами.
Вслед трибуну свистели и плевались.
Но никакой сарказм и призыв к здравому смыслу не остановил кровопролития. Война началась, утопив в крови в первую очередь лидеров и старшин многих кланов, кто открыто насмехался над Крафой. Вначале лидеров, а потом и сами кланы. И в первый месяц никто не мог постигнуть, почему у трибуна так много сторонников, которые с фанатичным блеском в глазах стремятся уничтожать своих коллег. А потом поняли: Крафа до той поры умело скрывал степень своего ментального воздействия на разумные существа. То есть если раньше считалось, что двоих действующих вместе Торговцев великому ученому одолеть не под силу, то выяснилось, что он легко подвергает зомбированию группу в десять, а то и в двадцать коллег.
Также стало выясняться, что к данной войне Крафа шел и готовился очень давно. В его распоряжении оказалось с десяток никому не известных миров, тысячи раскиданных по всей вселенной ловушек, невероятные по мощи средства, виды оружия, которыми он оставлял в местах компактного проживания семей Торговцев выжженные пустыни. Ну и наемные убийцы, прекрасно вышколенные и маскирующиеся порой даже под детей. Их пятерками, а то целыми десятками распоясавшийся и озверевший от крови трибун разбрасывал по всем мирам пачками.
Последние воспоминания баюнга как раз и относились к начавшейся борьбе против этих наемных убийц. Больше он ничего пока вспомнить не мог.
После рассказа все немного помолчали в повисшей тишине. И Тител Брайс от всей души посочувствовал гиганту:
– Несладко тебе пришлось последние девять лет жизни, ох, несладко. Но раз тебя признали лучшим воином, то, значит, ты как-то лучше всех сумел сражаться и с убийцами, и с самим Крафой. Верно? Вот и придумай, как ему лучше всего сопротивляться?
– А толку? – удивился Шу’эс Лав. – Все равно Дмитрий вскоре Крафе башку открутит. Если уже не открутил.
Верховный целитель печально развел руками:
– А если не открутит? Если этот ваш трибун и тут умудрится сбежать от возмездия и куда-то спрятаться? Да и начнет против нас всякие гадости творить, в виде тех же наемных убийц? И нам каждая идея пригодится.
– Хорошо, я попробую. Но пока ничего в голову больше не приходит.
Тут влез с советами один из молодых Арчивьелов академии:
– А может, тебе меньше бодрствовать? Проснулся – позавтракал. И спать. Проснулся – вспомнил. Опять позавтракал и дальше спать. Потом…
– Издеваешься? – рыкнул на него великан. – Намекаешь, что медведю только спать и есть надо?
– Почему сразу медведю? – возмутился юноша.
– Так я ведь не засну!
– Ну и не надо, мы тебя станем в научных целях усыплять. Под полным контролем и присмотром. Господин ректор поможет, правда?
Тител посмотрел на вопрошающего ученика с улыбкой:
– Предложение правильное, хвалю. Да только у господи на Шу’эс Лава никакой болезненной патологии не отмечено. Я уже пробовал и проводил полный осмотр своими силами и понял: лишний сон тоже ни к чему не приведет. Его память как бы постепенно просыпается, не сразу. Ускорять этот процесс нельзя, можно вообще нечаянно стереть все последующие воспоминания навсегда. И так остается удивляться, как за полторы тысячи лет разумное существо не просто в живых осталось во время такого сна, а вообще осталось разумным. Хотя отклонения отыскать при сравнительном анализе можно всегда. Например…
Понимая, что сейчас Верховный целитель уйдет в занудную лекцию по парапсихологии, одну из тех, на которые его частенько пробивало и которые ученики, соратники и случайные участники творческого диспута слушали с открытыми ртами, баюнг вовремя встрепенулся:
– А может, не надо о моих заскоках и неадекватных реакциях? Да еще и во всеуслышание?
– М-да? Ну ладно. Хотя тебе как ученому тоже было бы полезно про свои патологии послушать.
– Большое спасибо, я уж как-нибудь обойдусь. Работаем? – Великан указал взглядом на странные тонкие стержни, которые держали в руках и крутили между пальцами почти все присутствующие.
– Как раз начали перед твоим приходом, – согласно кивнул Тител, поднося подобный стержень к своим глазам. – И вот пытаемся понять: что это такое?
– Ага! Еще скажите, что отыскали в моих вещах.
– И скажем! Хотя сразу по твоим глазам догадываюсь, что ты этому не веришь и первый раз в своей жизни видишь?
– Ну да.
– Тем не менее. Вот в этих жалких остатках, скорее всего коробках из древесины. В каждой лежало по восемь штук.
Шу’эс Лав получил и в свои ручищи непонятную вещицу, которая была размером с его указательный палец, и рассматривал ее в какой-то прострации. Ну а ректор продолжал перечислять:
– Похоже, коробочек было шесть, и мы как раз начали выдвигать предположения. На патроны не похожи, пороха внутри нет. Хотя сделаны из неопределенного пока сплава, но оружием или амуницией тоже являться не могут, слишком хрупкие. Являться амулетами тем более не могут, в них ни капельки магии и тем более ни одной защитной структуры. Только вот на тебя и надеялись.
Потом повисла пауза, во время которой присутствующие уставились на великана во все глаза. Кажется, у того мелькали какие-то воспоминания или ассоциативные словосочетания, так и казалось, что сейчас запрыгает с криком «Эврика!».
Получилось тихо и буднично.
– У меня такое четкое ощущение, что эта вещица из моего детства. Но с чем ни пытаюсь сравнить, на ум приходит только маленькая свирель, скорее даже свисток определенной конструкции. Когда мы в них наигрывали мелодию, то радужные бабочки с размахом крыльев чуть ли не до метра летели на зов и усаживались на вытянутую руку. Это было так красиво и волнительно. Бабочки жили тогда почти в каждой долине с пушистыми туюсками.
И опять заговорил тот самый пытливый Арчивьел:
– Ну, одна дырочка тут вот с торца имеется. Мы и дуть уже пробовали, но звуков – никаких.
Великан напряженно всматривался в предмет.
– На той свирели тоже одна дырочка, для выхода звуков, и мелодия создается не воздухом, а прикосновением губ. Особая порода дерева, резонансы сложные.
А потом взял да и приложил странную вещицу к губам. И, как все поняли в следующий момент, угадал. Дивные, ни на что не похожие звуки потрясли всех до глубины души. Но зато теперь уже великан не сдерживался от бурного восторга:
– Точно! Угадал! Только это, скорее всего, усовершенствованный, так сказать технический, вариант. Надо же! В детстве такого не видывал, да и позже. Видимо, совсем за пару лет до моего сна придумали.
Тител Брайс попытался сразу ухватиться за мелькнувшую у него догадку:
– А зачем придумали?
– Ну, как манок для бабочек, наверное.
– Ага! И положили возле твоего саркофага? Лучшему воину и лучшему борцу против ига подлого Крафы? Не замечаешь определенной связи?
Великан пожал плечами:
– Связь может быть любая, вплоть до того, что я завещал положить их как подарки для моих прапраправнуков.
– Логично! Но если они воздействуют на ваших огромных бабочек на каком-то подспудном, ментальном уровне, может, это помогает и на трибуна решающего оказать воздействие? Или хотя бы оградиться звучанием этой музыки от коварного ментального воздействия?
Глаза баюнга горели пониманием.
– Вполне! Очень может быть! Наверняка ведь со мной отправили некое действенное оружие против узурпатора. Просто никто не подумал, что я смогу забыть и суть его применения. И не удивлюсь, если я сам помогал создавать эту свирель-манок. Я ими в детстве очень восхищался. Так что давайте сейчас и попробуем.
Коллектив ученых сразу же и приступил к делу. А Шу’эс Лав внутренне ликовал: «Если это и в самом деле поможет против ментального воздействия, тогда можно с полной уверенностью устремиться на помощь графу!..»

Глава четырнадцатая
ПОНЯТЬ СЕБЯ

Александра Светозарова уже давненько не заходила в то помещение, где формировалась и создавалась магическая сущность. Поэтому ей сразу бросились в глаза изменения в отделке интерьера. Ни одного участка серой стены не осталось – они теперь завораживали разноцветными переливами и вкраплениями искусно нарисованных цветов. То же самое касалось бассейна с суспензией и смонтированной там вертушкой, приборами управления и прочими научными устройствами. Все они внешне походили теперь на какие-то огромные загадочные игрушки. Складывалось впечатление, что Эрлиона, словно заботящаяся мать, решила заранее украсить «детскую комнату» по вкусу и подобию своих предпочтений.
Графиня потому и не удержалась от восклицания:
– Ой, как красиво! Подобного я даже в лучших рекламных каталогах не видела!
– Тебе тоже понравилось? – Голос Эрлионы струился гордостью и счастьем. – Все должно быть эстетично и прекрасно! – И сразу другим тоном добавила: – Правда, некоторые против такой прелести сильно возражали.
Сразу догадавшись, кто мог быть этим «некоторым», Александра беззаботно фыркнула:
– Не стоит обращать на них внимания. Наверняка они старые и ничего в настоящей красоте не понимают.
– Вот точно так я ему и ответила. Так он мне доказывает, что взросление ученого как раз и начинается с целесообразности окружающего бытия и осознания его строгой гармонии. Лишняя аляповатость, мол, приведет к расслабленности и задержке взросления. И до сих пор не соглашается с обязательным облачением в парадные одежды.
– А-а? – Графиня недоуменно осмотрела двух юных Арчивьелов, которые, стоя у бассейна, с интересом прислушивались к диалогу между двумя подругами. Мальчики выглядели вполне буднично, но уточнить не помешало бы. – Почему парадные?
– Да не сейчас, конечно, – досадовала магическая сущность. – А во время церемонии рождения. Когда вы все соберетесь здесь и будете петь торжественный гимн-клятву целителей. Мне кажется, что для такого случая надо надевать на себя нечто самое нарядное и красивое.
– Бесспорно! Тут даже иное мнение и в расчет принимать не стоит. Такой праздник! Такое событие! И не волнуйся по этому поводу, против нас двоих любые несогласные позорно отступят.
– А почему двоих? – с недетской серьезностью вмешался в разговор землячки и Эрлионы Виталий Кутушев. – Мы тоже считаем, что надо надеть на себя самые лучшие и красивые одежды. Но ни в коем случае не официальные парадные тоги академии.
И его с ходу поддержал другой мальчуган, Серж Килти, выходец с мира Гинвейл:
– Тоги хороши для встречи императора, а не для рождения нашего магического товарища. – И тут же раскрыл некий, наверняка большинству известный секрет: – Девчонки уже себе создают настолько разные платья, что в глазах рябит. Ну и мы стараемся, каждый по своему вкусу и желанию.
То есть к торжественному событию дети готовились с огоньком, фантазией и радостным предчувствием очередного чуда в их жизни. Что в любом случае не могло не радовать и взрослых.
Вот только магическая сущность с некоторой ревностью обратила внимание на оговорку Сержа:
– Почему именно «товарища»? А вдруг родится девочка? Да и я сама больше хотела бы иметь сестричку.
– Ну так… э-э-э… вроде неизвестно заранее, – замялся мальчик, взглядом прося о помощи своего более бойкого на язык и лидирующего в любой компании товарища.
Виталий не стал теряться перед невидимой собеседницей, прекрасно помня, что она для того же Сержа считается дочерью и должна уважительно обращаться к нему со словом «папа».
– Брат – это даже лучше. Я вон всегда мечтал иметь старшую сестру. Так что ты, Эрли, не пожалеешь. Мало того, мне кажется, что и все остальные, в том числе и ученицы академии, уверены, что вторая магическая сущность будет мальчиком, и сейчас практически идет только спор на тему, какое у него будет имя.
В голосе Эрлионы уже послышалось явное недовольство:
– Я слышала такие разговоры, но совсем не придала им значения.
Так что пришлось графине несколько сгладить возникшие разногласия:
– О чем тут спор? Вот когда сущность родится, сама и определяться будет. Точно так же, как и ты, Эр, сделала. Не лишайте ее или его права выбора заранее. – И тут же постаралась перевести тему разговора в другое русло: – Да и вообще, мы здесь по делу собрались или просто поговорить? У нас ведь перед обедом запланировано несколько важных мероприятий. Не забыла?
Упоминания о деле пошли магической сущности на пользу. Она сразу же сделала вид, что забыла о теме беспредметного спора, и стала распоряжаться своими помощниками:
– Сегодня вас трое, поэтому будем опробовать скорость вертушки в три четверти от максимума. Причем несколько раз будете меняться местами, а я буду проверять сингулярность концентратора флуктуации счастья. По логике, он уже должен действовать, ведь суспензия практически живая, но подобную нагрузку мы ему еще не давали.
Интересно было наблюдать, как оба мальчугана, с высочайшими титулами целителей третьего уровня, сразу стали невероятно серьезными, подтянутыми и с сосредоточением принялись настраивать аппаратуру управления. При этом в некоторых моментах они непроизвольно порывались командовать и даже командовали действиями Эрлионы и графини Светозаровой. Конечно, делали это не постоянно, а исходя из конкретного действия или научной целесообразности. То есть именно в такие моменты Александра вдруг четко понимала, насколько эти дети отличаются от миллионов подобных им сверстников, и даже загордилась, что вот ей доводится общаться с такими уникальными и великими вундеркиндами от магии целительства. Ведь трудно было представить подобное: девятилетние ребята – и уже Арчивьелы. То есть те, кто в мире Зелени контролирует территории, сравнимые по площади с большим государством, в котором до десятка провинций, управляемых, в свою очередь, Маурьи, целителями второго уровня.
А ведь и это еще не предел их развития и становления как магов. Вполне возможно, что ребята к совершеннолетию, если не раньше, достигнут четвертого уровня, которым обладают пока только Тител Брайс и Дасаш Маххужди. Силы таких целителей просто невероятны и до конца не исследованы даже ими.
И эта история, когда Виталий, уже тогда будучи Арчивьелом, некоторое время сильнее всех светился от большого количества вернувшихся в него даров самоисцеления, интриговала и заставляла всех ждать чего-то необычайного. Ну не могло в этом мире такое случиться просто так, без всяких последствий. Причем последствий только хороших или благоприятных. Раз мир Зелени именно так распорядился своими дарами, значит, это совершено с каким-то определенным умыслом.
Его товарищ Серж Килти тоже был из тех «светящихся» ребят, которые участвовали в отпускании даров, плененных в ларцах Кюндю. В то время он уже имел титул Маурьи, но во время рождения Эрлионы, после пения торжественного гимна, он и еще сразу тридцать один Маурьи, все эти мальчики и девочки, стали Арчивьелами. Тогдашний всплеск магического счастья прокатился по миру Зелени и был прочувствован всеми без исключения обитателями. Сказочное чудо, нереальное наложение многих линий бытия и судеб на момент рождения – вот и получилось архиважное событие для многих миров. Именно для многих. Ведь подавляющее большинство детей-сирот граф Дин Свирепый собирал в иных мирах, а добрая четверть была найдена им на Земле. И после окончания академии каждый из них должен возвратиться на родину и там уже спасать людей от болезней. В том числе от болезней моральных, духовных и вызванных неправильным развитием общества.
Поэтому совсем неудивительно, с каким нетерпением и восторгом, счастьем и упоением, томлением и предвкушением все без исключения ученики академии ожидают рождения второй магической сущности. Если при рождении первой произошло такое смещение в пользу добрых, праведных сил целительства, то что случится, когда родится сестричка Эрлионы? Ну или брат. Уже сейчас предполагалось, что силы нового существа будут раза в два больше, да и петь гимн-клятву целителей теперь собирались все без исключения. Даже особенного предупреждения на эту тему со стороны ректора, которое он оглашал несколько раз, можно было не ждать.
Но работа есть работа.
И вскоре уже Александра с некоторым волнением усаживалась на сиденье-люльку вращательного устройства. И только тогда сумела рассмотреть, что вся вертушка сделана в виде цветка, скорее даже лотоса. Так что ее интерес был вполне понятен.
– Мне кажется или все устройство несколько иного плана? На лотос похоже.
– Угадала! – улыбнулся ей в ответ с противоположного сиденья Виталик Кутушев. – Мы в последние дни слово «вертушка» уже и не употребляем. Только и говорим: Лотос. И красивее, и эстетичнее, и совсем иной подтекст получается.
– А кто придумал такой дизайн?
На этот вопрос поспешил ответить Серж Килти:
– А тут сразу трое постарались. Эрлиона подала идею улучшить, Виталик – сделать в виде определенного цветка, ну а Дасаш Маххужди все рассчитал с невероятной скоростью. Остальное организовал за пару дней наш ректор, снабженец академии Зейлонг и наш главный академик по художественному дизайну Джейк Слейви. Ну а мы уже все вместе старались подобрать цвета и создать особые краски для покрытия. Правда, здорово получилось?
– Обалдеть! – не постеснялась выразить свой восторг просторечным выражением графиня. – Любой из вас может смело зарабатывать на жизнь не только исцелением страждущих. В каждом из вас гармонично развито чувство прекрасного.
– Начинаем движение, – предупредил голос магической сущности. – И не забывайте фиксировать все свои впечатления и всплески эмоций.
Вращение Лотоса возникло мягко, с завораживающей легкостью. Потом так же плавно начались вертикальные спуски и подъемы. Первое касание люлек о суспензию, или, иначе говоря, концентрат креативных флионов и тысяч иных природных и магических ингредиентов, спровоцировал бурные всплески жидкости, водовороты из торнадо и шлейфы вращающихся в радужных брызгах вихрей. Совсем не мокрый туман окутал Александру вначале плотным непрозрачным коконом, затем все прояснилось, зрительные образы как-то странно сместились, наслоились друг на друга – и создалось впечатление, что прямо перед собой графиня видит сразу два лица. Глядя в одно место, она отчетливо могла рассмотреть и Виталия Кутушева и Сержа Килти. И в то же время мысленно продолжала общаться с магической сущностью:
«Слушай, Эр! Да здесь совсем иные ощущения! И это вот видение сразу обоих ребят… У меня все в порядке со зрительным восприятием?»
«Все нормально, не переживай. Так и задумывалось. При этом ты можешь глаза закрыть и все равно будешь видеть то же самое, потому что здесь восприятие ведется на уровне подсознания. Просто твой мозг экстраполирует связь с иными реципиентами в привычный зрительный образ».
«А почему – реципиенты? Неужели ребята от меня что-то забирают?»
«Как целители, да еще такого уровня, они уже могут считывать полную информацию о твоем здоровье. Ну и о здоровье твоего ребенка».
«Ох! А не рано ли им в таком возрасте такие тонкости высматривать? – забеспокоилась графиня, хотя чувствовала эйфорию счастья всем естеством, все больше впадая в нирвану телесного единения с магической суспензией. – Они ведь совсем дети еще!»
«Шурочка! Ты еще и меня в дети запиши по моей несуразной молодости, – засмеялась Эрлиона, хотя и пыталась сделать вид, что обиделась. – Они – Арчивьелы!»
«Так что, у них и детства нет?»
«Спасибо папе Диме, оно даже у меня есть, а уж у этих ребятишек – и подавно. Просто одно другому не мешает. И знания о строении тела человека такие целители, начиная с уровня Маурьи, получают в первую очередь».
«Все равно мне как-то неловко».
«Прекращай напрягаться! – пусть и мысленно, но прикрикнула на графиню подруга. – Расслабься, наконец, и дай нам нормально провести твое обследование!»
«Хм! Так здесь меня только обследуют? А ведь вначале пригласила как помощницу в деле проверки нового состава в целительском бассейне!»
Скорость вращения вертушки к тому времени достигла запланированного максимума, магическая суспензия вихрящимся цветным туманом стояла столбом до самого свода. Ну и отвлечься от переживаний, сбросить с себя груз напряжения и забот приходилось в любом случае: кровь словно кипела от струящейся в ней энергии, физическое тело пронзали импульсы блаженной истомы, а всесокрушающая радость и счастье лавиной накрывали сознание. Куда там в таком состоянии думать о стеснении или житейской целесообразности. Ну и в конце концов все сомнения показались смешными и несущественными.
А потом Александра и сама смогла просматривать не только лица юных Арчивьелов, но и все их внутренности, каждую клеточку их тела, вплоть до тончайшего среза на кончике волос на голове. Словно взгляд стал обладать способностями всепроникающего рентгена, портативного микроскопа или силой радиографии. Но все эти поразительные умения, к сожалению, не подкреплялись никакими дополнительными знаниями. То есть при желании заметить болезнь в теле иного человека мог лишь хорошо обученный целитель. Но уж ни в коей мере не лучшая агент погибшей конторы спецопераций.
Зато наверняка Арчивьелы, да и сама Эрлиона, могущая своими чувствами находиться в четвертом кресле, легко просматривали не только состояние будущей матери, но и состояние ее пока еще только формирующегося ребенка.
Но в данном колдовском действе вдруг оказались, проявились, раскрылись совершенно иные, никем не предвиденные даже стороны. Причем вначале расслабленная Александра восприняла мелькнувшие картинки как некое дополнение к испытываемому счастью и физической расслабленности.
Первым мелькнул кадр с массивным, перекрученным в виде штопора сталактитом. Подобные красоты выставлялись в музеях природоведения, подсвечивались разноцветными огоньками и завораживали своим видом любого исследователя. Словно при рассмотрении голограммы сталактит в кадре провернулся несколько раз вокруг своей оси, давая полюбоваться собой со всех сторон.
То есть создавалось впечатление, что в фейерверк красочных салютов стали попадать кусочки какого-то рекламного или научно-популярного фильма. Но так как фильм этот был высококачественный и цветной, то графиня Светозарова подумала, что все так и надо.
Но отрывки из одного фильма чуть позже сменились иными кадрами. Довольно отчетливо удалось рассмотреть дивный рисунок из пересекающихся в разных направлениях цветных линий. Конечно, рисунок нельзя было сравнить с каким-то шедевром (пришлось хорошенько сконцентрироваться, присмотреться и только тогда понять, что он из себя представляет) наскальной живописи, но некое совершенство и законченность поражали сразу. Рисунок был показан под разными углами и чуть ли не проведен анализ краски, используемой при создании этого произведения. И все равно Александра на эти фильмы обратила внимания не больше, чем на отдельные деревья леса, мелькающего за окном скорого поезда.
Но когда показался второй подобный рисунок, женщина насторожилась. Сказались рефлексы и навыки бывшего лучшего агента секретных служб. Что-то было в этих рисунках однозначно общее и требующее разгадки. Ну и уникальные умения аналитика, врожденное предчувствие важности момента сработали. Тут же постаралась абстрагироваться от счастья и радости, переполнявших все тело, и сконцентрироваться на так ее озадачивших кадрах. Ведь ничего подобного раньше видеть не доводилось, слышать тоже. Уж на что Дмитрий много в своей жизни повидал, но и он не упоминал про нечто подобное. А что это значит?
При всей своей логике и умении соображать на поставленный вопрос графиня смогла сама себе ответить только через несколько минут:
«В этих рисунках явно что-то зашифровано. Ну и кадры фильмов демонстрируются именно для меня. Или… не только для меня? – Она по-иному сконцентрировала свои мысли. – Эр! Очаровашка ты наша. А вот скажи мне, что это у меня мелькают за кадры перед глазами? Какие-то сталактиты и зашифрованные рисунки. Это так положено? Или у меня галлюцинации?»
Подруга отозвалась не сразу, настолько была занята общением с ребятами и просмотром получаемых результатов:
«Не должно быть у тебя никаких галлюцинаций. Да! И кадры никакие мелькать на посторонние темы не должны. И вообще, я тебя просила расслабиться и ни о чем не думать».
«Так я и не думала! Это все помимо моей воли!»
«Быть такого не должно! В бассейне наглухо отсекается любое общение с внешним миром и даже воспоминаниями, мы это контролируем приборами. Ребята полностью сконцентрированы на работе, и ни о каких рисунках или сталактитах у них и мыслей не возникало».
«Значит, подумал кто-то другой, – была уверена в своей правоте графиня, – и передал мне это в адресном и специальном формате».
Магическая сущность стала уговаривать подругу, словно маленькую:
«Шурочка, ну сама посуди, кто бы мог это сделать? Магическая суспензия еще не обрела разум и пока работает только как усилитель наших целительских возможностей. Ну а твоему плоду только от роду пару недель, и для него само понятие осознания, сложного видения и передачи мыслей невозможно по умолчанию».
Напоминание о беременности повернуло мысли Александры несколько в иную плоскость:
«Осознания?.. Ну да, если бы мой ребенок уже начал что-то мыслить, я бы сразу умерла от страха. Но вот передавать или там улавливать что-то он бы смог?»
«Ты о чем? – уже сердилась Эрлиона. – Он тебе что, передатчик какой? Или телевизор? Думай, прежде чем что-то говорить!»
«Так я вот и думаю. Эр, ты только выслушай. Вот смотри, я ведь могу как-то схематически ощущать общую настройку ауры Дмитрия? Могу. Хотя и не всегда получается, да и качество так себе. Но я ведь для него совершенно чужой по крови человек, поэтому вообще странно, когда ловлю его эмоции. А вот мой будущий сын – он ведь по крови весь от своего отца, правильно? Значит, между ними может существовать некий канал связи от самого, так сказать, зачатия. Правильно?»
«Ну-у-у, если принять это как научное допущение…»
«Вот именно! Идем дальше: где сейчас его отец? В мире Огненной Патоки, в недрах глубоких гор ищет всеобщего врага и тирана вселенных. А там каких только сталактитов не отыщется. Про рисунки подобные Дима, правда, ничего не упоминал, но ведь он раньше там особо и не искал, только разок проверял горы в парном подсмотре вместе с Аристархом. А сейчас эти послания из линий мог и отыскать, они могут оказаться очень важными, вот всплеск через межмирское пространство и прорвался».
«Почти все притянуто за уши, – чуть ли не фыркала магическая сущность. – Но ребята уже проверяют твою версию. Вернее, научное допущение».
«Что значит – проверяют? – фыркнула в ответ графиня. – Или они собираются расспросить плод, что тот чувствует и как действует?»
«Нет, конечно. Но любая связь для такого маленького существа будет прослеживаться чисто визуально на энергетических уровнях. Уровней подобной энергетики довольно много, но просмотреть их все Арчивьелам вполне по силам. Так что подожди, они уже работают».
«А что с моими другими образами? – еще больше обеспокоилась Александра. – Сейчас я вижу, как к месту с камерой, откуда ведется „трансляция“, приближается мужчина среднего возраста, но совершенно голый. На лицо довольно симпатичный, тело красиво и пропорционально сложено… Хм! А ведь он очень похож на тот портрет-описание, которое составил Шу’эс Лав на тему Крафы».
«А почему он голый? Он атакует? Или он настроен миролюбиво? – посыпались вопросы от Эрлионы. – И постарайся все эти образы отправлять мне мысленно вместе со своими словами. Очень постарайся!»
«Попробую. Но получится ли? О! Теперь этот голый тип просто стоит, рукой указывает на стену и шевелит губами. Наверняка разговаривает. Хм! Значит, это никак не может быть Крафа. Иначе Дима его уже давно бы убил. Или стер в порошок! Вряд ли они станут так мирно беседовать».
«Мало ли что там творится, – скорее бормотала Эрлиона, чем вела осмысленный разговор. Настолько огромная масса всяких видений стала поступать в закрома ее гигантской памяти. А ведь попутно она еще с юными Арчивьелами общалась да еще парочку дел по всему замку в академии вела. – Надо принимать во внимание все возможные варианты событий. Вдруг это не Дмитрий передает эти образы? Или вдруг он банально находится в плену? Вижу! Ты, знаешь, тоже рассмотрела кадр с этим непонятным человеком. Надо же: а вот и рисунок проскочил! Это какой, первый или второй?»
«Это уже третий».
«Вот это дела! И ребята сообщают, что в шоке от рассмотренного энергетического канала!.. Они даже не могут понять, что это такое. Вызываю срочно сюда папу Титела, чувствую, что нам самим без него не разобраться».
После принятия такого решения Эрлионы графиня Светозарова успокоилась. Если сам Верховный целитель возьмется за дело, значит, загадка будет обязательно раскрыта.

Глава пятнадцатая
ВЫХОД ВОЙСК НА ПОЗИЦИИ

В сторону затаившегося, готовящегося к атаке Дмитрия Крафа прошел всего с десяток шагов и неожиданно замер на месте. Что-то его в окружающей обстановке сильно обеспокоило. Что, в свою очередь, сильно напрягло и сидящего в засаде Торговца. Ведь если признаваться откровенно, вот так на ходу, да еще и после тяжелой, продолжительной работы, определить опасность среди тучных скопищ здоровенных лягушек практически не сможет никто из разумных. А с теми, кто сможет, лучше не связываться изначально.
Но как оказалось, строитель плотины не того врага засек, что на него охотился, а вспомнив про странности вокруг него, задумался о том, кто вставляет ему палки в колеса и губит все его начинания. После чего ему вздумалось более тщательно осмотреть свод пещеры. Если уже где и затаился невидимый наблюдатель, то вид сверху для него более предпочтителен. Для этого голый пленник и остановился, а потом еще и в транс вошел, подняв руки ладонями вверх и словно помогая себе ими просматривать нависшие сталактиты и глубокие трещины в камне у себя над головой.
При этом еще и выкрикивал вслух очередные угрозы и проклятия:
– Ну погоди, тварь хитросделанная, доберусь я только до тебя! Все конечности вырву, а потом в иные места тебе опять засуну! А половину оторванного сожрать заставлю! Пошлый воришка! Ну? Где ты там прячешься?! Покажись хоть на минутку! Или хотя бы голос подай! Уж поверь, я поговорю с тобой с преогромнейшим удовольствием. Эй! Царь лягушек! Или ты – император улиток? А может, бог грибов Мшистый? Но тогда зачем тебе мой меч и кинжалы? И тем более зачем тебе моя самодельная одёжка? Хм, молчит, гаденыш. Ну ничего, ничего. Гегемона так просто в слизняка не превратить! А держать меня долго в плену себе в ущерб: если не объем, то уж мозги точно выем.
«Кого это он гегемоном считает? – пытался проанализировать услышанное Дмитрий. – Хотя здесь все понятно, мания величия заедает пиявку. А вот по поводу меча и кинжалов – очень интересно, очень! Неужели вездесущий Врубу все-таки и этого обокрал? Даже одежды уволок? Или тут все-таки соплеменники Прусвета действуют? Для них замуровать и человека в камень – раз плюнуть. Вон Купидон Азаров до сих пор в каменной глыбе предварительный срок тянет. Брр! Не завидую я ему. Но что тут все-таки происходит? Неужели мои догадки насчет жуков в банке совершенно верны? Но тогда получается, я совершил ошибку, вообще начав движение в этом направлении, скорее всего, меня на эту дорогу постоянно подталкивали, а я и не заметил. Может, еще дольше надо таиться и не высовываться? Заодно что-нибудь новенькое прояснится…»
Тем временем Крафа, он же Гегемон, он же предатель и всех Торговцев, закончил осмотр свода и устало присел прямо на камень у самой воды. Чувствовалось, сил у него осталось совсем мало, самый удобный момент для уничтожения врага, но какое-то подспудное чувство, а скорее всего, внутренний голос шептал графу Дину:
«Не спеши! Что-то тут не так! Все равно ведь ловушка кругом. И я чувствую, что спешка в данный момент только повредит!»
Понятное дело, что возразить внутреннему голосу было чем: «Чувствует он! Ага! С виконтессой Хелке где твое чувствование торчало? Так почему о лишней спешке не предупредил? Так что помалкивай лучше, без тебя справимся». И все равно Дмитрий сдерживался от атаки. Решил вначале присмотреться, как тиран и владыка миров будет жрать сырую лягушку. Потому что идти в стадо и выбирать наиболее огромную и жирную особь Крафа явно передумал. Видимо, и в самом деле истратил огромную часть своего личного энергетического ресурса. Он поймал ближайшую к нему, которая шла куда-то по своим делам и совершенно не переживала о собственной сохранности.
– М-да, не велика… курочка болотная. – Держа в руках лягушку за задние лапы, разбалованный разносолами тиран жалобно кривился. – Хоть бы соль отыскать. А то никакой разницы: жареная ты или сырая. Или все-таки повозиться и создать некий испаритель? Но тогда вся силушка уйдет и никакая посоленная пища ее не восстановит.
Наверняка имелось в виду, что можно создать некий многоступенчатый процесс испарения воды. В любом случае соли в ней имеются, и их можно было бы добыть. В принципе очень сильный Торговец мог сотворить нечто подобное из простых камней, но вот затраченное время и непомерный расход сил делали такой выход совершенно не окупаемым. Так что бормотание вслух на эту тему ничем, кроме пустого сотрясения воздуха, окончиться не могло.
Стоически вздохнув, обнаженный диктатор малой толикой своей силы сделал разрез и разорвал лягушку на две половинки. Затем отделил от всего остального только задние лапки. А потом с причитаниями стал мыть получившийся полуфабрикат в воде и снимать с него оставшуюся жилистую шкурку. Каждая ножка получалась размером в ладонь взрослого мужчины, так что на диетический ужин хватало.
– Как здорово, – ерничал сам над собой Крафа. – Великолепное обслуживание клиентов. И ресторан с бассейном, и пища на выбор любого размера… Ха! Еще и сорт пищи выбрать можно: меню поражает своим разнообразием! Тут же и спальня с целебным пещерным воздухом. Поем – и спать. Посплю и поем! Благодать! Еще бы официанты шустрей обслуживали. И с женщинами у них тут явное упущение, ни тебе танцев, ни стриптиза. Без компании скучно ужинать. Кстати, что-то я давно не прислушивался к моему соседу-гонителю.
Так и не донеся приготовленную к съедению лапку ко рту, Гегемон замер, словно превратился в каменную статую. Минут на пять и Светозаров постарался сократить удары своего сердца до возможного минимума, иначе враг бы услышал обязательно, а ринуться на него так и не давало подспудное чувство неуверенности.
Но видимо, результат прослушивания окончательно Крафу успокоил, потому что он опять задвигался, и раздалось довольно громкое чавканье. Казалось бы, обоих «жуков» в данный момент все устраивает.
Но совсем иначе к такому бездействию и неопределенности относился невидимый и неведомый режиссер намеченного спектакля. По его понятиям, он сделал все от него возможное, а представление так и не спешило начинаться. И тогда он, как вершитель судеб и истинный хозяин этого «театра абсурда», решил ускорить события, подвигнуть соперников к последнему шагу, после которого затяжка времени станет невозможна.
Гегемон чуть не подавился обгладываемой косточкой, когда в совершенно темной прежде, непроглядной для обычного взора тьме вдруг стало разгораться огромное световое пятно. Оно занимало на треть пространство пещеры под самым сводом, и создавалось впечатление начавшегося рассвета. Понятное дело, что и внизу стало совершенно светло. И, лихорадочно перестраивая зрение на иное восприятие, оба человека поразились, с какой синхронностью, небольшими, но едиными прыжками стаи лягушек стали двигаться в стороны от лежащего ничком Светозарова.
Несмотря на умения беречь собственные органы, глаза резало нещадно. Приходилось смаргивать обильно текущие слезы, ну и попутно наращивать потенциал личной магической защиты. Вернее, как потом выяснилось, пленникам только казалось, что они что-то там наращивают. Но в тот первый момент все-таки каждый из них был самонадеянно уверен в своей защищенности, а посему и нападать не спешил.
Ко всему прочему Дмитрий, несмотря на нервный, напавший на него смех, но уже понявший о задумке режиссера почти все, решил разыграть из себя творца разгорающегося света и попутно поиздеваться над униженным узурпатором. Ну и какая-то надежда была хоть как-то разговорить врага перед его полным уничтожением. Вдруг да проговорится?
Граф вывернулся на бок, приподняв тело на локте, да в таком полулежащем положении и начал со смешком:
– Приятного аппетита, Крафа! Добавки не желаешь? А то я смотрю, любитель ты пожрать на халяву, скоро всех лягушек изведешь.
Но его собеседник оказался не менее сообразителен и, несмотря на обильные слезы, прекрасно рассмотрел ничем не прикрытое тело то ли позднего, то ли раннего гостя, криво усмехнулся и не менее ехидно воскликнул в ответ:
– О! Уж не ты ли, о мужественный странник, так стремящийся напроситься за мой стол, еще недавно как пчела летел над пустыней? Можешь не отвечать, и так вижу, что ты, голубчик, гол и нищ, иначе не пришел бы попрошайничать к моей скромной обители отшельника.
Первый обмен репликами можно было засчитать в актив Гегемона, хотя Дмитрий на это лишь снисходительно фыркнул:
– К счастью, попрошайничать что-то у людоеда нет ни малейшего смысла, но и уничтожать тебя вот так сразу даже противно. Хорошо бы тебя разобрать на составляющие под микроскопом да понять: как такие отбросы вселенных появляются в наших мирах?
– Ха! Можно подумать, ты создан и состоишь из иного дерьма! Для начала бы сам научился здороваться и представляться, когда к кому-то приходишь! – хамил предатель безбоязненно в ответ. – Меня-то ты знаешь, как вижу.
– Могу и представиться: граф Дин – твоя смерть. От моей руки, вурдалак, на тебя падет возмездие за все то зло, что ты сотворил в своей затянувшейся жизни.
– Даже так? Ха! Знал бы ты, сколько таких борцов за справедливость я уничтожил. Без счета. Мне даже спорить с тобой лень. Но с другой стороны, ты меня заинтриговал: согласился раздеться догола, лишь бы охрана на входе пропустила тебя к моему божественному телу. Не расскажешь конкретно, чё те вообще от меня надо?
– Только одно – убить тебя.
– Повторяешься. Так почему не убиваешь? Что за угрызения совести, голубчик! Если я решал кого-то убить, то никогда не медлил и еще ни разу не пожалел о своей поспешности. Следовательно, тебе от меня еще что-то требуется, помимо как забрать из моих окоченевших рук такие аппетитные, искусно выделанные лапки. Так что давай, не стесняйся, приступай к намеченным расспросам.
Светозаров понял, что в подобном обмене колкостями и соревновании в сарказме он явно проигрывает тирану, имеющему за плечами опыт в полторы тысячи лет. Поэтому перестал ехидничать и перешел на самый деловой тон, хоть и с явным оттенком презрительности:
– А самому не хочется в чем-нибудь покаяться на последнем часу своей жизни?
– К чему? – удивлялся Крафа, усевшийся на камне удобнее и теперь в такт своим словам размахивающий слегка надъеденными лапками, словно дирижерскими палочками. – Мои покаяния относятся совсем не к той теме, что ты себе можешь представить. Мне, например, жалко, что я не убил некоторых строптивцев сразу и по этой причине погибли многие десятки иных моих ценных подданных. Или частенько сожалею, что некоторых идейных недоумков убил сразу, не дав им насмотреться на мое величие и осознать собственные заблуждения. Но тебе, в твоем детском возрасте, подобного не понять, ты все равно не оценишь моих покаяний в должной мере.
– А что, неужели так приятно, когда твои пленники, в прошлом великие люди, настолько унижены и раздавлены в твоем рабстве?
К сожалению, графу в своих вопросах только и приходилось ориентироваться на скудные воспоминания Ледовой владычицы, некоторые неполные рассказы Шу’эс Лава да логические выкладки аналитического мышления. Прижать к стене тирана более конкретными вопросами о имеющихся рабах или пленниках да о месте их пребывания он не мог. Приходилось задавать лишь не конкретные, косвенные вопросы.
– О! Ты даже не представляешь, насколько приятно! – спесиво напыжился Крафа. – То твой оппонент плюется злостью, исходит слюной в открытой ненависти, а то превращается в натурального скота, готового за кусок хлеба вылизывать после тебя сортир. Впечатляющая разница между дутой гордостью и истинной подленькой сущностью.
– Зря ты себе подобных называешь гордецами. Рожденный ползать летать не будет. А вот те, кто не сломался и до сих пор стоит выше твоих кровавых издевательств, именно они – великие и неподвластные тебе герои. Вот именно их силе духа, их гордости и независимости ты всегда и завидовал. Даже своей смертью они только возвышались над тобой, показывая именно твое полное ничтожество.
Кажется, моральный выпад попал в цель. Гегемон побагровел, и лапка в его руке хрустнула переломанной костью. Хотя тон так и остался ровным и насмешливым:
– От их праха не осталось даже тлена, чего уж там завидовать.
– Понятно, что тебе гораздо трудней смотреть на тех, кто жив и не сломался под прессом твоих издевательств. Мало того – ты их боишься.
– Чушь! – Хотя злой блеск в глазах предателя доказывал, что и он в самом деле страшится своих непокоренных пленников. – Жалких рабов бояться – себя не уважать!
– А ты себя и не уважаешь, потому как подспудно осознаешь свою неправоту, – продолжал давить на собеседника Дмитрий с презрением. – Такова судьба любого тирана, предателя, узурпатора и сумасшедшего маньяка. И я почему-то уверен, что будь твоя воля вернуться в прошлое, ты бы так подло и цинично уже не поступил.
Уточнять или возражать Гегемон не стал. Просто задумался, глядя на незнакомца. Скорее всего, пытался догадаться, к чему тот клонит и чего добивается своими обидными, скорее всего, правдивыми обвинениями.
И кажется, догадался.
– Ха! Да ты, о подлый наемный убийца, не только мою пищу отобрать желаешь? Но и все остальное мое наследство себе подчинить? У-у-у ты какой!
– Какое наследство? – чистосердечно удивился Светозаров. – У тебя ничего нет, все захваченные тобой миры принадлежат не тебе.
– Уж не тебе ли?! Так кто тогда из нас узурпатор?
– И не мне. А всем разумным, в этих мирах проживающим.
– Ой, какой ты альтруист! Еще скажи, что после моего подлого убийства не оставишь себе мой гарем с самыми первыми красавицами?
– А он у тебя есть? – хмыкнул граф Дин. – По своей сути гарем – это несколько и более жен, согласных проживать с одним мужчиной. И главное в этом определении – слово «согласных». Все остальное – рабство! Так что не мни себя любимцем народа, твои рабы тебя бы и растерзали, будь их воля.
– Но воля-то – моя!
– Все! Кончилась твоя воля! – Дмитрий слитным движением, полным силы и энергии, вскочил на ноги, готовый атаковать самым действенным своим оружием из арсенала разрушающих структур. – Больше никого ты не замучаешь пытками насмерть и не затравишь аналогичными тебе тварями из зеленых болот!
Предатель на эти агрессивные движения никак внешне не отреагировал, продолжая сидеть на камне, поигрывая, словно непроизвольно, лягушачьими лапами.
– Да ты, я вижу, не простой убийца, но еще и много знаешь?! А может, и все мое наследство под себя подгреб, пока я тут горным воздухом дышал?
– Нет у тебя теперь больше наследства! Только то, что в руках осталось!
– Ха! Да ты лгунишка! – неожиданно засмеялся тиран многих вселенных. – Ничего ты не знаешь: ни где мои миры находятся, ни как к ним добраться. Но так как из этой пещеры, скорее всего, живым выйду только я, то могу тебя порадовать раскрытием самого главного секрета. Интересно послушать? А-а! Сразу застыл, только уши дрожат. Так вот, любая попытка проникнуть в мои строго охраняемые миры, где проживают мои элитные рабы, приведет к их полному уничтожению. Как Торговец немалой силы, ты понимаешь, что я говорю правду. Ну и дальше: если я не возвращаюсь в свою резиденцию более чем двадцать пять стандартных суток, все подчиненные мне миры самоуничтожаются. Вот так-то!
Признание было страшным, и страшным вдвойне потому, что Светозаров и в самом деле чувствовал: враг говорит правду. Не всю, конечно, и только ему выгодную – но правду.
Хотя в ответ удалось вполне естественно улыбнуться:
– Так уж и всю? В любом случае кто-то останется и кто-то станет свободным.
– Верно, голубчик, конечно останутся. Например, мир Ба, возле которого вы пытались меня подловить, да еще с десяток ему подобных мне и даром не нужны. Потому там «побудитель магмы» и отсутствует. Пусть эти уроды там живут и развиваются, как им вздумается. А вот так нужные тебе миры…
Пока враг делал многозначительную паузу, граф Дин спросил с насмешкой:
– Откуда ты можешь знать, какие мне нужны? Может, мне известно миров стократно больше, чем тебе?
– И спорить не буду! Только спрошу: в каждом из них у тебя есть сотни рабов Торговцев? – Как-то заметив мимолетную растерянность на лице собеседника, Крафа злорадно рассмеялся. – Уверен, что ты одиночка, умудрившийся собрать вокруг себя ученых из техногенного и магического миров. Они тебе очень помогли, но вот прыгать между мирами из них никто не умеет. Иначе вы бы устроили на меня солидную облаву.
Досада в душе у Дмитрия сменилась максимальной сосредоточенностью и холодным расчетом.
– Так мы и устроили. Ты – в ловушке. И сейчас будешь уничтожен.
– Ой! Не смеши местных улиток, юноша! – весело расхохотался Гегемон. – Это ты гол как сокол и без всей своей технической мишуры или талисманов и помета этих лягушек не стоишь! Сам сидит в ловушке, а пыжится выставить себя ловцом. Вот потеха! Ха-ха!
В основном он был прав, но сейчас следовало разыграть свои основные знания и попытаться хоть таким способом заставить узурпатора хоть в чем-то проговориться.
– Ну и по поводу иных Торговцев. Сейчас идет, а скорее всего, уже и завершается операция по освобождению тех пленников, которых ты держишь в мире Хохочущего тумана.
И опять удар попал в цель, лицо предателя, отвыкшего за пятнадцать веков от банального неприятия его точки зрения, перекосилось от гнева.
– Ни один из них не сможет уйти против моей воли! – Хотя голый и с сырой, презренной пищей в руках он смотрелся как гротескная пародия на человека разумного. – И вы никак не могли отыскать этот мир! К нему не существует дорог! А если ты попробуешь проникнуть туда так, как я, то в любом случае ничего, кроме превращенной в фарш плоти, не отыщешь. Моя вселенская империя не достанется никому, даже в случае моей случайной смерти.
На этом утверждении он и закончил свою гневную отповедь, хотя собеседник откровенно дразнил его саркастической улыбкой. Скорее всего, догадался, что из него хоть таким способом пытаются вырвать дополнительные сведения. Ну и опять перешел на ернический, насмешливый тон:
– Хотя могу с тобой поделиться и ориентирами на другие миры, где мои идеи и принципы развития поддерживают избранные мною правители. Причем настолько жестко и грамотно поддерживают, что даже мне порой не зазорно у них поучиться.
– Ага! Обмен опытом между тиранами и узурпаторами? Часто свои конвенты проводите?
– Какие конвенты? Побойся демиурга! Они четко выполняют данные им инструкции по управлению миром, хотя я их нисколько не ограничиваю в выборе частных средств на местах. Зато какие среди них экземпляры встречаются! Например, в мире Похоронных Курганов правит чудесный исполнитель, уникальный выдумщик Ганджу Краят. Ты бы видел, как у него вышколены полиция и тайные службы. Ммм! При всем этом Ганджу Краят добрейший человек и очень любит рыбок. Сам лично за ними ухаживает и кормит. Причем даже и это делает с пользой для своей империи.
Насколько подобное упоминание какого-то тирана было неуместно в этой пещере, настолько граф Дин и не поверил сказанному:
– Неужели твой ставленник разводит рыбок и отдает их детям даром?
– Зачем же? Рыбки слишком большие, детки их не прокормят. А выглядят они как некая особо хищная разновидность акул, и скармливают им нежелательных для государства преступников.
– Понятно! У таких мерзких тварей, как вы, в преступники как раз и попадают самые честные и совестливые люди. Ну ничего, вскоре и в мире Похоронных Курганов наведут порядок, похоронив всех твоих ставленников и «краятов».
– А про другие миры тебе рассказать? – неожиданно спросил Гегемон.
– Могу и послушать, хотя заранее догадываюсь, что скажешь какую-нибудь гадость про очередного подлеца и людоеда.
– А вот и не угадал! Слышал про такой мир Синих Тюльпанов? Ха! По глазам твоим ежовым вижу, что ни сном, ни духом не ведаешь. Так вот там выращивают самых красивых, длинноногих смуглянок во всех вселенных. А когда они достигают шестнадцати лет, то проходят грандиозные празднества с конкурсами, где выбираются наилучшие из наилучших. Понятно, что с помощью своих технических средств надзора окончательную селекцию провожу я. Ну а затем девушки добровольно и со счастливой улыбкой на устах уходят в храмы Синих Тюльпанов, откуда их в другие миры и забирают высшие божества. Домой, правда, никто и никогда не возвращается больше, но ты бы видел, сколько в их глазах восторга и предвкушения, когда они под завистливыми взглядами проигравших подруг уходят в храмы на Ночь Переноса. О! А какими потом довольны мои ставленники, правители и ближайшие помощники!
Стало понятно, как Крафа издевается над целым миром, извратив все верования тамошних людей и воздействуя на их наивный разум таким жестоким и подлым способом, как создание новой религии. Да еще настолько развратной и циничной религии, что в голове не укладывалось. Насколько переживают бедные девушки, попадая в лапы похотливых тварей, об этом было страшно даже задуматься.
И Светозарову нелегко было сдержаться от немедленного уничтожения вселенского подонка.
– Ну ты и сволочь! И нет такого наказания, чтобы наказать как следует такую пиявку, как ты! Хотя некий Купидон Азаров уже получает жесточайшую меру наказания, и место возле него было бы как раз для такого вурдалака и человеконенавистнической твари, как ты.
Крафа беззаботно пожал плечами, рассматривая одну из лапок в своей руке, словно собрался продолжить прерванную трапезу:
– Какой пафос! Сколько презрения! Ха! Между прочим, о наказании. Самое лучшее и самое мучительное для разумного существа придумал не ты и не я. Его придумали именно женщины, которые создали матриархат в мире Озер. Слышал о таком? М-да, видно, совсем ты молод. Так вот, тамошние амазонки, перед тем как приступить к допросу провинившегося преступника или врага, делают вот так…
И одновременно с последними словами лягушачья лапка с довольно большой скоростью полетела в голову Светозарова. На это движение он никак не отреагировал, начиная собственную атаку. Что для Торговца какой-то кусок мягкой плоти, когда вокруг него стоит щит, способный оградить своего владельца от артиллерийского снаряда!
Но тут и случилось самое странное и непредсказуемое: лапка лягушки врезалась прямо в лоб и с премерзким чваканьем загадила и глаза, и почти все лицо кровоточащей слизью. Это настолько дезориентировало и сбило с толку, что заготовленный таранный удар по противнику граф произвел почти вслепую. Благо еще, что уйти от этого удара Крафа не смог бы при всем своем желании.

Глава шестнадцатая
СРАЖЕНИЕ ГЕГЕМОНА С ПРОЛЕТАРИАТОМ

Но от результата своего коварного броска плотью несчастной лягушки великий Гегемон оказался поражен еще больше, чем его противник. Тот удивился только одной странности: почему лапка проскочила сквозь созданный щит, тогда как сам бросающий оказался в трансе совсем по другой причине. Так как ментальная атака и подчинение разума изначально, на первой минуте встречи почему-то не заладились, то он решил, не мудрствуя лукаво, убить пришельца. Все это время затянувшегося, да и им тоже специально затягиваемого, разговора вселенский диктатор сгружал в кусок плоти массу своих наполовину истраченных, но еще невероятно огромных сил. И все время приноравливался, как удачнее бросить. Потому что взрывом невинного на вид куска он намеревался пробить щит и разнести голову своего оппонента вдребезги.
Опыта у него в применении таких коварных приемов хватало с лихвой.
Первая часть плана удалась превосходно: если незнакомец и был готов к отражению иной атаки, то не стал уклоняться от такого не опасного на вид предмета. Он пролетел любые невидимые преграды и смачно вмазался в лоб ротозея. Тот лишь руками взмахнул от такой неожиданной плюхи, хотя и показалось, что запустил этим взмахом навстречу какую-то тяжеловесную структуру. Но именно что показалось: никакого воздействия на свои оборонные редуты Крафа не ощутил.
Но вот почему не взорвалась голова противника?!
«Или я что-то напортачил, или этот убийца-борец за справедливость успел вытянуть силу взрыва из лапки! – мелькнула дельная мысль в голове у Гегемона, который при этом уже отскочил за иной камень, который ему был по пояс, и нанес тоже заготовленный заранее удар низкочастотными колебаниями. Хоть и узконаправленного действия, но такой удар очень хорошо дробил кости, особенно коленные чашечки, и еще никогда раньше в боях и стычках не подводил. – Ну все! Отбегался, пингвин!»
Последние самодовольные восклицания возникли в голове после того, как спешно вытирающий глаза противник попытался отскочить в сторону, но тут же упал после дробящего коленки удара. При этом он несколько неудачно закатился за покатый валун, который помешал Гегемону окончательно поразить противника морозящей мозг магической структурой. Захотелось броситься вперед и добить соперника в упор, но и такой шаг следовало делать с перестраховкой. Перед смертью даже слабый враг может нанести неотразимый удар. Поэтому Крафа стал обходить валун по широкой дуге, двигаясь практически бесшумно. Но когда стало видно место падения раненого, оказалось, что тот довольно ловко на четвереньках уже умчался за другой, гораздо больший валун, на ходу умудрившись промыть свое заляпанное слизью лицо в небольшой ямке с водой.
«Так я что, не попал? Или он защитился от такого узкого луча? Тогда почему упал? Неужели банально споткнулся?»
Но любые разборки и анализ своих действий следовало оставить на потом. Наверняка сейчас последует ответный удар. Поэтому Гегемон тоже отгородился довольно внушительным валуном, заготовил сразу три структуры и стал думать, как достать врага за такой неудобной скальной преградой. Конечно же, он и тут отыскал самый верный и эффективный способ: свод! Там висело несколько сталактитов, да и в любом случае выверенным ударом можно отколоть здоровенный камешек.
Первая, а за ней и вторая с третьей структуры унеслись вверх в точно высчитанное место, и… никакого результата! Ни каменная сосулька не сорвалась, да и никакая иная песчинка с места не сдвинулась.
«Что за ерунда! – распереживался трибун, решающий за всех Торговцев. – Этот тип что, мои удары ловит и преобразовывает их для собственных нужд? Тогда, если он сейчас пойдет в атаку, мне придется туго. Рискнуть, что ли? Задушить этого борца за справедливость собственными руками?»
Но тут и вышеупомянутый борец вскочил на ноги с другой стороны своего валуна и запустил в Крафу даже на вид опасным сгустком силы. Пришлось срочно присесть и тоже на четвереньках переместиться за другое укрытие. Но глухой удар у себя за спиной расслышать удалось отчетливо.
«Точно сил за мой счет накопил! – досадовал Гегемон, заготавливая очередные структуры для магической атаки. – Ну ничего, дай мне только прицелиться как следует! Больше я уже не промажу!»
Грохот за спиной повторился, и тиран вселенных бросил испуганный взгляд на свод. Только не хватало, чтобы его собственной идеей враг воспользовался!
Но сверху ничего не падало, новое место оказалось для обороны более чем удобным, да и ответные удары оказались заготовлены вовремя. Гегемон оглянулся весьма своевременно: враг пытался сократить расстояние между ними и теперь не отступал, а приближался, на ходу кидая, словно гранатами, какими-то непонятными магическими структурами. Но зато оказался на весьма открытом, хорошо простреливаемом участке.
«Вот теперь ты попался, олень босоногий! – торжествовал Крафа, нанося один удар за другим по пытающемуся петлять противнику. – Допрыгался? Получи!»
Но после того как и эти удары не достигли цели, а борец за справедливость оказался за валуном всего в тридцати метрах, трибун запаниковал. Ему вдруг показалось, что ни один его удар, кроме как лягушачьей лапкой по лбу, так и не достиг соперника. Такого еще ни разу в жизни не случалось. А похвастаться полутора тысячью лет мог не каждый воин современности. Да что там похвастаться, таких бойцов вообще не существовало в природе. И данный соперник никак не мог быть из «той», старой элиты, иначе бы обязательно вспомнился, да и разговор бы велся совсем иначе.
«Кто он такой? – метались мысли в голове, мешая думать о грамотном и мощном нападении. – Неужели он настолько силен, что мои силы для него пустяк? Или он просто играется со мной в кошки-мышки? Тогда его следующий шаг будет совсем простым: приблизится ко мне и начнет вырывать руки, ноги… Но зачем тогда был нужен весь этот маскарад с раздеванием и прятками между лягушек? Неужели и в самом деле пытался выведать от меня сведения о моих личных мирах? И ментальное подчинение ему, что слону – муха. Не действует».
Дальше пошли мысли вообще о бегстве. Геройствовать в явно проигрышной ситуации предатель и тиран не собирался. Другой вопрос, что бежать-то было некуда. Замкнутая пещера, входы в которую завалены наглухо. Но именно мысли о завалах напомнили Гегемону о той силе, которая двух человек, похоже, здесь свела специально. А до того разоружила полностью и раздела догола. А сейчас, совсем бессмысленно, освещает огромную пещеру, словно при большом празднике.
И некие мысли, подобные тем же мыслям его соперника о жуках в одной банке, возникли и у Гегемона. Правда, в данной ситуации обдумать их и логически обработать не представлялось возможным из-за нехватки времени. Потому что враг опять запустил чем-то в его сторону. И чуть не попал в неосторожно поднятую над камнем голову. Хорошо, что Крафа успел пригнуться и магический снаряд просвистел у него над ухом. А потом со странным стуком ударился в крутой склон пещеры. И каково же оказалось удивление трибуна, когда он рассмотрел скатившийся прямо к его ногам обыкновенный булыжник.
«Камень?! Он в меня что, камнями бросается?! Пингвин, недоделанный! Да он надо мной издевается, что ли?!»
Рука чисто автоматически подхватила обломок скалы и метнула обратно. Еще и легкие попутно исторгли озлобленный рык пещерного человека. Но граф словно ожидал этого броска и легко от него уклонился. Потом вообще нагло высунулся по пояс и с ухмылкой поинтересовался:
– Ну что, пиявка, догадался уже?
Догадки и в самом деле торопливо выстраивались логическими цепочками и ложились в канву прежних размышлений. Но все равно Крафа не мог удержаться, отказавшись от выгодной позиции: еще две атакующие структуры ушли в сторону врага… но не нанесли ему ни малейшего урона.
После чего оба непримиримых противника с минуту пытались запугать друг друга грозными взглядами, но, ничего в этом так и не добившись, перешли к обсуждению сложившейся обстановки. Началось с вывода Светозарова:
– Ничего нам больше не остается, как сойтись в рукопашной.
– И я того же мнения, – буркнул Гегемон.
– Тогда почему не нападаешь?
– Ха! Если ты такой юный и глупый, догадался о подноготной здесь творящегося действа, то уж мне и подавно положено. Мало того… – Трибун Торговцев подумал и перешел на язык баюнгов: – Наверняка ты там бывал, мы можем общаться?
– Легко.
– А чуть позже еще какой-нибудь язык отыщем. И старайся говорить без всякой мимики и эмоций. Сдается мне, здесь и это все улавливается.
– Согласен. Тем более если мы сопоставим наши выводы и они окажутся идентичны во всем, то, боюсь, мы отсюда вообще никогда не вырвемся.
– Боишься ты правильно, но шансы должны быть обязательно. Если бы не было, мы оба давно лежали бы бездыханные под массой рухнувшей породы. Здешнему существу или банде любое деяние под силу. Взять хотя бы мои ловушки, расставленные, когда я спускался в глубь лабиринтов, ты их сам разминировал?
– Нет, это делалось кем-то до моего прихода, и это меня невероятно удивило.
Некоторое время оба пленника довольно детально обсуждали отдельные моменты своих здешних похождений. Ничего практически при этом не скрывая. Дмитрий даже поведал, как у него украли кристаллы-накопители, настроенные на самоуничтожение, а потом – как его усыпленного вытряхнули из пуленепробиваемого сюртука и всего остального. Единственное – не стал признаваться в поясе-опознавателе «свой – чужой», по которому кокон-ловушка «Проба-2» мог оставить в живых в случае возврата домой. Где искать теперь этот пояс, он понятия не имел, но в данный момент следовало вначале вообще спастись. Причем, по всем выкладкам и предположениям, спастись получится, лишь действуя вместе, в одной связке со своим злейшим врагом.
Подобное в голове не укладывалось, вернее, подобному уложению мешало сердце, но холодный разум твердил о явной необходимости перемирия.
Кажется, Крафа вообще к подобному выводу пришел еще быстрее, не терзаясь какими-то мучениями совести. Уж ему заключать союзы и тут же убивать в спину своих союзников, соратников и друзей было не впервой. Ни о каких комплексах в его сознании наверняка и речи не шло.
Ну и дальше все пошло по накатанным сценариям. Решили свой незафиксированный свидетелями союз скрепить совместным ужином. Хотя, даже передвигаясь рядом, не спускали друг с друга взгляда и не приближались один к одному ближе чем на три метра. Так сказать, вынужденный вооруженный нейтралитет. Можно ведь и удачным ударом камня сразу убить человека.
Несколько странно вела себя и дремлющая в них сила Торговцев. Она как бы была, и структуры создавались, но вот при атаке друг на друга просто сказочно рассеивались в окружающем пространстве. Через некоторое время попробовали пробивать скалу – получается! Опять бросились убивать – полный облом.
Вот тогда и решили перекусить. И как старожил, Гегемон показал графу, как чистить лягушек и что конкретно надо содрать вместе с кожей, чтобы вкус стал вполне себе приемлемым. Пища, конечно, была отвратительной, да и Дмитрий еще мог сутки, а то и двое продержаться на своих внутренних резервах, но привередничать не стал.
Заодно, во время позднего ужина, обсуждали все, что творится вокруг, и отыскивали возможность выбраться из недр.
– Значит, предлагаешь назвать нашего режиссера Врубу, – уточнял Крафа, присматриваясь к постепенно тускнеющему своду.
– Так его аборигены звали. Хотя, опять-таки, в их понимании это имя аналогично слову «Хозяин».
– И далеко отсюда их алтарь?
– Далековато. – Светозаров продумывал каждый свой ответ. – Да и смысла туда добираться – никакого.
– То есть местные аборигены не могли нарисовать линейные рисунки-письма?
– Отпадают. Не тот мир, не те возможности. Да и вымерли они гораздо раньше.
– Это я заметил. Ну а ты мог бы расшифровать эти письма?
На этот вопрос граф ответил вполне положительно. Опять-таки уточнив, что время, которое придется потратить, неизвестно. Смысл тоже может не оправдаться, вдруг рисунки только и обозначают приветствия в виде: «Мы приветствуем вас, инопланетяне!» Ну и помощь в подобной головоломке нескольких помощников, а то и ученых по криптоанализу не помешала бы. И все равно гарантии в расшифровке давать сложно, несмотря на многочисленность найденных Крафой и отлично им запомненных рисунков.
То есть вывод напрашивался один:
– А стоит ли возиться?
Гегемон был уверен: стоит! По его убеждению, наличие рисунков на всем пути его следования говорит о том, что попавшие сюда когда-то разумные, скорее всего инопланетяне, испытали точно такую же судьбу пленников, и если прочитать письма от них, то наверняка шансов для спасения окажется несравненно больше.
Хотя больше всего Крафа досадовал на потерю своим врагом сразу пяти кристаллов-накопителей магической энергии.
– Ты себе представляешь, как мог грамотно ими распорядиться буквально сразу же после первой кражи? Да ты и меня, и Врубу этого, и кого угодно мог магической силой размазать по стенкам тоннелей, пещер и всех недр этого массива. Догадываешься, о чем я?
Дмитрий догадывался: один кристалл тратится на защиту собственной персоны, а остальных четырех, а то даже и трех хватило бы, чтобы превратить породу в раскаленный до тысячи градусов газ, который под большим давлением выжигает все живое внутри горных хребтов. Понятное дело, что и от озер с лягушками, и от улиток с рисунками остались бы лишь обугленные пятна, а в атмосферу планеты поднялся бы такой слой пыли, что, несмотря на три солнца, мог бы наступить ледниковый период.
– Да мне как-то и в голову не пришло затеять такую катастрофу, – признался граф.
– Ха! Так и не скрывай, что мечтал меня пленить как тупого суслика. Верно? А вот теперь сам лягушек наворачиваешь. Ха-ха! Кстати, приятного аппетита!
Сомневаться в том, что Крафа бы сразу устроил подобную чистку гор, не приходилось ни единой секунды. Да он и не скрывал этого.
– Прожарил бы все как следует и только потом запустил бы внутрь роботов для контрольной зачистки. Кстати, далеко они от нас и когда до нас все-таки докопаются?
Бесполезно прождав с минуту уже ненужного ответа, Гегемон, паясничая, воздел руки к почти погасшему своду и взмолился:
– О великий Врубу! Я-то думал, что ко мне на подселение отправил умного, достойного соперника! За что ты меня наказал таким дураком по плену?
– Следи за словами, пиявка! – озлобился Светозаров. – Не посмотрю, что у нас банкет, и убью тебя прямо за столом.
Тиран многих вселенных радостно рассмеялся:
– Парень, а ты мне нравишься! Очень напоминаешь меня в молодости. Ха! Прямо как брат родной.
На этот раз граф Дин сморщился уже от брезгливости:
– Фу! Ты бы мне аппетит не портил, а? Не приведи судьба хоть мизерной частью быть похожим на такое существо, как ты! Может, для твоего Ганджу Краята это и комплимент, но для меня – настоящее оскорбление.
Но даже на эти озлобленные ответы Гегемон реагировал весельем, а глядя на него со стороны, можно было подумать, что более добрейшего и покладистого человека не отыщешь во всех вселенных.

Глава семнадцатая
АЖИОТАЖ

В обеденное время великан баюнг опять незаметно, пользуясь подсказками Эрлионы, прокрался в графские покои. Причем с первого момента встречи он набросился на Александру с вопросами:
– Что там у вас на вертушке произошло? И куда такими скачками умчался Тител Брайс? А то наша милая Эр ничего не хочет мне рассказывать.
– Правильно она делает, потому что тут выяснилась одна интересная особенность моего тела в данной ипостаси. – Сама графиня решила не слишком таиться на эту тему с мужчиной, который из-за своих размеров мог быть только другом, и не больше. – То есть дело интимное, и раскрывать его можно только целителю.
– Ну так Торговцы и так целители, – напомнил Шу’эс Лав.
– Вот и я подумала, что тебе можно рассказать все. А суть заключается в том, что на Лотосе, новой вертушке, вдруг проявились уникальные возможности моего будущего сына. Наверняка он тоже станет Торговцем, потому что по зову крови уже может экстраполировать в мое сознание некоторые образы, которые где-то в ином мире видит его отец. Удивительно, не правда ли?
– Феноменально! – протянул ошалевший баюнг, с ходу осознав значение такого дара. – Хотя сразу такое и оценить трудно.
– Естественно, что трудно. Вон Тител вообще утверждает, что дар принадлежит не ребенку, а лично мне. Дескать, мать просто использовала плод для желанного контакта со своим супругом.
– Можно подумать, что ты не желала, – вступила в разговор магическая сущность.
– Ну, желать и мочь – это две разные вещи, – поучала графиня свою подругу таким тоном, словно уже заранее приписала своему будущему ребенку самые уникальные возможности и умения. – Так что основная заслуга в получении картинок принадлежит моему сыну.
– Да что за картинки хоть? – не терпелось Шу’эс Лаву.
– На одной из них Крафа личной персоной. Как две капли воды похож на данное тобой описание. Тонкостей я понять не смогла, но, кажется, Дима пленил тирана, и тот теперь ему там в чем-то сознается или что-то в этом роде. Ну и несколько рисунков, весьма непривычного характера из многочисленных прямых линий. Однозначно уже подтверждено, что это письма. Вот, сам взгляни.
После чего минут пять трое союзников весьма интенсивно обсуждали как сами рисунки, так и процесс их расшифровки. В данный момент, несмотря на обеденное время, над разгадкой полученных текстов иной цивилизации бились все свободные от срочной работы ученые, преподаватели и склонные к анализу старшие ученики академии. Дело шло вперед невиданными темпами, и даже попытки опытного аналитика и бывшего агента помочь или поруководить процессом были вежливо отклонены.
Да Александра не сильно-то возражала.
– Раз без меня справятся, то и нашим делам это не помешает. Нам ведь надо опять смотаться в пустыню…
Подруга ее прервала строгим голосом:
– Не «вам» и не «нам», а только одному Шу’эс Лаву. Наглеть с нарушением правил безопасности, установленных папой Димой, тоже нельзя.
Графиня уже собралась поспорить с магической сущностью со всем азартом, когда ее совершенно неожиданно поддержал баюнг:
– Согласен – нарушать нельзя. Но если устранена самая главная причина опасности, то мы можем, да и должны, помочь графу Дину более активно. Исходя, так сказать, из наличия подручных средств.
И протянул Александре уже опробованную и согласованную с магической структурой свирель. Достаточно было носить стержень с собой постоянно, чтобы гарантированно избежать опасности ментального воздействия на свой разум. Как только кто-то или что-то захотело бы подчинить себе волю носителя, структура срабатывала, свирель играла незатейливую мелодию и весь эффект атаки на мозг пропадал втуне.
Понятное дело, что затребовавшей подробности графине были предоставлены все сведения, воспоминания из детства великана, а также результаты тех испытаний, что ученые и целители из группы «наследства» успели провести с модернизированными манками для гигантских бабочек мира Ба.
Результаты впечатляли, но окончательно развеять сомнения не могли:
– А вдруг Крафа обладает гораздо большей силой? Вдруг и свирель не поможет?
Шу’эс Лав пожал своими огромными плечищами:
– Вообще-то ты сама говорила: если Верховный целитель что-то утверждает, значит, ему надо верить как последней инстанции в любом споре. Так вот, он утверждал. Другое дело, что от ошибок и он не застрахован, но все-таки иметь при себе такой предмет универсальной защиты – уже невероятная удача. А когда встретимся с Крафой, выясним окончательно, чего он стоит.
– Ты что, – переполошилась Эрлиона. – И в самом деле собрался двигаться в горы за Дмитрием?
– Нет, для начала я прыгну и заберу скопившуюся информацию от летающих разведчиков. Наверняка ее уже немало собралось. Ну а дальше видно будет. Может, граф уже и сам возвращается по пустыне?
– Хорошо бы! – вздохнула Александра и тут же пожалела о неиспользованной возможности на маленькое самостоятельное приключение. – Но тогда можно нам прыгнуть в тот мир, где прятался или еще прячется сумасшедший отшельник.
Теперь уже баюнг стал строгим и несговорчивым:
– Вначале смотаюсь за пакетом данных.
Что женщина, что магическая сущность проводили великана в центр створа с тяжелыми вздохами и напоследок забросали ворохом напутствий, советов и рекомендаций. Точно так же, как делают заботливые мамаши перед отправлением сына в школу. Правда, данный сын высотой в три с половиной метра выслушивал эти рекомендации с ехидной улыбкой и, скорее всего, полностью игнорировал. То есть просто делал вид, что слушал, а на самом деле размышлял над своими предстоящими действиями.
А потом сделал шаг и растаял на месте, отправившись в мир Огненной Патоки.
Нестерпимый жар сразу смягчили натужно заработавшие системы охлаждения сюртука, но все равно по спине великана пробежал горячий озноб. Стоило только представить себя шагающим по этим окаменевшим пескам, как задерживаться здесь пропадало всякое желание. Но осмотр глазами вокруг себя, да с записью всего на камеру, Торговец произвел. Пакет собранной информации поступил в приемник автоматически. Так что пока делать тут было нечего, и Шу’эс Лав поспешил в мир Зелени.
И отсутствовал он там четыре минуты, а все равно при его появлении особенным жаром потянуло в графских апартаментах. Да и Александра не удержалась, коснувшись рукой сюртука:
– Ух! До сих пор горячий! Вряд ли ту планету кто-нибудь когда-нибудь попытается заселить.
– Ха! Если граф захочет, – уверенно заявил баюнг, глядя на разворачиваемые Эрлионой виртуальные экраны на стенах помещения, – то устроит там курорт для любителей получить разноцветный загар. Единственный подобный пляж во всех вселенных.
Затем пошла информация, переданная с летающих разведчиков. И сразу стало понятно, что не зря троица союзников вела такое сложное программирование, выдумывая самые нереальные ситуации. На самом деле все оказалось еще сложней и запутанней. Кто-то явно пытался уничтожить высокотехнические устройства и не гнушался для этого использовать невероятные по масштабности силы. Все-таки устраивать преднамеренные завалы или оползни в недрах – это не просто организовать банальные взрывы. Да и живые сети из прочнейшей плоти, которые пытались повредить разведчиков, впечатляли. О таком даже воин из глубокой древности никогда не слышал.
Он же первым сделал и главный вывод после просмотра полученных кадров:
– Если это Крафа такими силами обладает, то наш наставник точно уже у него в плену. А значит, хотим мы этого или не хотим, но два действа нам выполнить все равно придется: сообщить обо всем Тителу Брайсу и немедленно отправляться на помощь графу. Какие будут возражения?
Все-таки он, несмотря на то что две недели назад еще помнил себя только тринадцатилетним пареньком, обладал, как старший из Торговцев, правом и командовать, и принимать окончательное решение в спорных вопросах.
Ну а Эрлиона, как самая младшая из всех, больше всего испугалась наказаний от папы Титела:
– Влетит нам, мало не покажется!
– Это сейчас – самая мелкая проблема! – тоже правильно оценила ситуацию графиня. – Летающие приборы показали себя преотменно, значит, нам сейчас немедленно следует перепрограммировать все, что может у нас самостоятельно двигаться, и отправить в недра гор мира Огненная Патока. А для этого нам нужны все силы академии.
– Правильно. Только после этого мы с тобой сможем и сами отправиться в горы и поработать непосредственно на месте.
– Ладно, тогда я зову папу Титела? – уточнила Эрлиона. – Он как раз с остальными коллегами спорит над расшифровкой рисунков-писем.
– Зови, – поставила точку в прениях графиня Светозарова. – Ну и пока он будет к нам добираться, сразу вводи его в курс дела.
Минут на пять установилась в апартаментах полная тишина, прерываемая лишь чисто техническим сленгом: женщина и баюнг повторно просматривали самые интересные места в пакете полученной информации. Потом послышался вздох сожаления магической сущности:
– Ругается. Но спешит к вам.
Александра весело подмигнула нахмурившемуся великану:
– Не робей и все вали на меня. Все-таки при отсутствии Дмитрия в замке и долине мои распоряжения формально самые приоритетные.
– Вот именно, что формально, – проворчал тот в ответ.
Ректор в самом деле мог и накричать на владелицу замка, и под арест домашний посадить, если посчитает нужным так сделать. Еще будучи неженатым и не отыскав родную сестру, Дмитрий Петрович Светозаров дал своему другу и соратнику самые неограниченные права в управлении Свирепой долиной, и после появления в замке сразу двух графинь Светозаровых, Елены и Александры, фактическая власть так и осталась в руках Верховного целителя империи Рилли. Его слово в глобальных делах в любом случае будет решающим, ну а в делах конкретно академии оно таким останется даже при неожиданной и окончательной гибели Торговца.
По крайней мере, так было записано в основополагающих документах, регламентирующих права наследования.
Да и сам вид примчавшегося в графские апартаменты ректора откровенно говорил о грядущем скандале. Но видимо, главный пар своего недовольства он уже выплеснул в пути и на мысленную ругань с Эрлионой, поэтому по сути опасений только пригрозил:
– Ничего, вот вернется Дмитрий, пусть сам с вами разбирается! – Но тут же и продолжил совсем в ином тоне: – Хотя вынужден признать и за ним безалаберную подготовку к акции в мире Огненной Патоки. Как можно было забыть пролетающие и прочие самодвижущиеся устройства, которые совершенно не реагируют на ментальное воздействие?! Как?! Помимо этого, вынужден заняться и самокритикой: за лавиной бытовых проблем я совершенно забыл и не успел продумать все лично. И вот результат: теперь думай и переживай, что там с ним случилось. Так что на этом фоне ваша инициатива выглядит очень правильной и весьма своевременной.
Последние слова он оглашал, уже внимательно просматривая выбранные специально для него узловые кадры, где некто всесильный делал попытки уничтожения летающих разведчиков. В конце показа Тител Брайс разнервничался еще больше:
– Ну что за день такой?! С самого утра мечусь как угорелый и ничего не успеваю!.. Эрли, детка, начинай созывать всех, кто силен в программировании, и пусть приступают к работе. Желательно подготовить все, что движется само и что наш Шу’эс Лав сможет забросить в пустыню. Вплоть до карликовых танков, которые оставили нам в подарок хаерсы Монолита.
– Танки? – испугался баюнг, хорошо знавший, что это такое. – А насколько они пригодны для карликов?
– Ни один карлик в них не поместится, – утешил Верховный целитель и тут же уточнил: – Но весят они около двухсот пятидесяти килограммов.
– О-о-о-о!.. Да это мне придется догола раздеваться!
Что ректор, что графиня довольно внимательно осмотрели великана с ног до головы и, кажется, пришли к одинаковой мысли:
– Ты стесняешься раздеваться?
– Нисколько! Но там ведь жарко!
– Ха! – легкомысленно фыркнула Александра. – Тебе ведь только и надо будет: шагнул и сбросил.
– А минута на подготовку к следующему прыжку назад? – возмутился Торговец из древности. – Это твой муж походя ворочает сотнями тонн груза и прыгает без всяких пауз. Ну и наверняка твой сын будет скакать не хуже своего папочки, а я хоть и воин, но Торговец самый обыкновенный, мне подвиги вашего Геркулеса не под силу.
– Понятно, понятно. – Тител успокаивающе похлопал великана по предплечью. – Никто с тобой не спорит, и все твои рекомендации будут учитываться в первую очередь. Ну и чтобы выстоять в жаре, под лучами трех солнц одну минуту, мы для тебя некий легкий балахон соорудим. А то и банальный зонтик прикрепим к спине. Ну и в конце концов, все будет решаться от твоей физической силы. Вдруг ты тот карликовый танк и от земли не приподнимешь?
– Ерунда какая! – теперь уже презрительно скривился баюнг. – Я все четыреста, даже пятьсот килограммов подниму играючи!
– Ну вот, а говоришь, что обыкновенный, – улыбался ректор. – Давай тогда бежим в арсенал и начинаем подтаскивать эти танки в центр ближайшего створа. Думаю, как раз в зале отправления и прибытия все и будем устанавливать. А не то здешние апартаменты разворотим техникой – и меня потом граф с должности ректора вытурит.
Говорил он эти слова без всякого опасения и с насмешкой, но вот бежал впереди великана с такой скоростью, с какой бегают напуганные волком зайцы. Великан местами от него отставал. Графине тоже приходилось бежать словно спортсменке:
– Вообще-то мне кажется, что первой следует перебросить меня. А до того мои заплечные ускорители.
И в этом случае Тител возражать не стал:
– Может, так и сделаем. Только вначале надо все подготовить. Кстати, а если мы для Шу’эс Лава сразу два ускорителя приготовим? Потянут они его?
– Да они вместе не синхронизируются, – с придыханием ответила графиня, открывая уже кодовые замки в главный арсенал замка. – Мы с Димой думали над этим. Чтобы работал один, второй с ним в тандеме должен быть отключен. Когда хаерсы дарили ускорители, они не знали, что такие мощные и большие люди существуют во вселенных. А то бы и такой вариант подкинули нам в пользование.
– Тогда попробуем переделать режимы управления.
– Так ведь они запретили! – напомнила Александра главное требование хаерсов: никому постороннему не передаривать их подарки и не заниматься копированием и техническим усовершенствованием. – Наверняка и страховочные системы внутри стоят, да и Дима вроде эти системы видел.
– Ну раз он видел, то и мы сможем, – не сомневался Тител. – А маленькая переделка устройств – так это крайняя необходимость, направленная на спасение именно того Торговца, который и спас всех хаерсов и мир Зелени. Так что сомнений у нас и быть не должно. Вот! – Он замер перед хитрым агрегатом с двумя гусеницами и выступающими далеко вперед парой колес. – Пробуй его поднять.
Баюнг обошел карликовый танк, с недоверием потрогал торчащую пушечку длиной в три десятка сантиметров, имеющую на выходе сегментные затворы:
– А чем она стреляет?
– Да всем! Легче перечислить, чем она не стреляет. Ну? М-да, и в самом деле неудобно. Но мы наверняка в зале уже какие-нибудь постромки и лямки с ремнями приспособим.
Все-таки, как-то кряхтя и порыкивая, великан поднял танк на уровень колен, сделал пару шажков и даже крутнулся с ним вокруг своей оси. Потом поставил груз обратно и пожаловался:
– Вас всех обманули или только меня хотят обмануть? Эта железяка весит не меньше трехсот килограммов! А у меня потолок – мой вес!
– Когда это было? – возмутился ректор. – Ты за это время проспал две ночи, «стал старше» на несколько лет и, понятно, сильней и как Торговец. Ведь недаром в историю тебя записали как «великого воина». Значит, что-то такое ты там ворочал в древности?
– Все равно я в тридцать восемь лет только два с половиной центнера мог переносить, – сомневался Шу’эс Лав. – Ну ладно, еще десять килограммов на одежду да двадцать на разное оружие. Все равно в сумме не получится.
Все это он говорил, глядя, как примчавшиеся следом за ними в арсенал люди брали пульты управления, догружали на танки некую иную летающую мелочь и уводили эти карликовые монстры атаки к створу в выделенном зале. Александра грузила на тележку сразу пять ускорителей, ну а ректор уже бегло вчитывался в одну из инструкций самодвижущегося оружия:
– Все равно у нас все получится, я правильно вспомнил. Вот, послушайте: элементы питания – пятнадцать килограммов; ремонтный комплект – двенадцать килограммов; боекомплект в кассетах – сорок шесть килограммов! Замечательно! Просто вместо одной сделаешь две ходки, – обрадовал он великана. – Потом, чтобы даром не тратить минуту, собираешь и запускаешь танк уже на месте.
– И в самом деле здорово! – фыркал с недовольством великан. – А может, я еще и в межмирском пространстве что-то собирать стану? Чтобы руки даром не простаивали?
– Легко! – похохатывал ректор. – Еще и зубам работу отыщем. Шура! Устройство «Щуп» тоже грузи. Вряд ли некие силы в недрах гор пользуются банальной взрывчаткой, но мало ли что. Обнаружить ее заранее никогда не повредит.
Ну и вскоре просторный и обычно пустой зал прибытия был заполнен людьми, техникой, шумом и гамом рабочей обстановки. Очередная операция под общим названием «Поддержка» входила в свою завершающую стадию. Причем о сути операции знали практически все в Свирепой долине, секрета среди своих никогда ни из чего не делалось.
И все равно Александра очень удивилась, когда к ней протолкалась Елена и с полным на то правом потребовала:
– Почему меня никто не позвал? Я тоже хочу помочь брату.
– Э-э-э, ну так помогай, – несколько растерялась невестка перед золовкой. Хотя вот так сразу и не могла придумать, чем та смогла бы помочь. – Но в каком направлении помочь?
Вот тут Елена неожиданно и заявила:
– Отправлюсь с тобой и Шу’эс Лавом в те самые горы. Ну и Курт, естественно, отправится с нами, такой минер и профи в электронике нам никогда не помешает в отряде. Хм, а что это ты, Шурочка, так странно на меня смотришь? Словно у меня на голове рога выросли?
– Да нет. Никаких рогов не видно.
– Вот и отлично! Сюртук у меня есть, стрелять я уже научилась, свирель из мира Ба я себе уже раздобыла, ну и самое главное: я буду там летать на Вихре! Правда, здорово?!
Александра только глупо улыбалась золовке и кивала, а сама интенсивно общалась с Эрлионой:
«Подруга, ты все слышала?! Я в шоке!»
«Конечно слышала! И тоже поражена».
«Так делай что-нибудь! Перескажи быстрее все Тителу, что ли!..»
«А зачем? Скажи ей просто, что состав десанта уже определен. Это раз. Ну и два – вес ее пегаса в четыреста килограммов (если не больше!) не позволяет даже шутить на тему переноса Вихря в иной мир».
– Ох, Леночка, – с максимальной лаской, словно обращалась к душевнобольной, заговорила Александра. – Ты ведь знаешь, о чем распорядился Дмитрий перед убытием, так что все эти вопросы решает только Верховный целитель. Ну и двоих человек он и так считает, что много. Ну и напоследок: пегаса твоего в иной мир только наш Димочка может перенести.
Укротительница летающего коня на это только рассмеялась:
– Шур, да я так и знала, что ты отреагируешь подобным образом. Просто очень хотела на твою реакцию полюбоваться.
– Уф, ну у тебя и шуточки.
– Но я совсем не шучу. И в самом деле отправлюсь с вами третьим членом отряда, даже если вы не возьмете Курта. Но чтобы тебя не смущать и не отрывать от работы, пойду утрясать этот вопрос с Тителом.
Она и в самом деле поспешила к ректору, оттащила его в укромный уголок и принялась ему что-то настойчиво втолковывать. При этом она частенько тыкала пальчиком то в баюнга, то в Александру, то в стоящего возле двери барона Вайсона.
«Эр! Милашка! – воззвала графиня к своей подруге. – О чем они там спорят?»
«Мне трудно поверить, но Елена доказывает, что Торговцу тащить на себе пегаса не понадобится, а только вести на поводу. Причем вполне возможно, что сразу с седоком. По крайней мере, такую картинку показала Елене мать Вихря».
«Но там ведь жуткая жара! Пегас в том мире сразу свалится из-за пересохших и поломавшихся крыльев!»
«Сестра папы Димы утверждает, что пегасы могут передвигаться в ареале температур от минус семидесяти градусов по Цельсию до плюс восьмидесяти. Еще и наезднику при этом создавать сносные условия нагрева или охлаждения».
«Да что за ерунда! – уже полностью разозлилась Александра. – Мы не на прогулку отправляемся и не на экскурсию. Я лучший агент, стреляю с двух рук из всего, что стреляет, Шу’эс Лав – лучший воин древности из общества Торговцев. Ну ладно еще мой бывший коллега по конторе, так он один из лучших боевиков и спецагентов Земли! А что там станет делать Елена? Да у нас все силы уйдут только на присмотр за ней!»
Некоторое время от Эрлионы не доносилось никаких мыслей, а потом она с некоторым смешком провозгласила:
«Дальше все будет зависеть только от тебя и от баюнга. Потому что папа Тител с доводами Елены… согласился! Ага, и зовет тебя к себе».

Глава восемнадцатая
ВЫНУЖДЕННОЕ ПЕРЕМИРИЕ

После торжественного банкета, на котором старожил недр умял с завидным аппетитом четыре лапки, а сравнительный новичок с огромным трудом удержал в своих внутренностях порцию в полтора окорочка, высокие договаривающиеся стороны перешли к обсуждению извечного вопроса «Что делать?».
При этом они переключились на известный обоим язык мира Водопадов. Все-таки не хотелось, чтобы неизвестные силы узнали о планах побега слишком своевременно. И так «отключение подачи воды» в пещеру, после строительства дамбы, настораживало по максимуму. Если уж на эту тему были меры предприняты лишь благодаря визуальному наблюдению за пленником, то после прослушивания обсуждаемых вариантов побега в этой пещере можно остаться жить до самой смерти.
– Ну почему именно в этой пещере? – пытался рассуждать сытый Гегемон. – Следящие за нами силы могут двигать пласты пород, перекрывать ущелья и создавать переходы на другие, не менее тучные пастбища с лягушками, улитками и даже грибами. Надо только понять, почему подобное вообще происходит. Ведь если нас и в самом деле свели как пауков для поединка, то в данный момент, когда мы заключили перемирие, наши тюремщики могут нечто новое измыслить. Как бы не гораздо худшее.
– Ага, как раз твой профиль, – не удержался Дмитрий от напоминания «кто есть кто». – Так что выдвигай варианты – и будем думать, что им противостоять.
Вариантов оказалось несколько, и все с отличным живописанием престарелый трибун поведал своему непримиримому врагу. И к большому сожалению, все они могли быть осуществлены без особого труда. Ибо магические силы обоих Торговцев аннулировались не только при попытках уничтожить друг друга, но и в любой иной ситуации, не нравящейся тюремщикам. Кстати, при общем обсуждении так и не смогли понять, почему Врубу (или кто тут так распоряжался) не лишил сил Крафу во время подготовки пролома в месте удара предполагаемой волны. Больше всего подходила либо попытка подержать в неведении до сражения, либо полная бесполезность пролома именно в том месте. Ведь и притока воды не стало, и полости могли оказаться чуть позже засыпаны наглухо.
Предположения о причинах пленения радовали еще меньше. По одному из них, погибшего в бою препарировали и изучали внутренний состав под микроскопом. По второму, препарировали труп, а с живой особью проводили иные опыты, при описании которых Светозаров чудом сдержался от убийства тирана камнями. Третье предположение давало шансы на долгое проживание: за парой людей собрались наблюдать долго, тщательно изучая их психику. То есть устроили в недрах нечто вроде вивария. Четвертое – намного хуже: обучиться не только забирать и блокировать у Торговцев их магические силы и умения, но воздействовать на них так, что те становились полными марионетками.
Последний вариант Гегемон описывал особенно скрупулезно:
– Понимаешь, имея такие силы, этот Врубу обязательно захочет их усовершенствовать. Я вот, к примеру, прекрасно умею воздействовать ментально. Превращаю человека в раба и заставляю его делать все, что мне заблагорассудится. Но даже у меня не получается отобрать силу или магические умения. Я просто блокирую центр управления этими силами. Хотя всегда мечтал довести дело до конца и превращать Торговцев в обыкновенных людей. Представляешь, как это было бы здорово?! Мне даже воевать за свои идеалы и убивать никого не пришлось бы.
– Экий ты пацифист, оказывается! – ерничал граф. – Но мне кажется, сделать нас марионетками любому мыслящему существу не выгодно по определению. Зачем ему тупое дрессированное животное? Такое вытворять – надо потерять уважение к самому себе окончательно.
– Намек понял, дальше не развивай, – хохотнул собеседник. – Все равно уважаемей меня и гениальнее нет во всех вселенных.
– Да и вообще деградировать как разумное существо, – продолжал Светозаров так, словно сам сделал короткую паузу в монологе. – Поэтому сразу отбрасываем этот вариант как несущественный. Но есть ведь и другие.
– Конечно есть! Например: идет отбор лучшего воина, который потом будет отправлен с важной миссией на задание в иную вселенную. Или: существо, нас поймавшее, не совсем разумно и банально с нами играет, как ребенок с оловянными солдатиками. Кстати, твое сравнение с детьми и пойманными в банку пауками еще полноценнее. Ну и дальше: может, наш тюремщик хочет увеличить наше поголовье?
– Чушь! Тогда нас надо откармливать и предоставить компанию противоположного пола!
– А вдруг наши тюремщики не настолько разумны, чтобы видеть различия полов, и сами делятся почкованием?
– Неплохая версия, согласен. Но ты вспомни, как «не настолько разумный» кто-то отключил мою бомбу от структур и устройства контроля и похитил мои кристаллы. Такое неандерталец, а уж тем более питекантроп не сотворит. Так что отбрасываем животное, оставляем вариант с уникальным разумом, обладающим невероятной силой. Другой вариант, что он, вполне возможно, таких созданий, как мы, никогда не встречал и теперь пытается определить уровень нашего интеллекта. Смотри. – Граф Дин ткнул пальцем на свод пещеры. – Свет почти погас, но пока никаких неприятностей не произошло. Почему? Вдруг в нас признали разумные существа и теперь собираются отпустить на волю?
– Не проходит, – скривился Гегемон. – Они бы начали с возвращения нам наших вещей.
– Не все так быстро делается. Может, им надо посовещаться? Или еще понаблюдать? Может, они даже собираются с нами пойти на контакт и заговорить?
Узурпатор многих вселенных презрительно фыркнул:
– Не верю я в подобный контакт. Тут все гораздо проще и запутанней одновременно. Нас, по крайней мере одного из нас, хотели убить – это факт, и мне это понятно. Но не убили и даже оставили пока в покое – вот это меня больше всего и смущает.
– Ну и чего тут смущаться? Скорее всего, к нам продолжают присматриваться и ждут, что такого мы предпримем дальше.
– Вот именно! А мы? – Крафа развел руками в стороны в шутовском поклоне. – А наши заплывшие жиром после торжественного банкета мозги ничего толкового придумать не могут.
– Чего тут думать? Надо пробиваться через стены.
– Куда?! И оставят ли нам силы для этого?
Дмитрий немного подумал, затем ввинтил часть силы в скалу рядом с собой и взорвал ее. Получилось. Значит, сил для продвижения сквозь породу у них хватит. Другой вопрос, вернее, самый важный: куда пробиваться? По утверждениям Гегемона, он три раза уже проверил все стены пещерного комплекса и ничего дельного для выхода не обнаружил. Да и почему-то имелась уверенность: неведомые силы этих мест дадут возможность передвигаться только в одном, нужном для них направлении. Но в любом случае оставаться на месте и отъедаться скользкими окороками лягушек позволить было нельзя. К тому же у графа были большие опасения в благоразумности своей супруги и Шу’эс Лава. Наверняка они по истечении слишком большого времени начнут что-то предпринимать, а то и сами лично попрутся в недра. А чтобы и они стали пленниками Врубу – допускать никак нельзя.
Поэтому следовало переходить к любым действиям немедленно.
– Давай еще раз осмотрим все внимательно, дублируя друг друга.
– Только ментально? – посмеивался Крафа над нежеланием противника произвести пробный парный подсмотр окружающего пространства.
Любой Торговец мог это делать лишь с обыкновенным человеком, который не умел путешествовать между мирами, об этом еще баюнг в свое время сообщил, но мало ли что может твориться в этом странном по геологическим понятиям горном массиве.
– Конечно! – Светозаров и мысли не мог допустить, что придется соприкасаться с таким кровавым диктатором и пробовать согласовать удары сердец в унисон.
– Но я уже и так все осмотрел.
– Не все. По твоим же словам – весьма плохо свод и ничего не просматривал под самим озером.
– А толку нам от свода? – Вид у Крафы был такой, словно он собирался вздремнуть. – Да и сквозь воду просмотреть не получится.
– Смотря как просматривать, – прищурился граф.
Несмотря на временное перемирие, никто из противников не собирался раскрывать некоторые свои секреты или вести обучение. Например, просмотр сквозь толщу воды во все времена считался делом практически немыслимым, но благодаря своей таранной силе Дмитрию и это удавалось, пусть и не на совсем желаемую глубину. Сейчас он делал вид, что ему просто известен некий способ такого просмотра, секрет, которым он делиться не собирается. Крафа не стал скрывать удивления:
– Ты и это можешь? И ведь вижу я, что ты не старый, а вот никак не пойму: откуда столько знаний и умений?
– Места надо знать!
– Может, тебе удалось отыскать Опорную Станцию?
На такие неожиданные вопросы лучше всего отвечать встречным вопросом:
– Все твои умения – оттуда?
Гегемон так надолго замолчал в раздумьях, что показалось, он отвечать и не подумает. Но оказывается, он только прикидывал, стоит ли поделиться сведениями с врагом и какой именно толикой этих сведений.
– Некоторыми секретами нам делиться все равно придется, так почему бы и не этим? Но сразу хочу сказать не из чистого хвастовства: все свои научные открытия я творил собственными мозгами, ну а умения чаще всего вырабатывал длительными тренировками и тяжеленным трудом. Хотя побывать на Опорной Станции мечтал всегда, но, увы, не повезло. Только и отыскал о них упоминания да инструкцию по перенастройке Станции для сбора информации.
– Зато теперь знаешь, как она выглядит.
Слова графа прозвучали скорее как утверждение, но Гегемон ответил отрицательно:
– Нет. Понятия не имею. Но зато в инструкции было сказано, что любой на нее попавший Торговец опознает Станцию по нравоучительным записям на ее корпусе.
Дмитрий всеми силами постарался остаться внешне в той же беспристрастности и дышать в прежнем ритме. Ведь если враг сейчас не соврал (а врать вроде ему как бы нет ни малейшего резона), то однажды отыскать Опорную Станцию между мирами Светозарову уже повезло. Однажды он в пространстве между мирами наткнулся на короткую тропу из красных камней, а затем по ней добрался до непонятного валуна с непонятными надписями. И он даже до единого слова запомнил вычитанные там изречения, советы и наущения. В большинстве своем непонятные, они ни единым словом не говорили о более глубокой сути, да и в то время Торговец умел еще ничтожно мало. Иначе пометил бы находку навечно, обследовал бы ее сразу более фундаментально, а может, и раскрыл секрет ее предназначения.
А так, скорее всего, получается, что, наткнувшись на Опорную Станцию, потерял ее след чуть ли не навсегда.
Сейчас было страшно интересно услышать инструкцию о перенастройке или хотя бы ее суть, но и спугнуть рассказчика никак не следовало. А вот выразить презрительное недоверие его словами да косвенно показать, насколько ты далек от понимания этого вопроса, не помешает.
– Полный маразм! В каждом храме или возле каждого алтаря можно отыскать кучу заумных изречений, но все они чаще и гроша ломаного не стоят. Так что вряд ли это истинный показатель ценности объекта.
– Может, ты и прав. Но с чего ты решил, что это храм или алтарь?
– Да пусть хоть башня или пирамида! Как всегда, разумные в этом деле не имеют большой фантазии. Даже если это будет стальной астероид – все равно от него никакого толка.
– А с чего ты взял, что никакого? – Крафа выглядел в ауре словно человек, готовый вот-вот заснуть, но онемение возле уголков губ, которое просматривалось определенной структурой, разработанной Тителом Брайсом, показало, насколько Гегемон волнуется и как заинтересован.
Его более юный враг и коллега постарался разочаровать по максимуму:
– Мне тоже попадались упоминания о тех счастливчиках, которые отыскивали такие желанные объекты. И всегда им не везло: второй раз они отыскать ничего не смогли.
– Ха! Да потому и не смогли, что не знали секрета перенастройки, – ожил, словно и не дремал только что, Крафа. – Хочешь, поделюсь секретом?
Теперь фыркнул от смеха Светозаров:
– Ага! Как в той сказке: «Угощайся яблочком румяным на здоровье!» А яблочко-то отравлено. Так и видится перед глазами: нахожу я этот храм, начинаю там проводить перенастройку, а меня – раз! И превратили в контрабас! Представляю, как ты на том свете обхохочешься!
– О-о! Хвалю! Я бы до такой каверзы не додумался, – польстил Гегемон, тоже усмехнувшись. – Но сама инструкция настолько проста, что в ней никакая ловушка не поместится. Так что поделюсь. Может, в ответ и ты что полезное для нашего выхода отсюда расскажешь.
– Обмен не равнозначен! Вот если бы я мог прыгнуть к объекту – тогда да. А так… что мне толку с твоего секрета? Да и не выдумка ли он?
– Решай сам. А я все-таки расскажу.
Пересказ долго не продлился, да и в самой сути вроде не крылось чего-то смертельного. Только и следовало внимательно прочесть все надписи на корпусе Станции, а потом выбрать нужные слова и составить из них, поочередно прикасаясь к каждому, нужное приказание. Например: «Отныне я беру этот сектор под свой контроль, требую постоянной привязки к нему и передачи мне всех сведений!» Или: «Теперь я здесь командую!» А то и: «Требую подчинения только мне!»
Причем трибун решающий говорил вроде бы истинную правду, но все равно что-то недоговаривал. А что именно, догадаться было пусть и сложно, но возможно. Допустим, вначале следовало набрать определенный пароль из тех же слов. «Имею право распоряжаться!» Или: «Бойся стали – влюбляйся по-царски!» Там ведь как раз подобной мешанины слов хватало с избытком.
Могло быть и несколько иначе: вдруг так следовало провести пальцем по слову, словно зачеркивая его? А то и тыкать пальцем в каждую буковку отдельно? И опять-таки набирая вначале пароль? Вариантов – тысячи, а ткнешь не туда и не то, шутка про контрабас может оказаться реальностью.
Поэтому в итоге граф Дин сделал вид, что не поверил своему врагу совершенно. Еще и рассмеялся в лицо:
– Стареешь, пиявка, явно стареешь! Фантазия погасла, не иначе!.. Ладно, банкет окончен, отдых тоже, приступаем к работе? Ну и по ходу мне еще несколько баек расскажешь. Я тебе уже и темы придумал.
Тиран и предатель обиженно фыркнул и пожал плечами:
– В кои веки расскажешь один раз правду, и то найдется не верящий слушатель. А что за иные темы?
Они двинулись к недавно сооруженной дамбе, взобравшись на которую намеревались обследовать вначале совместными усилиями свод самой большой пещеры.
– Да разные. Например, что ты можешь интересного рассказать про Свинг Реальностей?
– Оп-па! – Гегемон даже на месте замер, оглядывая с ног до головы своего соперника. – Догадывался, что ты и об этом знаешь, но не думал, что признаешься.
– А что же в этом странного?
– Даже твой последний вопрос! Во все времена и во всех вселенных Торговцы свято блюли один основной закон: никаких записей о замке и никаких разговоров о нем при посторонних. То есть информация давалась только среди наших. А раз ты не родился полторы тысячи лет назад, то знать про Свинг ты не можешь никак.
– С чего это ты решил?! – Дмитрий даже позволил себе с издевкой рассмеяться, вкладывая в свои слова максимум уверенности. – Мне, ко всему прочему, известна туда дорога, по которой в замок может попасть даже простой человек, не Торговец.
С минуту главный тиран и злой гений Торговцев стоял и недоверчиво хмурился, а потом тоже рассмеялся:
– Да ты научился лгать с аурой правды вокруг головы! Вот молодежь дает! Вот это гений! Ты знаешь, я тебя по этой причине даже не стану убивать, как мы выберемся в пустыню. Возьму тебя в лабораторию и буду тщательно изучать.
– Возьмешь? А пупок не надорвется от большой тяжести?
– Не ехидничай и уважай старших. Потом еще не раз оценишь мою доброту.
– Ладно, «добряк», по уши в крови и дерьме! – разозлился Светозаров. – Работать будем? Давно бы так!.. Тогда ты влезай на тот край дамбы, а я на этот и начинай по моей команде экстраполировать структуру проникновения на те квадраты свода, что я укажу. – Некоторое время они работали, только обмениваясь деловыми указаниями, но потом пришлось добавить: – И не молчи даром, рассказывай о замке все, что тебе известно.
Крафа даже улыбкой не отреагировал на такое наглое, по его мнению, требование.
– Да что там рассказывать. Закрыт замок давно, нет туда хода никому.
По его тону получалось, что он сам об этом жутко сожалеет, и следовало уточнить дополнительными вопросами:
– И кто закрыл?
– Была пара идиотов, – чуть не прорычал в ответ Гегемон со злостью. – Страшно жалею, что им удалось умереть раньше, чем я добрался до ловушки.
– А кто же там теперь подкармливает зверушек? Неужели все четыре вида вымерли?
Вопрос был на проверку: знает ли враг вообще что-либо о ныне существующей кормежке, при которой животным в каждом дворе невидимые силы сбрасывали каждый день некие запасы пропитания в виде лесной дичи.
Оказалось, что Крафа не знал либо хорошо притворялся в своем незнании.
– А чего их кормить, если они магической силой замка кормились. Даже если замок перестал распространять вокруг себя энергию – просто вымерли, да и все.
– Ну да, ну да, – пробормотал Дмитрий с таким видом, словно отстранился от сути разговора. – Раньше-то от старости они просто уходили за ворота, и вся недолга. А сейчас наверняка уже в мумии превратились.
И опять Крафа зашипел в злобном негодовании:
– Что ты меня в заблуждение вводишь?! Ну не мог ты столько лет прожить, не мог! Да и я тебя не помню, хотя память на лица Торговцев у меня феноменальная. – После этих слов он замер на некоторое время, а потом-таки признался: – Тебя не помню, но вот кое-кого, на тебя сильно похожего, начинаю припоминать.
– Ха! Неужели моих братьев припомнил?
– Братьев? – с недоверием прищурился Гегемон. – А сколько их у тебя было?
– Еще чего? Может, сразу и род свой назвать?
– Конечно! Этот графский титул с собачьей кличкой – явная вывеска. Так что открой личико, не стесняйся. Все равно ведь живым до створа не доберешься. Или трусишь назваться истинным именем?
– Нисколько не трушу. Просто такая пиявка, как ты, недостойна марать это имя даже своими органами слуха.
– Даже так? Из чего выходит, что братьев у тебя нет вообще. – Крафа перешел на рассуждения вслух. – Ни одного. Сестры? Тоже нет, иначе ты упомянул бы из принципа противоречия только одного брата. Значит, сестра? А кто у нас из самых шустрых и самых молодых имел дочку и сына? Хм, думай, голова, думай! Хорошо поработаешь, еще одну корону получишь. А то и целый десяток – как знак власти над новыми мирами.
Внутренне Светозаров напрягся: его собеседник за пятнадцать веков жизни слишком уж научился по одному-двум оброненным словам вычислять логически недосказанное и затаенное. Так что с ним расслабляться не стоило. Вдруг и в самом деле именно он выйдет победителем в этом спектакле на выживание? И тогда каждое бесшабашно оброненное слово сейчас потом обернется гибелью тысяч и тысяч ни в чем не повинных людей, друзей и близких.
Кстати, попытка отыскать родственников Светозарова чисто по внешнему сходству и наличию одной сестры вообще могла напугать человека, не умеющего владеть собой и контролировать свою ауру. Благо еще, что Дмитрий не только контролировал, но и мог подкрасить свои чувства в нужную тональность. Сейчас он делал вид, что скрывает злорадство.
– Оторванной голове уже ничего не понадобится. Один из самых сильных моих братьев (в этот момент он твердо верил, что великан Шу’эс Лав его кровный брат по клану Торговцев) обещал собственноручно оторвать тебе голову и грозился проклясть всех, кто посмеет это сделать до него. Ха!
Тиран миров понял, что его затея с рассуждением вслух, которую частенько используют цыгане для облапошивания клиентов, не прокатила, и рассердился:
– Мы что, опять начинаем сражение на потеху этому Врубу? Или соблюдаем мирный нейтралитет и продолжаем работать?
– Работаем. Но и ты условия не нарушай: не выпытывать и не касаться духовных ценностей. Я ведь о твоей семье ничего не выспрашиваю.
– Да все, что угодно! – тотчас полетело восклицание. – Я тебе о своей родне до сто десятого колена расскажу. Даже о тех, кто в данное время мне родней приходится.
– Стоп! Надоедать и нудить у нас тоже запрещено. Иначе моя психика может не выдержать – и от жалости к твоим родственникам я начну в бешенстве биться головой о стену. А оно нам надо?
– Зря ты так. Мои родственники живут лучше, чем некоторые императоры, а уж короли и герцоги им только завидовать могут.
– Вот-вот, только что завидовать. А по-настоящему их или тебя кто-нибудь любит? – Граф Дин сделал паузу, взглянул на кусающего губы Гегемона и продолжил: – То-то и оно! Когда-то у тебя были друзья, были соратники, ученики и последователи, они в тебе души не чаяли, они тебя искренне любили. А сейчас что? – Он указал рукой на воду перед собой. – Ладно, вопрос риторический, можешь не отвечать. И давай, начинаем прочесывать дно озера. Время и в самом деле утекает стремительно: как бы нам не выбраться к тому сроку, когда в лягушек превратимся.
Кажется, перипетии сна Ледовой владычицы о побеге ее матери из плена и воспоминания Шу’эс Лава оказались верными и при совмещении могли дать нужное давление на психику даже такого морального урода, как Крафа. Теперь только не следовало нагло переть и пытаться развивать успех слишком стремительно. А вот чуть позже под этот психологический аспект можно будет и выспросить «товарисча» по камере, почему, где и как он содержит в плену иных Торговцев. Пока же пусть вот такие тонкие намеки о глобальном знании истины разъедают самоуверенность кровавого маньяка. Глядишь, во время какого-нибудь нервного срыва и проколется.
А может, и сам захочет похвастаться созданным в одном из миров жестоким концлагерем или неким его подобием. Потому что ни на что иное, как создать концлагерь по проектам коммунистов-фашистов, подобная тварь не способна.
Первую половину озера исследовали хоть и долго, но без желаемого результата. При этом оговорили систему своего внешнего поведения, при котором наблюдателям со стороны загадывалась головоломка на тему: «А что эти придурки пленные вытворяют?» Потому что со стороны действия людей смотрелись как плавание, игры в догонялки, купание в прохладной воде, поиск самой огромной и жирной лягушки и масса всего самого неожиданного. Но никак не тщательное исследование донного участка довольно солидного озера.
Пусть неведомый режиссер помучается в недоумении.
Но некоторые наметки на удачу появились лишь на окончательной стадии обследования этого внушительного озерка. На противоположной от дамбы стороне на глубине трех метров отыскалась короткая расщелина, которая, словно пробка в ванне, оказалась забита крупными камнями, песком и глинистой породой. Пробка была толщиной всего лишь в полтора метра и скрывала под собой засохшее русло подземной реки. Когда-то она здесь текла и шумела, а потом кто-то сделал каскад озер и вырастил в них тысячи тонн лягушек. Причем сомнения в разумной закупорке водного потока даже не возникали.
После праведных трудов возникла мысль хорошенько выспаться, а уже на утро окончательно решать, что делать дальше. Правда, оба пленника, улегшись друг от друга на сравнительно безопасном расстоянии, все-таки не удержались от окончательного обмена мнениями. Граф Дин ратовал за скорейший уход из пещеры:
– Если ударим совместными силами и одновременно, пробка не выдержит и даст течь за три минуты. Потом бурный поток нам расчистит дорогу, и мы сможем выйти на оперативный простор лабиринтов.
– Ага, мы уже по ним бегали – и что теперь имеем? – Трибун решающий советовал не спешить, выждать еще несколько дней и подождать, что предпримет главный режиссер представления. – Уверен, что наши роли в представлении еще не закончены и для нас что-то готовится.
– Вот потому и надо спрыгнуть с этого места, пока нас не засадили в банку с двойными стенками и не выставили под лучи сразу трех солнышек.
– Кстати, о солнышках: если мы отправимся вниз, то неизвестно вообще, в какие глубокие дебри попадем. Вдруг там ни лягушек, ни улиток, ни относительного тепла, ни, что самое главное для нас, выхода на поверхность. Ведь недаром нас именно сюда загнали. Вполне возможно, что и древнее русло реки просчитано и учтено как одна из версий нашего побега.
Светозаров тяжело вздохнул и озвучил очевидную истину:
– Чем дольше муха находится в паутине, тем меньше шансов у нее вырваться оттуда. Так что надо рвать когти в любом направлении.
Кажется, Гегемон понял иносказательность последнего выражения и вынужденно с ним согласился. Иные варианты пока не просматривались.

Глава девятнадцатая
СЛОН, РАЗЪЯРЕННЫЙ КОМАРАМИ

Истинный и единственной исполинский Хозяин горного массива планеты знал, что он силен. И даже догадывался, что на самом деле он еще сильней. Может, даже многократно, а то и неограниченно. Вот только жил он всегда сам, никто его не учил, родители Ситиньялло не воспитывали и наследственных указаний не оставили, а значит, доводилось ко всему приходить только своим собственным умом и врожденным соображением.
Так, например, было очень обидно осознать после периода бурного взросления, что он бездумно пустил на свой корм целую популяцию местных аборигенов. При теперешнем знании и опыте селекции он бы мог легко утроить количество местных обитателей и больше никогда не знать проблем с выращиванием высокомолекулярного органического вещества.
Но чего уж там вспоминать, коль шанс упущен и утерян.
Не совсем дальновидно он поступил и с «санитарами космоса», которые пытались «зачистить» горы по причине своей излишней агрессивности и фобии к иным, непонятным для их интеллекта созданиям. Это уже совсем недавно Подрикарчер подумал более интенсивно, обсудил проблему со всех сторон и понял, что следовало одного из пленников отпустить с определенными условиями. Дескать, остальных твоих друзей отсюда могут забрать только их самочки. Ну или как они там этих самочек называли? Ладно, пусть будут женщины. Женщины бы прилетели, ловушки бы сработали, и новая популяция аборигенов начала бы свой выпас на тучных лугах и плантациях.
Конечно, технически вооруженные пришельцы – это не аборигены с кремниевыми топорами, но что бессмертному существу даже такой взрыв, который бы сровнял гигантские горы с уровнем пустыни? Пустяк. Мало того, у Хозяина была уверенность: расколись планета на куски и мелкие астероиды – он все равно выживет. Упади эти все астероиды и обломки на одну или на все ярко светящие звезды – тоже не пропадет. Так, по крайней мере, казалось.
Да и вообще порой в сознании Ситиньялло просыпалась уверенность, что родители подарили ему этот мир в личное пользование не просто так, а чтобы никто на него не позарился, кроме него. И скорее всего, аборигенов заранее принесли в жертву на период взросления. Может быть, гигантское существо, не знающее ни своего рода-племени, ни своего предназначения, так бы и существовало бездумно, поглощая все и вся живое, до чего могло дотянуться. Но после уничтожения аборигенов и при использовании последних запасов высокомолекулярных органических веществ оно сделало важное открытие: желанные белки, оставшиеся после человека разумного, помогают ему умнеть, растить свой мозг и устранять из него какие-то мешающие мышлению наросты.
Увы, нужные белки при выращивании лягушек и прочей живности не получались.
Вот потому и появилась у него идея фикс о выращивании поголовья людей в глубоких недрах. И готовилось существо к этому событию долго. Тысячелетиями. Очень уж хотелось поумнеть и полностью прояснить свое сознание.

Но вот время прошло, и оказалось, что не все готово в царстве недр для приема и ублажения дорогих объектов массового развода. И ладно бы еще, что самочек пока не хватало, вернее, совсем отсутствовали, так еще и пойманные самцы вели себя совершенно непредсказуемо и странно. То вначале они мечтали убить друг друга и стремились к этому со всей своей не только физической силой. Но когда вдруг поняли, что лишены при атаках друг на друга своих невидимых простым взглядом структур, сразу забросили довольно интересное для Хозяина сражение. Вместо этого принялись спорить о будущих угодьях, плантациях и выпасах словесно (а о чем они еще могут спорить, мысленно спрашивал сам себя Хозяин гор, как не о корме, воде и самочках?). Причем перешли при этом на совершенно непонятный для Подрикарчера язык.
Язык был очень сложен и интересен для совершенствования в разгадывании. Но ведь для этого нужно было время! Тогда как Хозяин желал знать немедленно, о чем таком переговариваются его пленники. Но ведь, с другой стороны, подобные существа не вечны, нуждаются в частом сне, корме и отдыхе, уж это Ситиньялло усвоил давно. Так что никаких мер к инициации новой драки предпринимать не стал. Просто наблюдал и пытался расшифровать новый язык.
А два самца и дальше вели себя очень странно: после приема пищи они принялись резвиться в озере, словно лягушки во время брачного периода.
«Неужели они сумели договориться между собой и готовы разделить территории полюбовно? – дивилось бессмертное существо. – Или это у них такие ритуальные танцы перед решающим сражением? У аборигенов, как мне помнится, было нечто подобное. Жаль, тогда я не обладал такой совершенной памятью. Кстати, их прежние разговоры и обращения ко мне я понимал прекрасно, можно было попробовать и откликнуться. Особенно этому Умнику ответить стоило, он с таким азартом и готовностью предлагал любые подарки».
Подобные обещания Подрикарчера и в самом деле сильно заинтересовали. Если Птица больше ругался за отобранные его вещи и злобно употреблял для этого слишком уж сложные обороты, то Умник только посмеивался и говорил, что представит Врубу все, что угодно, пусть только попросит. Хозяин помнил, что так его называли съеденные им в юности аборигены, но, с другой стороны, как об этом мог узнать ныне появившийся здесь пришелец? Об этом даже «санитары космоса» не ведали.
И простая логика подсказывала: если этот человек так много знает и так легко, с очевидной радостью и благодушием обещает все, что угодно, то он может оказать некую помощь и добровольно. Хотя бы в том же вопросе по привлечению в недра необходимого для расплода контингента самочек. Дальше этого подарка мысли Подрикарчера не двигались. Для него это считалось в данный момент пределом мечтаний.
Но с другой стороны, времени много, спешить некуда. Первый и Второй накормлены, напоены и спят, значит, можно будет уже в следующем цикле досмотреть их поединок, развести по выделенным пастбищам, а потом… Потом можно будет и сделать попытку разговора с Умником.
«Смешно, конечно, будет выглядеть, – сам себе удивлялся Хозяин. – Я! И буду общаться со сгустком разумного белка, который я собираюсь употребить для своего усовершенствования. Это все равно как если бы эти пленники стали общаться с лягушками, перед тем как их съесть. Нет, еще мельче: с улитками, которыми питаются лягушки!..»
Неизвестно почему, но после таких мыслей сознание Подрикарчера неожиданно прояснилось, появилась бодрость и желание перевернуть горы. Сам-то он не понял, но его аморфное, многотонное тело испытало нечто сродни смеху, и эта встряска сказалась положительно на всех биорецепторах организма.
Только вот горы сворачивать было нельзя: могли пострадать пастбища с лягушками, да и сами уснувшие пленники. А вот заняться вредными, никак не поддающимися поимке летательными устройствами как раз стоило. Под хорошее настроение и охотиться в радость. С этими намерениями массивные телеса Подрикарчера стали просачиваться на более высокие уровни лабиринтов и каскадов пещер. Потому что именно там как раз и началась крупномасштабная война с жидкими заслонами из сетей, завалов и осыпей.
Вообще-то Хозяин мог единовременно заниматься сразу несколькими делами и следить, а то и воевать с десятком объектов одновременно. Хотя и в этой его многогранной раздвоенности интеллекта существовал предел. В данный момент он несколько отвлекся на сражение самцов, а впоследствии на детальную синхронизацию обоих новых языков общения, поэтому не слишком присматривал за обороной на верхних уровнях. Вот потому и весьма удивился, когда осознал, что рубежа обороны как такового уже не существует. Все обвалы спровоцированы, осыпи – тоже, а сети, настроенные хватать и уничтожать все, что движется, уничтожены сами. И самое поразительное: механических устройств в недрах оказалось десятикратно большее количество, чем прежде!
К летающим агрегатам добавились ползающие, вгрызающиеся в твердь пород, плюющиеся кислотами, огнем, едким газом и все разрывающимся железом. И все они действовали удивительно синхронно, в едином командовании, подчиняясь единым направлениям и весьма удачно, не просто подстраховывая друг друга, но и быстро откапывая своих металлических сверхпрочных собратьев из-под любых обвалов или оползней. Ну а само направление просматривалось более чем четко: вниз! К тем самым дремлющим после сытного ужина и водных процедур самцам.
«Они, конечно, не пройдут, – не сомневался Подрикарчер, но тут же вынужден был признать: – Хотя такой высокой организации у „санитаров космоса“ не было и в помине. А настойчивость вообще достойна восхищения. Пара циклов, и эти устройства таки доберутся до моих пленников. И по пути такого натворят!..»
Вот последняя мысль неожиданно и впервые за одиннадцать тысяч лет пробудила, а вернее, родила такое банальное чувство, как жадность. Все-таки плантации улиток создавались веками, каскады спокойных и тихих озер – тысячелетиями. Тучные стада лягушек – сколько Ситиньялло себя помнил. И как только он представил себе те завалы, которыми придется наглухо уничтожить механическую армию вторжения, ему стало плохо. Это наверху ничего страшного, там сухие от жара пещеры, и там ничего не растет, а внизу – плод всемерных усилий, личного гения и смиренной, старательной кропотливости. И вот из-за каких-то двух самцов, не способных к почкованию или репродуктивному размножению, все, что нажито непосильным трудом, пропадет?!
«Нет, все, конечно, не пропадет, – пытался сам себя успокоить Подрикарчер. – Десятая, нет, даже сотая часть имеет риск оказаться несколько в нерабочем состоянии. А что тогда получается? – Считать он умел феноменально, поэтому сразу подсчитал, сколько лягушек погибнет, сколько озер будет заболочено мхом и в итоге какой неурожай банального, пусть и не с человеческих тел белка не попадет для пропитания гигантского тела. – Ой! Да так мне и с голоду помереть недолго!» – вопило бессмертное существо, впервые попавшее под кошмарный каток паники. По здравому размышлению ему для нормальной подпитки хватило бы и одной миллионной своих неохватных запасов, но…
Жадность уже проснулась! Паника эту жадность удачно оседлала, ну и само благоразумие оказалось несколько затоптано в этой сутолоке мыслей и желаний. Существо впервые подумало, что пленников держать может оказаться себе дороже. Пусть при разведении людей и получится лучший белок, пусть это и поможет очистить сознание полностью, но и свои труды пускать насмарку никак не хотелось. А значит, имелось только четыре варианта развития событий.
Первое – отпустить пленников и потерять шанс очистить сознание от непонятных помех. Второе – уничтожить механическую часть вторжения и оказаться на грани голодного существования. Третье – дождаться все-таки самок и заняться выращиванием людей, не считаясь ни с какими потерями. Ну и четвертое – создать новое оружие для борьбы с агрессорами.
Почему-то вдруг Подрикарчер вспомнил, что он чрезвычайно могущественен.
«Зачем мне разрушать свои горы? Если я могу разрушить все, что летает и движется! Только вот как бы сделать? – Пока он раздумывал над этим, несколько его частей выползли под палящие солнца и стали фокусировать псевдоорганы зрения на окружающем пространстве. – И что там творится в пустыне? О! Неужели и самочки все-таки пожаловали? Как кричали эти придурки „санитары“, когда уничтожили огнем одну из моих сетей? Ах да: „Ура, ура, ура!“»

Глава двадцатая
ПОДЗЕМНАЯ ВОЙНА

Подготовка к спасательной операции прошла с таким напряжением и хлопотами, что оставалось только удивляться, как она вообще подступила к финалу.
Ко всему прочему еще и письма из странных линий успели расшифровать. Частично, правда, материала не хватало, но все-таки. В этих письмах некие инопланетяне, дающие свои, но только им понятные координаты своей вселенной и называющие себя «санитарами космоса», предупреждали о немалой опасности, проживающей в недрах. Хотя перевод не мог блистать совершенством, но это вот слово «проживающей» несколько насторожило ученых. Зная про аборигенов, можно было заподозрить их в попытках напугать пришельцев с иных галактик, но здравый смысл преобладал в рассуждениях, и Тител Брайс во время завершающего инструктажа обратил на эти письма особое внимание.
– Мы даем вам несколько автоматических дешифраторов, которые при нахождении подобных посланий уже легко на базе имеющегося анализа проведут конечную вычитку имеющихся и перевод новых писем. Но уже ясно, что внутри могла таиться или некая болезнь, или некое опасное существо. Ведь недаром на планету заглянули исследователи с таким звучным определением. Поэтому постарайтесь, находясь в толще массива, забрала сюртуков не открывать до полного выяснения обстоятельств. Ну и выжигайте все, что шевелится или летает по воздуху.
Инструкции были приняты, хотя работать пришлось в начальной стадии операции только одному, пусть и большого размера, но все-таки человеку. Ведь баюнг расположением внутренних органов ничем не отличался от хомо сапиенс.
Шу’эс Лав с тяжеленными карликовыми танками намучился как никогда в жизни. Даже в несколько облегченном состоянии они оказались такими нетранспортабельными через межмирское пространство, что можно было надорваться. С воина древности сто потов сошло, пока он забросил пятнадцать наиболее тяжеленных объектов на раскаленную планету. И только потом, облачившись в свой сюртук с системой охлаждения, он начал доставку комплектующих батарей и боезапаса для самоходного оружия. Следующими пошли более легкие устройства, часть которых грузилась на танки, а часть отправлялась к горам самостоятельно. Хотя вес самоходных разрушителей со щупальцами-манипуляторами, геологических роботов и некой универсальной, многопрофильной тележки под названием робот-катун тоже были на пределе по шкале грузоподъемности. И только напоследок были переброшены заплечные ускорители и армия живой силы по утвержденному списку: графиня Александра Светозарова – одна штука; пегас Вихрь – один штук; наездница, тоже графиня и тоже Светозарова, но уже Елена, – одна штука; барон Курт Вайсон, знаменитый воин не менее знаменитой группы боевиков «Третья», – тоже один штук.
В итоге ходок пришлось великану сделать невероятное количество: более двухсот. Себя он утешал только тем, что приговаривал:
– Ничего, ничего! Обратно все эти железяки пусть сам граф и переносит!
Самое легкое и приятное в этой изнурительной работе оказалось перенести пегаса. Его и в самом деле только и следовало взять за узду возле самой головы и шагнуть вперед. Умное животное, а скорее всего, даже полуразумное (если не больше!) синхронно шагнуло вместе с Торговцем, а оказавшись в раскаленном мире Огненной Патоки, тут же окуталось еле заметным облачком какого-то защитного поля и стало терпеливо дожидаться свою хозяйку.
Вернее, не хозяйку, а подругу, если судить по тем отношениям, которые сложились между Вихрем и Еленой. Если она чего-то хотела, то вначале долго доводила свои просьбы посредством слов и эмоций прямо на ухо крылатому чуду, потом тот раздумывал и отлично понимаемым фырканьем либо соглашался, либо показывал, почему он этого не хочет. Фырканье, конечно, нельзя было назвать неким языком пегасов, между собой они общались практически беззвучно, но как метод общения с человеком, тем более ощущающим этот язык эмоциями, подходил прекрасно.
К слову сказать, никакого иного способа управления, кроме уговоров, пегас не признавал. Та же уздечка кардинально отличалась от подобной, применяемой на лошади. Никакого мундштука с грызлом, мешающего пегасу во рту или ограничивающего его свободу. Лишь красивые, изукрашенные несколькими каменьями ремешки, которые только подчеркивали изысканный облик благородного животного и являли единый комплект с уникальным по отделке нагрудником, да и всей подпругой в целом. Ну и сами поводья только и служили для лучшего удержания наездника в седле.
Что еще позволил погрузить на себя Вихрь, да и то лишь после объяснений Елены, так это переметные сумы с оружием и двухдневным сухим запасом провизии для себя. Оружие подбиралось лишь то, которым за последние недели сестра Дмитрия научилась управляться в полном объеме. Причем не только по графе «разборка – чистка», но и по умению поражать даже движущиеся цели. Здесь уже вся заслуга в обучении принадлежала двум людям: барону Курту Вайсону и мастеру-оружейнику, который заправлял замковым арсеналом и относящимися к нему многочисленными тирами. Причем в обучении этими двумя прославленными воинами использовались структуры закрепления навыков, созданные не кем-нибудь, а самим Верховным целителем. Подобные артефакты имелись не у каждого императора мира Зелени.
Все воины мини-армии имели по две свирели, блокирующие ментальное воздействие на разум, основную и дублирующую. Так что главного врага, вернее, его ментальной атаки никто не боялся. Для защиты от физической опасности извне, газов и яда тела были облачены в пуленепробиваемые сюртуки и оснащены заплечными ускорителями. Даже великану, весящему за двести пятьдесят килограммов, успели сделать синхронизированный тандем из двух устройств-носителей, оставленных хаерсами в подарок своему спасителю. Оружие и его разнообразие тоже являлось бы причиной для острой зависти любого боевого подразделения. То есть суммарная ударная сила отряда выглядела очень внушительно.
Чего нельзя было сказать про моральный дух и взаимопонимание в самом отряде между его членами. И главным яблоком раздора все-таки была именно Елена. С ее участием в экспедиции спасения Александра так и не согласилась окончательно. Вначале она, во время все того же подведения итогов, поругалась сильно на эту тему с Тителом Брайсом.
– Что вы себе ни думайте и ни измышляйте, – повторяла графиня в споре неоднократно, – но слабый воин в отряде – это обуза и опасность для всех. А про пегаса я вообще не говорю: ему в недрах совсем делать нечего!
Разгневанную воительницу, правда, уже с некоторой деликатностью, но твердо поддержал и Шу’эс Лав. Уж он-то лучше всех остальных представлял, куда они отправляются и чем может грозить малейшая несогласованность в действиях между товарищами в одном строю.
– Если уж на то пошло, – утверждал он, – то лучше я прыгну в Лудеранский лес и спрошу у других баронов из «Третьей», не желают ли они немного размяться. Честно говоря, с ними мне будет гораздо спокойнее.
Единым фронтом против таких несправедливостей встали сам барон Вайсон, питающий к сестре Торговца неоднозначные чувства, сама Елена и непосредственно Тител Брайс, слово которого в конце концов и оказалось решающим. Понятно, что немца, при всем к нему уважении, в расчет не принимали. «Что взять с влюбленного, который стал почти тенью недавно спасенной из неволи женщины?» Его только стоило пожалеть и посочувствовать искривлению в мозгах. Кстати, по поводу тех самых мозгов Александра проходилась, нисколько не стесняясь.
А вот сестра Торговца, впервые на памяти всех присутствующих, закатила чуть ли не настоящую истерику. При этом она напирала в основном на то, что, дескать, Дима ее спасал, не щадя живота своего, и теперь она просто обязана действовать точно так же для его спасения. Все иные домыслы и рассуждения на тему сурового наказания от того же Дмитрия за упрямство, самоуправство и несговорчивость только распаляли женщину, заставляли ее излишне нервничать и вообще не прислушиваться к голосу здравого рассудка.
Наверное, именно поэтому Верховный целитель подвел итоги споров святыми для каждого врачевателя мира Зелени словами:
– Любой разумный имеет право пожертвовать собственной жизнью ради спасения другого разумного существа. – А после небольшой паузы все-таки добавил: – Так что лишать этого выбора даже своих близких родственников мы не имеем права.
Задумалась и Александра. Если бы дело не касалось именно ее супруга, она бы решительно отказалась от операции и сделала все, чтобы операция вообще отменилась. Но в данном случае места для маневров не оставалось: надо было либо отправляться немедленно, либо… Иных дельных мыслей в голову не приходило. К тому же формально отдавать последний приказ баюнгу Шу’эс Лаву имел право только Тител Брайс. Потому что великан был отдан в полное подчинение Брайсу его наставником Дмитрием Светозаровым. Ну и подруга Эрлиона, на тему как избавиться в составе отряда от закусившей удила Елены, ничего толкового подсказать не могла. Наоборот, еще и удивлялась:
«Ну и что ты так возражаешь? Стреляет она отлично, я сама в тире наблюдала, с иным оружием тоже отлично справляется. Вот с холодным у нее явные пробелы, да в рукопашной схватке она не сильна. Но ведь это запросто перекроет ее нахождение в небе над горами. Пусть просто ведет дозор оттуда, все равно пегас со своими огромными крыльями в пещерах летать не захочет».
«Ну вот, все-таки подсказала! – поблагодарила Шура подругу. – Ей и в самом деле назначу ответственный пост дежурства в небе и общую корректировку наших передвижений, если мы рассредоточимся». После чего вслух поставила последнее и категорическое условие:
– Но в отряде будет только один командир, приказания которого все остальные выполняют беспрекословно. Согласна?
Елена сразу прекратила изображать из себя невесть что и радостно отдала честь:
– Так точно!
Баюнг попытался порассуждать, глядя вопросительно на Александру:
– Мне кажется, что выбирать командира и так нет никакого смысла. Поэтому я…
Но его с непосредственностью и подкупающей простотой перебил барон Вайсон:
– Спасибо, дружище, что не стал оспаривать моих командирских полномочий! При распределении наград и медалей по итогам операции я это учту. – Наткнувшись на угрожающий взгляд супруги графа Дина, он нисколько не стушевался. – И не надо мне тыкать своими более высокими титулами, ваше сиятельство. В бою они совершенно не нужны, их всегда перевешивают доблесть, отвага, физическая сила и опыт.
Его бывшая коллега по конторе не выдержала:
– Слышь, Курт! Ты ведь только физической силой и можешь похвастаться. Относительно. А тут придется головой думать. Так что не нервируй меня, пожалуйста, и прекращай эти дурацкие шуточки. Не в бирюльки играем!
Тотчас барон перешел на свой оригинальный немецкий акцент:
– Ох уж эти русские бирюльки! Загадочные предметы, которых я и в глаза-то никогда не видел. Но как же вы любите ими укорять все время.
На это ничего больше не оставалось, как пригрозить шутнику словами, которые совсем недавно высказывал Верховный целитель:
– Ничего! Вот вернется Дмитрий, он разберется, где бирюльки, а где… – После чего самозваная командир свернула разговор в деловую колею: – Шу’эс, начинай переброску техники!
Но в душе она весьма досадовала, что от участия золовки в данной операции избавиться не удалось. Вдобавок и понимала, что страдающая отсутствием дисциплины Елена обязательно что-то учудит и во время боевых действий. Как в таких случаях бают бывалые воины: «Новичка с собой брать страшно не потому, что он ничего не умеет, а потому, что думает, что умеет все». А такие самоуверенные личности и себя покалечить могут, и товарищей по оружию.
Только и успела пригрозить барону Вайсону в те несколько минут, пока Елены рядом не было:
– Курт, старайся держать Лену на постоянной связи и под контролем. Ибо, если она что-то сделает не так, нам с тобой не поздоровится. Представляешь, как нас ее братик на лапшу раскатает?
– Главное – чтобы не на бублики! – хохотнул немец. И сразу совершенно иным тоном добавил: – Шур, да не волнуйся ты так. С ней все в порядке, и она в последнее время такие способности проявляет, что я челюстью коленки себе отбиваю. И стреляет, и прыгает, и магическими силами оперирует залихватски. Тител на нее чуть не молится, да и мы все тоже. Даже удивляюсь, почему она сама раньше от халифа не сбежала.
– Так ведь способности ее стали раскрываться лишь после вертушки с Эрлионой, – уточнила вынужденно Александра. – Уже сейчас по силам она ушла дальше Аристарха да плюс ко всему створы между мирами видит в цвете. Скорее всего, именно она и станет четвертым Торговцем в нашей компании.
– Ну вот, а ты паникуешь!
– Да потому и паникую, что в настоящем бою Димина сестра не бывала, и как она себя поведет, мы не подозреваем. И никакие потом мои оправдания «она сама» или ссылки на разрешение Титела меня в глазах мужа не оправдают.
– Ладно, не переживай. Буду следить за ней в оба и заставлю давать отчет о каждом взмахе крыльев пегаса.
После такого обещания командир отряда заметно успокоилась и, когда отряд уже в полном составе полетел к горам, стала отдавать распоряжения, основанные на предварительной задумке и на ведущемся просмотре последнего пакета собранной информации.
– Зафиксирована резкая вспышка активности неведомых сил! Они попытались атаковать большую часть нашей техники. Пока потерь у нас нет, неведомые силы, которые в том числе спровоцировали массу обвалов, вроде как отошли в глубь недр. Поэтому вначале осматриваемся в том месте, откуда Дмитрий предположительно начал движение вниз. Там наши разведчики отыскали несколько маяков-ориентиров. Елена, взлетай как можно выше и держи под своими приборами наблюдения как можно большую площадь гор. Это не массив, а будто бы головка сыра с дырками, так что как охотник, так и Крафа может выбраться наружу в любое время и в любом месте. И еще: если кто-то обнаружит именно Крафу – ни в коем случае не атаковать его в одиночку! Повторяю отдельно: ни в коем случае! Вначале звать всех остальных!
Остальные прекрасно понимали: приказ касается в первую очередь боевой единицы, летящей на пегасе. Да и сама единица поняла, потому что обиделась:
– Так мне что, вместо того чтобы уничтожить этого тирана и вурдалака, мчаться на ваши поиски?
– Мчаться не надо, просто включаешь сигнал экстренной тревоги и только после этого пытаешься атаковать с дальней дистанции. Сама понимаешь, раз узурпатору удалось от Димы уйти, то от тебя он точно оторвется.
В переговорном устройстве раздалось лишь пренебрежительное хмыканье, подразумевающее: «Это мы еще посмотрим!», но вряд ли много мнящая о себе сестра Торговца догадалась, что весь разговор и затевался только с целью на подобную реакцию. Хитрой улыбки своей невестки она видеть не могла, но теперь уже точно будет летать над горами и бдеть, надеясь первой выискать подлого Крафу и собственноручно его уничтожить.
«Зато теперь не будет рваться в недра, – удовлетворенно думала Александра и тут же благоразумно себя осаживала: – Хотя бы первое время».
Таким образом воздушный патруль остался над горным хребтом. Носящий свою наездницу Вихрь не испытывал особых трудностей с набором высоты или с охлаждением собственного тела. Только и делал, что равномерно взмахивал своими огромными крыльями да нарезал круги над самыми глубокими ущельями. Именно оттуда, по логике, и мог показаться либо «свой» либо «чужой».
Великана баюнга решили оставить в одной из самых больших пещер, которая находилась метрах в пятистах ниже уровня пустыни. Здесь было не только сравнительно прохладно, но и просторно, а боковые гроты давали надежную защиту от возможного падения сверху как сталактита, так и банального куска скалы. Такое удобное место послужило для создания небольшой перевалочной базы и пункта связи. От него дальше несколько устройств только и делали, что распыляли тончайшую, невидимую кристаллическую пыльцу, которая, оседая полосами на стенах и сводах, позволяла поддерживать связь в любой толще пород. Причем даже плотные завалы чаще всего не прерывали образовавшиеся цепочки, и в итоге любой член спасательного отряда мог всегда пообщаться с остальными.
Дальше в толщу пород Шу’эс Лав не спешил и по другой причине: начинались узкие, низкие тоннели, которые для такого гиганта могли оказаться непреодолимыми. Поэтому вниз устремились только двое: графиня Александра Светозарова и барон Вайсон. Да и попавшего в ловушку человека геологическим роботам из мира Ситулгайн будет освободить гораздо легче. А то, что ловушек полно и они готовы захлопнуться в любой момент, убедились с самой первой попытки проникновения в более прохладные и влажные глубины. Порода так и норовила раскрошиться в совершенно безопасном месте, горы песка – сыпануть из самого немыслимого отверстия, а вполне пригодные для езды на вездеходах тоннели – перекрыться как по мановению волшебной палочки кремниевыми плитами.
То есть тотальное программирование всех без исключения устройств именно на такое противостояние себя оправдало полностью. А единая, всеобщая связь позволяла не только для людей выбирать наиболее безопасные маршруты передвижения, но и тщательно оберегать каждую единицу так отлично зарекомендовавшей себя техники. Если и случались завалы, погребшие под собой идущих в авангарде бронированных разведчиков, то их откапывали довольно быстро.
Ну и в превентивных целях вовсю пользовались как малыми взрывами, так и точечной силой структур для разрушения или инициации приготовленных завалов. При этом широко употреблялись пушки с лазерной накачкой и огнеметы для уничтожения липучих, обладающих немалой силой сетей. При экспресс-анализе остатков этих сетей выяснили, что те не являются самостоятельными организмами, а неким продуктом иного, совершенно неизвестного науке существа.
Подобным обстоятельством командир отряда сильно обеспокоилась.
– Получается, что здесь некие громадные чудовища обитают? Шу’эс, – обратилась она к баюнгу, – может, ты о таких существах слышал? Смотри результаты анализа.
– Да смотрю, смотрю, – отозвался великан по связи. – Уже глаза на лоб вылезли от такого смотрения. Но только диву даюсь: как по мне, то таких существ вообще не может существовать в природе. Вы только представьте, кто бы смог вырастить на себе подобную сеть, а потом еще и «запрограммировать» ее на атаку движущихся предметов?
– А почему на себе? – присоединился к обсуждению Курт, который как раз вошел в перекрученную каверну между пластами и внимательно присматривался к стенам. – Представьте, что на глубинах с озерами имеется лаборатория и там группа ученых или каких-нибудь маньяков занимается тайными исследованиями. Понятное дело, что вокруг себя они устроили непроходимые ловушки и наделали вот таких живых страшилок из псевдоплоти. Ну и самое главное: лаборатории могли здесь быть испокон веков, и именно поэтому ни один Торговец не может шагать сюда или вырваться прямо отсюда. Возможно, граф не все высмотрел при подсмотре с Аристархом, а ведь само по себе на ровном месте никогда ничего не случается.
В его словах просматривалась житейская мудрость. И Александра вполне допускала вариант со скрытыми от всех вселенных лабораториями. Но с другой стороны, во всем этом устройстве данного мира отсутствовала нормальная логика. А именно: зачем строить лабораторию, а потом защищать ее такими дешевыми методами? Неужели только для того, чтобы заманить в глубины и уже только там уничтожить? Но ведь отряд, несмотря на мощную техническую поддержку, малочисленный. Уничтожить такой, имея фантастические средства для перекрытия телепортации Торговцам, раз плюнуть. Дальше: планета находится под лучами сразу трех солнц. Подобного, по словам ученых, вообще нельзя встретить во вселенных. А уже это да плюс невозможность перехода прямо в горы делали систему уникальной. И только по чистой случайности геометрических величин тиран Крафа выпал из межмирского пространства именно здесь. Еще странности: три частично расшифрованных письма, которые оставили неведомые инопланетяне, называющие себя «санитарами космоса». По ним получается, что они либо погибли, сражаясь, либо были жестоко уничтожены неведомым злом. Оставалось только удивляться: почему они так настойчиво стремились в недра и почему не отступили при осознании опасности? Или все-таки отступили?
«Как бы не ошибиться при поиске верного пути, – вздыхала мысленно Александра. – Да и сам Дмитрий поступил неправильно, совершил грубейшую ошибку. Мог бы и рискнуть».
Во время пребывания здесь вместе с супругой он мог бы сделать преспокойный просмотр проблемных глубин и отыскать следы Крафы, а уж тем более гипотетической лаборатории заранее. Но он даже думать запретил о просмотре по двум причинам: Торговец большой силы легко рассмотрит подсматривающие лица на большом расстоянии и в полной темноте, ну и в момент просмотра пара наблюдателей, а вернее, их тела остаются совершенно беззащитны. Их и уничтожить можно, и расчленить, и пленить определенными, совсем не гуманными методами.
Сейчас же исправить эту ошибку тоже не выходило. Хоть и другой Торговец из седой древности имелся в наличии. Ибо совершить подобный просмотр с Шу’эс Лавом не получалось по двум причинам: синхронизация невероятно разных по размерам тел не удастся, ну и возраст не позволял. Только после достижения возраста пятидесяти лет обычный Торговец мог в течение получаса проводить настройку с напарником и уходить в состояние подсмотра. То есть даже в этом чудесном умении Светозаров, проводящий синхронизацию сердец за десять, а с супругой за пять минут, оставался уникумом и сейчас, и в древней истории. А ведь тогда великих и сильных Торговцев было хоть пруд пруди. Образно выражаясь. Рассуждения и воспоминания пришлось отбросить, потому что опять заговорил движущийся на самом острие операции барон Вайсон:
– О-о-о! Какой тут у меня чудный рисунок показался. Несколько запылен, зарос мхом, часть отколота, но вполне хорош! Вот сейчас я его очищу и даю прибору считывать информацию для дешифратора.
– А где ты? – поинтересовалась движущаяся в тылах командир.
– Прошел перекрученную каверну, за ней анфилада пещерок, вторая по счету, на стене слева. А ты?
– Только вошла в каверну.
– Поосторожнее там! Не нравятся мне как-то кособоко торчащие снизу скалы, – предупредил Курт. – Такое впечатление, что они словно из-под земли выросли. Ни пород, ни песка, нанесенного древними водами, не заметил.
– В самом деле, – согласилась графиня, осторожно перешагивая с камня на камень. – Может, они со свода рухнули? Хм, не похоже.
И в следующий момент скалы у нее под ногами стали проваливаться вниз и по невероятной траектории разъезжаться в стороны!
Только постоянное состояние начеку позволило сразу же задействовать ускорители, остановить падение на глубине метров шести, а потом свечой взмыть к своду. Да там и прижаться в небольшом гроте у самой верхушки стены. А вниз было просто страшно смотреть: зубья скал не просто провалились, но и разошлись в стороны, а на глубине метров в пятьдесят блеснула чернотой водная поверхность. Через мгновение она зарябила и пошла кругами от падения мелких камней, одного карликового танка, одного геодезического робота и грузового робота-катуна, который занимался напылением состава, способствующего связи в подземельях. Еще пять устройств сопровождения просто взмыли в воздух, пользуясь своими летными качествами, а два самоходных разрушителя уцепились намертво за повисшие вертикально скалы. Подобные игрушки с манипуляторами и взрывом было сорвать сложно, если они хорошо ухватятся.
Ну и все они давали довольно яркое, приемлемое для простого глаза освещение. Так что хорошо было видно, как тоннель, приведший к данной каверне, быстро заполняется песком и мелкими камнями. А еще через несколько мгновений колоссальные скальные зубы опять стали смыкаться. Словно закрывалась гигантская пасть невиданного чудовища.
Все это время Александра скороговоркой описывала происходящее вокруг нее и не могла решиться на применение самого мощного при ней оружия: автомата, пули которого являлись конгломератом плазменной накачки и обладали разрывными свойствами. По словам Курта, он уже вернулся к провалу, который только недавно спокойно пересек, и тоже был готов открывать огонь по неведомому и невидимому врагу. И командир отряда спонтанно прочувствовала: следует как-то повредить сходящиеся зубцы.
– Курт, бьем по соединениям, держащим куски скал!
И открыла огонь. Послышалась стрельба и со стороны барона. Ну и вполне синхронно с людьми начали стрельбу технические устройства сопровождения. Частила пушка карликового танка, который вернулся с Куртом, поливали лазерными лучами и кислотой наиболее уязвимые места летающие разведчики, били низкочастотными волнами звуков самоходные разрушители.
И суммарное воздействие всего оружия сказалось: гигантская ловушка, страшно заскрипев и хрустя, так и замерла, не закрывшись до конца. А потом с еще большим скрипом зубья разошлись обратно и обвисли под собственной тяжестью. Но и после наступления сравнительной тишины в самой каверне звуки сражения не прекратились, только доносились они теперь снизу. Там довольно интенсивно вел пальбу оставшийся в целостности карликовый танк. Видимо, удар о воду погасил большую скорость падения, что и позволило боевой единице не только остаться в строю, но и, получив приказ уничтожать все, что движется и не попадает под классификацию людей, начать полноценную войну.
Чтобы лучше понять, что творится внизу, туда послали сразу два летающих разведчика, благо что пространства между до конца разошедшимися скалами это позволяли с лихвой. И вскоре некая картинка в неровных бликах прыгающего освещения показалась на малом, внутреннем экране под забралом сюртука у каждого человека.
Внизу находилась такая огромная пещера, что в нее могло провалиться десяток каверн с ловушками, расположенных рядышком друг с дружкой. Причем рукотворность пещеры бросалась в глаза сразу. Во-первых, явными тюбингами усилителей по стенам и сводам, а во-вторых, еще несколькими подобными ловушками на том же своде. Только остальные зубья-скалы все были плотно закрыты некими аналогами упругих щупалец, очень напоминающих напружиненные коренья. Поврежденные, разорванные коренья под каверной сочились подобием черного мазута, хотя по показаниям анализатора запахов скорее напоминали кровь или древесный сок.
На этом вся искусственность этого места оканчивалась. Дальше начиналась вакханалия аморфной массы, которая белесыми сгустками налипла на стенах, горами шевелящейся плоти пузырилась вокруг озера и столбами серых щупалец пыталась дотянуться до выползшего на камни карликового танка. Но тот наверняка оказался среди своих стальных собратьев самым отчаянным и везучим. Мало того что не получил при падении повреждений, так он еще, на невероятной скорости вращаясь, стрелял, сжигал, деструктировал вокруг себя все с невероятным усердием и неожиданной результативностью. Вокруг него все горело, плавилось, взрывалось, шипело, лопалось и кипело.
Ну и людям сразу же пришла в голову только одна мысль: «Вот оно – чудовище!»
Скорее всего, то самое, которое не смогли добить «санитары космоса». Скорее всего, то самое, которое организовало завалы и пыталось уничтожить летающих разведчиков. Ну и понятно, что то самое чудовище, которое могло отрезать от внешнего мира забравшихся в недра Светозарова и Крафу. В том, что супруг до сих пор жив, Александра продолжала верить без малейшей толики сомнения.
Но верить – это одно, а вот добраться и помочь – совсем другое. И если на пути выявлена конкретная преграда, то эту преграду надо уничтожить со всей беспощадностью и с максимальной эффективностью.
Поэтому командир отряда живо сообразила, как помочь одинокому танку выжечь дотла невиданную тварь. Достаточно было прикинуть расположение нераскрывшихся ловушек на своде и сравнить это с уже имеющейся картой данного участка лабиринтов. Вскоре подошедшая волна геологических роботов добралась с иной стороны и по другому тоннелю, заложила взрывчатку, и от второй ловушки остались лишь сочащиеся черной жидкостью корни. Все скалы рухнули в той части гигантской пещеры, где копошились наибольшие горы странной плоти и раздувшихся серых щупалец. После чего к провалу поспешили иные карликовые танки и стали с усердием помогать своему боевому собрату уничтожать все, что шевелится. Естественно, что и летающие разведчики не остались от этой забавы в стороне. И вскоре едкий, наверняка ядовитый туман заполнил несколько уровней громадных пористых горных хребтов.
Показания анализатора воздуха заставили обеспокоиться Курта:
– Мы-то на автономном дыхании, а если у графа что не в порядке с сюртуком?
Первым отозвался Шу’эс Лав:
– В подобных местах раздеваться для купания не стоит.
И Александра с ним согласилась:
– Дима к сюртуку питает больше доверия, чем даже ко мне. Так что с ним все в порядке. Ну а если Крафа копыта откинет, то да – трагедия. Слишком легкая смерть ему достанется. Курт! Мне кажется или в самом деле наши бравые танки закончили свою работенку?
– Ну, раз стрелять и жечь перестали…
– Будем спускаться для осмотра?
– Шутишь! – возмутился немец. – Там все кипит, гниет и бродит! Не раньше, чем на обратном пути дадим определение этому гадюшнику.
– Ну да, раз опасность устранена, следует спешить вниз. Вдруг как раз наших роботов проходки Диме не хватает, чтобы выбраться из ловушек. Эй, Леночка! Доложи, что там делается наверху? По логике вещей, сейчас дым, копоть и вонь всех оставшихся обитателей выгонят из нор погреться на солнышке. А?
Но вместо бойкого женского голоса в наушниках связи стояла гулкая тишина, нарушаемая только напряженным дыханием Курта и Шу’эс Лава. Елена Петровна Светозарова не отзывалась.

Глава двадцать первая
ПОБЕГ

Дмитрий просыпался с некоторым трудом. Словно ему мешал туман от выпитого накануне алкоголя. Поэтому как-то не сразу вспомнил, в какой он находится обстановке: голый, без оружия и лежащий невдалеке от злейшего врага всех Торговцев и многих десятков узурпированных миров. А вспомнив, мобилизовал все свои силы для тщательного просмотра и прослушивания.
Крафа лежал на том же месте, где и укладывался. Стада лягушек все так же передвигались с ленцой по влажным озерным берегам. Улитки сонно ждали, пока их употребят в пищу.
Но в этой полнейшей тишине донеслись далекие отзвуки разрывов.
«Что это? Или кто? А может, опять-таки „что“? – заметались мысли в голове. – Такое впечатление, что слышна канонада артиллерийских орудий. Развлекаться так с украденным у меня оружием у того же Врубу не получилось бы. Да и не было у меня пушки. Кто же это такой экипированный воюет? Враг – здесь. К нему помощь прорываться не может. А ко мне? Хм! Интересный вопрос! Если представить, что Шу’эс Лав нарушил мой приказ, Шура на него надавила, а Тител признал их опасения справедливыми, то баюнг вполне мог бы перебросить сюда некие силы. Опять-таки, вначале побывав здесь именно с моей женой. Перед таким риском она никогда не остановится. Но, судя по канонаде и доносящейся вибрации, война идет нешуточная. Неужели великан доставил в горы целую армию? Вряд ли. Даже учитывая мои слишком долгие провалы сна, ему никак не успеть. А вот если только одно оружие? Самоходное? Почему бы и нет! С его силищей он мог и карликовые танки сюда протащить. М-да! Как раз то, что я сам сделать не догадался!»
Понятное дело, тем более что в такой халатности его даже враг недавно укорял, но сейчас собственные упущения покаянно ударили по сознанию с особой болью. Ведь из-за его поспешности и несообразительности сейчас, скорее всего, рискуют своими жизнями самые дорогие и близкие ему люди. Без Александры попытка прорваться в недра не обойдется по умолчанию. Без Шу’эс Лава – по сути своей будет невозможна. Ну и наверняка еще с десяток человек вызвались добровольцами отправиться в это прожаренное тремя солнцами пекло. Пусть и нет среди них знакомых или друзей, но все равно сейчас там люди гибнут именно по его вине. Потому что подобная канонада на учебную не смахивает, а значит, сражение жесткое, непримиримое. При этом в той части гор наверняка пошли массовые обвалы и оползни, под которыми также могут погибнуть отчаянные воины группы прорыва.
«И все по моей вине! – корил себя запоздало Дмитрий. – Вот к чему необдуманная спешка приводит!»
Дошло до того, что, предвидя большое количество жертв среди спасателей, он пожелал, чтобы группа эта рвалась на спасение именно Крафы. Хотя опять-таки вряд ли диктатор и предатель держал в своем окружении Торговцев, могущих передвигаться за ним везде, отыскивая своего благодетеля по специальным меткам. Скорее всего, и меток этих не осталось, после того как взорвался кокон-ловушка и ободранное начисто тело Крафы выбросило в пустыне. Так что где он находится, не знал из его окружения никто.
А значит, воюют силы поддержки графа Дина Свирепого Шахматного.
С этим выводом и далекие отголоски взрывов прекратились. Исчезла малейшая вибрация, свидетельствуя, что волны обвалов или лавин тоже прекратились. Но теперь оставалось только догадываться: кто победил? Или это вообще небольшой перерыв перед следующим сражением?
В любом случае находиться в пещере полного контроля неведомых сил было бы неблагоразумно. А может, и весьма предпочтительно воспользоваться именно этим моментом? Пока тюремщик занят на верхних уровнях, будет весьма верным ускользнуть от него «под шум дождя»?
Вот только вначале следовало и тут оставить от себя сообщение для тех, кто, возможно, сюда доберется. Поэтому магическими метами, которые различал каждый знающий соратник из окружения Светозарова, он вывел на удобной стене несколько предложений: «Со мной все в порядке, собираемся бежать через дно озера на нижние уровни. Не беспокойтесь и лучше ждите меня у верхних выходов!»
И только после этого пришла пора к решительным действиям. Решено бежать из плена – значит, пора приступать к выполнению. И тут, увы, как это ни прискорбно, помощь врага все равно понадобится. Так что…
– Эй! Пиявка горемычных миров! Просыпайся!
Похоже, узурпатор и в самом деле спал, не притворялся.
Вспышки эмоций в его ауре говорили о резком приливе адреналина в кровь. Хотя голос в ответ раздался вполне спокойный и пренебрежительный:
– Никто тебя, червяк, хорошему тону не учил. Чего это ты заколотился с самого утра?
– Предлагаю немедленно устроить прорыв и уходить отсюда. Пока тут тихо, надо воспользоваться благоприятным моментом.
– М-да! Ты не граф! – с фырканьем констатировал Гегемон. – Где твои изысканные манеры? Где утренний завтрак и приглашение к столу? Плебей!
– Слышь, не нуди, а? – стал раздражаться Светозаров. – Твой завтрак везде, где ты не поленишься нагнуться, а стол – на твоих голых коленках. Тоже мне эстет!
– Вот! Подобное неприятие утреннего моциона свидетельствует о твоей несуразной молодости. Тебе тридцать, максимум сорок лет, и в сибаритстве или роскоши ты никогда не жил. Ха-ха!
Проигнорировав подобные выводы, граф встал и не спеша отправился в обход озера к выбранному для устройства течи месту. Его коллега по тюрьме сразу тоже вскочил на ноги и бросился догонять, исторгая из себя вопросы:
– А что случилось-то? Что за спешка такая? Ведь в любом случае подкрепиться нам вначале не помешает. Вдруг там внизу засуха? А то и вообще соленый океан?
– Не переживай: лягушек из этого болота вниз схлынет невиданное множество. Подхватим по парочке, когда поймем, что вышли в разветвленные лабиринты.
– А если бы я остался завтракать? Ушел бы без меня?
– Запросто, сил бы хватило, – признался Дмитрий. – Лег бы на дно, ударил по пробке непосредственно силой и повалился бы вниз вместе с потоком.
– Ох ты какой рисковый! А если бы зажало или камнями вдребезги раскатало?
– Прорвусь и сам, если ты пасуешь.
– Да нет, вместе наши шансы раз в сто выше. Но меня волнует, чего это ты так вдруг сорвался? Неспроста ведь? Или все-таки что-то случилось, пока я спал?
– Сон мне плохой приснился, – соврал Светозаров, без всякого предварительного осмотра заходя в воду и брезгливо отбросив ногами рассевшихся на берегу лягушек. – А снам я привык доверять.
Больше временный компаньон ничего не спрашивал. Метод пробоя они оговорили еще перед тем, как заснуть, теперь оставалось лишь реализовать его. Самым нежелательным было бы лишение силы именно в этот ответственный момент. Но то ли Врубу спал, то ли отвлекся, то ли не посчитал купание пленников дракой, но силы магического удара и чередующиеся с ними микровзрывы действовали в полной мере. Так что течь образовалась на дне озера быстрее, чем ожидалось. Вместо пяти управились за три минуты, а дальше уже отверстие в бешеном темпе расширяла собственным весом рвущаяся вниз вода. Вскоре уже образовался мощный водоворот, попытавшийся затянуть в себя и пленников. Хорошо, что они заблаговременно выбрались на мелководье и, стоя по пояс в воде, пытались высчитать удобный момент для побега.
Граф ратовал за более быстрый уход. Например, в момент, когда уровень озера достигнет примерной половины. Крафа – за спокойный спуск уже по следу ушедшей воды. Дескать, тогда и безопасность повышается, и осмотр боковых проходов будет в должной степени объемным.
– Все-то тебе комфорта хочется, – укорял Светозаров своего врага. – Разжирел, разленился ты в роли рабовладельца. Или забыл, где мы находимся и что нам грозит?
– Сейчас – ничего!
– Ой ли! – После чего начал с предупреждения: – Только вверх не смотри! Попробуй войти чуточку в транс.
Узурпатор так и поступил. Сосредоточился и вскоре заметил, что на своде просматриваются какие-то подозрительные шевеления и вибрации.
– Проклятье! Там что-то готовится. Неужели нас хотят угробить обвалом?
– Вряд ли. Шевеления как раз над пробитым отверстием. Думаю, как раз через минуту-две туда начнут падать скалы, а мы так и останемся в этой большой, но все-таки тюремной камере.
Крафа сразу решился на побег:
– Командуй, когда сигаем в водоворот! – Но пока ждали, поинтересовался: – А почему ты без меня вниз не прыгнешь? Глядишь, и ушел бы сам от нашего тюремщика.
– Ни я, ни ты сами не вырвемся отсюда, – полуправдой ответил граф. – Внизу еще сутяжнее придется, так что распылять силы до самого выхода в пустыню не стоит.
Конечно, вслух он признаваться не стал, что предпочитает врага держать поближе к себе и уничтожить при первой возможности. Давать шанс узурпатору на прорыв к своим мирам – значило потерять его надолго, а потом иметь страшные неприятности. Но вначале следовало вырваться из лап непонятных местных хозяев.
Кажется, и сам узурпатор думал примерно так же, только по отношению к противнику. Потому что выдавил сквозь упрямо сжатые зубы:
– Ты прав!
Вода спадала довольно резво, уже трети объема озера как не бывало. Да и судя по резко увеличившейся воронке, дырка в донной части расширилась еще больше. Пленники тоже чуток опустились, стараясь находиться в воде по пояс. Но даже дожидаться опускания уровня до половины Светозаров не стал:
– Пора!
И первым нырнул в направлении водоворота. Понятное дело, что риск существовал огромный. Могли, к примеру, в этот самый момент рухнуть заготавливаемые для падения куски свода. Потом неведомые тюремщики могли аннулировать магические силы пленников, тем самым лишив их так необходимой личной защиты. А это тоже при стремительном сплаве по древнему руслу – явная смерть от ударов о камни и боковые стены.
Но выбирать не приходилось, Светозаров был твердо уверен в немедленном уходе из этой пещеры любыми способами. Да и его враг, несмотря на споры и иные предложения, с подобной поспешностью был согласен. Видимо, за полтора тысячелетия прожитой жизни его чувство приближающейся опасности тоже развилось до возможного максимума. И сейчас эти два непримиримых врага, почти касаясь друг друга, а потом и сталкиваемые бурным течением, понеслись по кишке древнего русла.
Большим благом наверняка оказались многочисленные отнорки, трещины, боковые проходы, а то и старые ответвления русла. По этой причине основная масса воды не лилась одной струей, а рассасывалась в стороны, довольно быстро обмелев и прекратив свое стремительное движение. Иначе в конце слишком длинного сплава никакие магические щиты не смогли бы сохранить Торговцев от гибели. Но и так ранений на теле, глубоких царапин, сильных ушибов оказалось предостаточно.
К удивлению обоих, судьба и течение их не разбросали далеко друг от друга. Выплеснулись беглецы как раз на соединении используемого русла с еще одним. Там реки как таковой не было, а только сочился небольшой ручеек, зато сразу пришла мысль: поднимаясь по иному руслу и придерживаясь ручейка, можно добраться до иных озер. Другой вопрос, что даже встать на коленки оказалось довольно проблематично.
Щиты – щитами, невероятная регенерация – тоже отлично, но без травм при таком сплаве вырваться не удалось. Вначале, по всем размышлениям, следовало просто полежать и дать возможность организму слегка восстановиться. Увы, времени на поблажки пленникам тюремщики могли и не выделить. Следовало и отсюда уйти, и следы за собой запутать. Хотя по этому поводу у Светозарова имелись кое-какие соображения.
– Вряд ли здешние хозяева настолько всемогущи, чтобы видеть буквально все и везде в своих владениях, – рассуждал он, кряхтя поднимаясь на ноги и поворотами корпуса проверяя, не сломано ли что-то из костей. – Поэтому предлагаю не мчаться сломя голову в любом направлении, а отыскать такое место, где нет в первую очередь воды, а потом уже и лягушек с улитками и мхом.
И с этими рассуждениями Крафа, отплевавшись от воды и песка, согласился:
– Хоть ты и не граф по происхождению, но и тут прав. У меня тоже в голове манечка засела, что эти жирные лягушки за нами следили. Вот только не пойму: вода здесь при чем?
– Да при том, что за водой местные силы следят в первую очередь и держат под неусыпным контролем. – Дмитрий перестал ощупывать бока и сделал первые шаги. – Там, где она есть, у них может быть некое подобие глобальной связи.
– Глубоко копаешь. – Пошатывающийся Крафа пристроился за компаньоном и тоже двинулся в путь. – Но вспомни верхние уровни, там, где ты за мной гнался. Кто там рассасывал мои ловушки? Кто устраивал нам козни и делал завалы? Похоже, что и наше движение направлялось заранее и строго выверенно. А ведь там не было воды! И живность с мхом отсутствовали начисто.
На подобные, но вполне верные замечания тоже нашлись объяснения:
– Там, наверху, таких, как мы, или кого угодно ждали давно, а то и всегда. Так что, скорее всего, система загона, ловли и оповещения как раз там самая обширная, сложная. А вот на больших глубинах, да еще и там, где ничто не живет, не растет, какой смысл организовывать системы связи и наблюдения?
Теперь Гегемон задумался надолго, видимо, соглашаться с такими выводами ему не давали какие-то знания или наблюдения. Но когда они дошли до очередного разветвления русел, выразил свое согласие:
– Ладно, поступим по твоему усмотрению. Кажется, тебе везет, или в самом деле предчувствие вместе со снами лучше направляют на путь истинный. Тогда нам сюда?
Новое русло с небольшим подъемом отходило резко вправо. Но в нем проточной воды не замечалось, хотя вездесущего мха и бессловесных улиток хватало. Скорее всего, они питались влагой от ручейка. А вот что там дальше? За поворотом?
И только пройдя метров пятьдесят, беглецы убедились, что идут верно: пропали все намеки на влагу, исчезли даже клочки мха, и стало сравнительно сухо. Правда, могло оказаться, что данное русло перекрыто давно и наглухо и что впереди лишь тупики, но, с другой стороны, почему бы и не попытать счастья в поиске выхода? Ведь не по всем же ходам, пещерам и протокам вымершие давненько аборигены устроили болота для разведения корма. Горы огромные, воды – мало, где-то обязательно царит засуха. Именно такое место и пытались отыскать компаньоны по несчастью.
И еще через час таки отыскали отличное местечко, которое опытные спелеологи наверняка бы назвали пещерным раем. Несколько анфилад, масса путаных переходов, несколько тоннелей смыкались на громадный комплекс пустот. Причем в этих пустотах при всем внимательном осмотре не обнаружилось ни единого свежего обвала, ни свежей осыпи, да и подстроенных ловушек, сколько ни старались, высмотреть не удалось.
Уселись, расслабились… Ну и вполне естественно, что злобный узурпатор не упустил случая поворчать и покапризничать:
– Ведь предупреждал: любую деятельность надо начинать с сытного завтрака. Еще лучше – с обеда. А теперь что? Будем бросать жребий, кого первого пустим на корм?
– Не хочу травиться, – поморщился граф. – Ведь от твоего мяса не существует противоядия.
– Ладно, четыре – четыре! – вел какой-то свой подсчет Крафа.
– Тем более что до «столовой» не больше часа ходьбы в самой целебной атмосфере. Как раз прогулка придает отличный аппетит.
– Ты так считаешь? Ладно, оставлю тебя на крайний случай. Ты для меня гораздо ценней в нежеваном виде. Но раз тебе спать не хочется, а до обеда еще далеко, то, может, обсудим одну интересную тему?
– Смотря какую, – без всякой охоты отозвался граф. Ему хотелось посидеть в полной тишине и прислушаться: не раздадутся ли новые отголоски взрывов.
– Самую актуальную. – Крафа уселся как можно удобнее, вытянул ноги вперед и только после этого продолжил тоном лектора: – Тема: «Почему в данном горном массиве нет ни одного створа?» И сразу дам свои предварительные выводы: мне кажется, что во всем виноваты уникальные составы местной породы. Я хорошо разбираюсь в геологии и большинство минералов, руд и сплавов определяю чуть ли не на ощупь. Поэтому готов утверждать, что здесь имеется некий состав, уничтожающий стыки между мирами и переходы в межмирское пространство. Если ты хоть что-то понимаешь в геологии или имеешь другие гипотезы, присоединяйся к диспуту.
В повисшей глухой тишине ничего похожего на взрывы и вибрацию не ощущалось, да и с другой стороны, нежелательно, чтобы враг догадался о возможной помощи, поэтому Светозаров согласился:
– В геологии я тоже разбираюсь нормально. Только почему ты считаешь виновником именно состав породы? Вдруг здесь искусственная аномалия? Созданная теми, кто оставил письма-послания?
Прения по теме были открыты.

Глава двадцать вторая
ВЫПАДАНИЕ ИЗ СТРОЯ

Елена никак не могла понять, почему невестка так настроена против нее, вернее, против ее участия в спасательной операции. Ведь по собственным ощущениям и понятиям она стала настолько сильной, умелой и разносторонне развитой, что, кажется, могла бы теперь уничтожить своих похитителей собственными руками. Не используя при этом даже оружие. А уж с оружием, да тем, которое сейчас при ней, она могла бы справиться с целой армией негодяев.
А если прибавить к этому комплекту знаний, умений и экипировки еще и Вихря, то недавняя рабыня сама себе казалась самой непобедимой и самой независимой воительницей во всех вселенных. На фоне этого самолюбования даже сильные чувства к Курту как-то меркли и теряли яркость. Хотелось и ему, и всему миру вначале доказать, какая она стала отважная, ценная и незаменимая. А тут Шура ее поставила на место, куда обычно определяют самых несмышленых новичков. Обидно! Но! Все-таки в операции участвует, да еще и вместе с красавцем пегасом.
И теперь можно посмотреть, кому повезет больше!
Елене страстно хотелось и брата спасти, и подлого Крафу пленить. А что?! Мощнейший парализатор при ней, оружия хоть отбавляй, да и заплечные ускорители позволят пролететь даже в таком месте, куда Вихрь не протиснется из-за своих внушительных габаритов. Осталось только внимательно всматриваться вниз, чтобы сразу заметить любое существо, неосторожно выбравшееся под палящие лучи сразу трех солнышек.
«Хотя какие они палящие? – удивлялась женщина, присматриваясь к показаниям забортной температуры на своем забрале. – Греют только, да и красиво как!.. О! Семьдесят шесть градусов! Ну вот, даже такая надежная техника порой подводит. Или это мне из-за сюртука не верится? Вихрь! – мысленно прокричала она, когда хотела, чтобы летающий конь ее услышал. – Тебе не жарко? Может, хочешь в тень?!»
Пегас на лету чуть повернул голову, покосился на наездницу глазом и единым образом, словно в одном слове, послал сообщение:
«Мне хорошо. Полет прекрасен. Я люблю высоту. Я люблю тебя. Не беспокойся».
Из чего так и не прояснилась истинная забортная температура. Но Елена все-таки благоразумно воздержалась от желания чуть приоткрыть забрало или снять с руки перчатку. Не хотелось собственным телом проверять истинность неисправных показаний.
Как раз пошел очередной обмен мнений между тремя спасателями, находящимися в недрах. Помех не было, особых трудностей – тоже, так что Елене, рассекающей в высоте на крылатом красавце, стало опять скучно:
«Ну вот, все чем-то заняты, а меня опять оттерли на десятые роли. А ведь как я помогала той же Шуре, стоя на Тропе и уводя кайреги в их мир. Тогда она на меня чуть ли не молилась, так радовалась помощи. А сейчас за все время только два раза спросила, что я тут вижу. А что тут увидишь? Все те же унылые горы и бесцветные ущелья. Ни одной зеленой точки куста, ни одной травинки. Как все выжгло, однако! Может, и в самом деле там везде эти семьдесят шесть градусов выше ноля?»
За последний месяц своего интенсивного существования Елена выучила и узнала столько, что вся предыдущая жизнь ей показалась только первым уроком. А использование магической силы во время приобретения знаний и развития навыков могло заставить человека и более скромного, чем она, возомнить о себе бог весть что. Знания и умения переполняли женщину с головой, а вот осознание своего места, чувство дисциплины и высочайшей ответственности ей привить не успели. Так что последующий диалог с пегасом можно было приписать скорее ветреной девчонке, чем зрелой женщине, которой тридцать четыре года.
«Вихрь! А у тебя сильное зрение?»
Все ответы летающего красавца умещались в один миг, но раскладывались на много предложений:
«Я вижу все. Мое зрение различает каждый камешек в пределах видимости. Я не просто вижу. Я чувствую пространство».
«Ой, как здорово! Ну а если вдруг внизу появится мой брат Дима, ты его увидишь? Ты его узнаешь?»
«Обязательно. Не сомневайся. Дима спас мою мать. Я его люблю. Он мне знаком, как и ты. Я понимаю, что вы – от одной матери».
«А ты понимаешь, что мы сюда его прибыли искать? Он в этих горах потерялся».
«Понимаю. Смотрю. Ищу. Буду рад его увидеть».
«А если мы по очереди залетим в самые большие пещеры и осмотримся внутри?»
«Как скажешь. Решать тебе. Можем залетать, можем осматривать».
«Ой, Вихрь! Ты просто прелесть! Ты самый красивый и самый сильный пегас во всех вселенных! Я так рада, что мы с тобой дружим! Давай начнем проверять вон с той огромной пещеры».
В некотором роде летающий конь оказался даже умнее восторженной и взбалмошной женщины:
«Интимная подруга Димы будет волноваться. Твои друзья нас потеряют. Ты их перестанешь слышать. Они тебя тоже не услышат».
«Ничего страшного. Это ведь будет лишь в тот момент, пока мы будем осматриваться в пещере. Отбрось сомнения, мой верный друг! Вперед! Мы должны отыскать Диму первыми!»
Если бы пегас показал себя озадаченным, как человек, он бы почесал себе голову крылом. Но так как подобные жесты ему природой не предусматривались, а мыслительного статуса из-за крайней юности для спора или дискуссии с человеком не хватало, он решил довериться подруге и выполнить ее просьбу. И сразу же в плавном вираже стал снижаться к могучим вершинам.
Только хорошо видимых пещер просматривалось с избытком, так что разнообразия действий могло хватить надолго. Все-таки так намного интересней вести поиски, ныряя вниз и взмывая в небо, чем, нарезая огромные круги, патрулировать над одним и тем же участком. Вот летающее чудо и вошло в азарт: на огромной скорости неслось к очередному темнеющему зеву и под восхищенное попискивание наездницы, успев рассмотреть внутренности своим многопрофильным зрением, влетало в пещеру. Если была возможность, делал там парочку рискованных пируэтов, от которых Елена визжала с восторгом и прижималась всем телом к гриве. Если внутри пещеры было тесновато, Вихрь просто приземлялся, разворачивался обычным способом и вновь устремлялся наружу.
В некоторых пещерах было жарко до невозможности. В некоторых царила сравнительная прохлада. И именно в последних Вихрь стал делать короткую, но обязательную остановку. Хоть он и обладал умением защищать себя от высоких температур, но пребывание в прохладе позволяло хоть немного отдохнуть и восстановить запас собственных сил естественным образом. Когда в тебя не бьют лучи сразу трех горячих светил, гораздо приятнее просто пройтись копытами, чем непрестанно махать крыльями на постоянной жаре.
Вот пегас и прохаживался, а уже успокоившаяся Елена со всем тщанием пыталась высмотреть любые признаки жизни в наиболее темных углах. Один раз по совпадению, как раз на перелете, в наушниках раздался очередной вопрос Александры:
– Леночка, что там у тебя?
– Пока ничего не видно, командир! Продолжаем патрулирование! – четко, пусть и чрезмерно залихватски ответила наездница.
Может, невестка, не будь так занята внизу, и уловила бы в тоне излишнюю браваду. Но так как сложностей в подземных переходах хватало, она занималась именно ими, а золовку опять на какое-то время оставила в покое. Курт так вообще пока только прислушивался, но сам с воздушным патрулем не переговаривался. Видимо, считал обстоятельства для лишних слов неподходящими.
«Вот как здорово все получается! – радовалась Елена Светозарова, тоже совсем недавно ставшая графиней. – И себе достойное занятие нашла, и Вихрю – развлечение! Верю, мы обязательно вместе с ним что-нибудь или кого-нибудь отыщем!»
Ну и в пятьдесят третьей по счету пещере они и в самом деле что-то нашли. А точнее, они нашли их. И как любил верно квалифицировать подобные поиски сам Дмитрий Петрович Светозаров Дин Свирепый Шахматный и прочее, прочее: они – это приключения на свою задницу. Хотя вначале все показалось довольно романтическим и таинственным.
«Эелейнд! – именно так звучало в произношении пегаса имя его любимой и единственной наездницы. – Почему ты не отвечаешь на вопросы Хозяина сама? Он спрашивает меня. У меня отвечать не получается. У меня мало информации».
«Кто? Хозяин? Какой и откуда он взялся? – вначале не поверила женщина. – Объясни мне, пожалуйста, более ясно».
«Спрашиваю. Уточняю. Пытаюсь понять».
Замерев на одном месте, Вихрь прял ушами и поворачивал голову во все стороны. Словно пытался понять, откуда к нему доносятся хорошо слышимые им, но не улавливаемые Эелейнд объяснения. Наверняка и сам при этом общался с невидимым существом. Через некоторое время он смог значительно прояснить обстановку и для настороженно замершей в седле наездницы:
«Хозяин здешних гор. Его зовут Подрикарчер Ситиньялло. Он хочет с нами познакомиться. Свое имя я назвал. Он хочет узнать твое».
При таких вежливых вопросах да совсем недалеко находящемся открытом зеве пещеры Елена не заподозрила ничего плохого или опасного. Наоборот, подумала, что неизвестный джентльмен мог бы оказать неоценимую помощь в поиске родного брата.
«Можешь ему сказать мое имя. Но почему я его не слышу? И почему он не слышит меня?»
Крылатый красавец, тоже вполне спокойно, если не с интересом относящийся к ведущемуся через него диалогу, отвечал с большой задержкой:
«Он не умеет говорить хорошо на общем человеческом языке. Но обмен образами он может вести только через меня. Я его слышу и тебя. Он – только меня».
«А общие звуки и речь он слышит?»
«Конечно. Он будет рад услышать твой голос. Он обещал все понять, если общение будет на нашем языке мыслей. Этот язык Хозяину знаком. Говори».
После чего Елена вполне естественно заговорила вслух:
– Привет! Не знаю, кто ты, но я буду рада с тобой пообщаться.
К сожалению, ответы приходилось дожидаться через посредника, через Вихря:
«Хозяин приветствует Эелейнд. Хозяин рад возможности общаться с представителями иного разума».
– Надо же! Господин Подрикарчер Ситиньялло, так вы – местный житель?
«Да. Хозяин здесь живет и правит своим царством. Он приглашает нас у него погостить. Он обещает огромные пастбища, на которых много корма. Он обещает много воды и много растительной пищи».
– О! Весьма лестно слышать такое приглашение! – вроде бы радовалась Елена, но в то же время стала задумываться над таким нежданным открытием целого царства. – Но у меня вначале есть к уважаемому Хозяину несколько вопросов. Не соблаговолит ли господин Подрикарчер на них ответить?
Кажется, такое уважительное, обходительное обращение-просьба очень понравилось местному царю. Потому что от него вскоре поступило разрешение спрашивать о чем угодно и сколько угодно.
Знал бы он, о чем у него спросят!
Да, скорее всего, и сама наездница не ожидала от себя подобных вопросов. Причем задавала она эти вопросы один за другим:
– А где ваши дети? Сколько их у вас? И живут ли с вами ваши родители?

Глава двадцать третья
СМЕНА ПОЛИТИКИ

Громадное создание знало о себе очень мало. Ни аборигены, ни «санитары космоса» ничего о нем тоже не знали и не могли осветить ситуацию на тему происхождения, размножения и родственных отношений с иными, подобными Ситиньялло существам. Поэтому вопросы человеческой самочки, прибывшей на летающем существе, ввели Хозяина если не в стопор, то уж точно загнали в некий тупик. Что ответит, он даже представить себе не мог. Вначале. Потому что, чуть поразмыслив, решил сообщить о себе все, что смутно осознавал. Причем сделал это по причине логического вывода: «Задавая вопрос, можно сопоставить ответ с собственными знаниями. Вследствие чего знания увеличатся. А потом можно поделиться этими знаниями с тем, кто отвечает».
Хотя изначально попытка вступить в контакт проистекала от банального желания поймать человеческую самку вместе с ее чудным, оригинальным летуном-носителем. Но пара слишком стремительно залетала в каждую пещеру и так же стремительно покидала ее, а личных сил Подрикарчера на верхних уровнях оставалось совершенно мало, передислоцировать свои мощности настолько быстро даже ему было не под силу. Сразу ударить по ним ментальным ударом повиновения не получалось, как не поддавались подобной легкой атаке Птица с Умником. Но те просто были могущественны своей внутренней магической силой, а здесь было нечто иное. Как только начиналась попытка воздействия на женщину и крылатого, в ответ слышалась какая-то дивная, разрушающая всю силу ментальной атаки мелодия.
Вот тогда и родилась у него идея задержать пару разумных существ отвлекающим действом, а контакт для этого подходил лучше всего. Да и подслушанный обмен не звукового, мысленного общения давал возможность и самому Хозяину действовать точно так же.
Увы, на первые призывы женщина не отозвалась, оказалось, что ментальное восприятие у нее более узкого, направленного свойства. Зато летающее существо легко вступило в контакт. Причем передаваемый пакет информации крылатого поражал уникальностью. Так раньше общаться не мог никто. Назвавшийся Вихрем стал посредником и в общении с женщиной. После чего для ускорения диалога и женщина перешла на звуковую речь, которую Ситиньялло понимал прекрасно. Другое дело, что сам он в ответ не мог изобразить звуковые формы общения, не хватало все тех же необходимых частей гигантского тела, которые могли бы это сделать. Но все равно процесс общения сразу ускорился.
Возникшая пауза после очень неожиданных вопросов женщины, которую крылатый Вихрь называл Эелейнд, не слишком сказалась на результативности ведущегося контакта. Причем на каждый вопрос Подрикарчер отвечал по очереди и довольно обстоятельно:
«Где мои дети? Да их у меня нет совсем. И я даже не знаю, могут ли быть вообще. Понятие селекции у животных и суть деторождения у людей мне понятны, но я отличаюсь как от первых, так и от вторых совершенно. Мало того, я до сих пор не знаю, к какому полу принадлежу, потому что никаких половых признаков у меня нет и не может быть по умолчанию. Почкование и деление мне тоже не присущи, хотя тут я могу и ошибаться. Возможно, я еще слишком молод, чтобы размножаться тем же делением, к примеру».
В этот момент гостья и задала попутный вопрос:
– А сколько вам конкретно лет, уважаемый Подрикарчер?
К данной системе, где три солнца вообще не позволяли определить для планеты год как данность, подсчет возраста был бы немыслим, но Хозяин нахватался много знаний от «санитаров космоса» и такое понятие, как «стандартный год», который мало чем отличался от земного, ему было известно.
«Мне недавно исполнилось одиннадцать тысяч лет. – Всплеск эмоций показал, что гостья и удивлена, и поражена, и одновременно в восторге. Но слушала она, уже не перебивая, поэтому Хозяин завершил свой ответ: – Как раз из своего далекого детства я очень смутно помню, что родители у меня вроде как есть… или были. И как раз они мне и дали имя Ситиньялло. Хотя порой мне приходят мысли, что они не настолько родители в вашем человеческом понимании, как некие создатели моей плоти и моего разума. Но, не имея, кроме домыслов, никаких иных данных, я могу и ошибаться. Может, я вообще сам родился под воздействием излучения на эту планету сразу трех звезд».
– Ой, как интересно! – слишком непосредственно и ярко реагировала Елена. – И так таинственно! Только вот, мне кажется, вам невероятно скучно жить одному. Или вы все-таки с кем-то дружите?
И опять вопрос поставил Хозяина гор в тупик. Ему никогда до этого не попадало в процесс мыслительной деятельности такое понятие, как «дружба», и он решил уточнить:
«А что это такое – „дружите“? Никак не могу определить в своем словаре».
– Да это совсем просто, – охотно стала объяснять женщина. – Дружба – это когда двое или больше существ питают друг к другу огромное доверие, уважают, любят, заботятся друг о друге и во всем помогают. Вот, например, мы с Вихрем дружим сильно-сильно. Я его просто обожаю и всегда готова его и накормить чем-нибудь самым вкусным, и почистить его щеткой, и душ ему устроить. Ведь ему тяжело самому сделать подобное. А он мне разрешает себя гладить, им любоваться и общаться. А когда нам надо, то он меня еще и катает по небу, и это преогромнейшее удовольствие. Причем, когда мы летим вместе, нам радостно вдвойне, потому что мы чувствуем эмоции, мы обоюдно ощущаем радость полета, и я порой кричу от восторга, не в силах удержаться.
После паузы последовал логичный вывод: «То есть дружить – это наивысшее блаженство и счастье?»
– Несомненно! Потому что если есть друзья – любые проблемы решаются легко и быстро. Дружба – это постоянная взаимопомощь, постоянный приток новых эмоций и ощущений, а также твердая уверенность в защите и поддержке.
«То есть если тебе что-то надо, ты просишь у своего друга и он этим с тобой делится?» – стал уточнять Подрикарчер.
– Конечно! Он – со мной, я – с ним.
«А если у него нет того, что нужно тебе?»
– Не беда. Во-первых, нашими общими усилиями отыскать нужное или построить нечто большое будет гораздо проще. А во-вторых, у моего друга есть его друзья, которые тоже не откажут ему в просьбе пособить либо в помощи силой, либо в помощи чем-то материальным. А значит, любые проблемы окажутся решены гораздо быстрее, если у человека много друзей. И чем больше друзей, тем жить легче и интересней.
По большому счету Елена совершенно не задумывалась над глубоким смыслом своих ответов и вопросов. Просто как человек вежливый и деликатный она не хотела сразу спрашивать о своем брате и выяснять в лоб: не Подрикарчер ли устраивает тут ловушки и незаконные пленения. По ее понятиям, следовало вначале поговорить на отвлеченные темы и только после налаживания кое-какого контакта и приемлемого расположения к собеседнику можно переходить к важным темам.
Тем более с тем, кто сразу изначально не мог войти в такую категорию, как человек или иное известное существо, попадающее под понятие «разумный». Недавняя рабыня и так за последний месяц узнала невероятно много. Познакомилась с разумным кальмаром Прусветом и перестала вздрагивать при его виде и звуках иерихонского Прусветова голоса. Наладила уникальный контакт с пегасом Вихрем и его матерью Дивой. Лично помогала практически разумным кайреги вернуться на свою историческую родину. Нисколько не удивлялась великанам баюнгам и визжала от восторга при виде пушистых и милейших туюсков. Хорошо знала историю и строение тел летающих сейзунов и интенсивно знакомилась с информацией про иные, отличные от человека разумные существа. Так что и тут такое вот неординарное общение было ею воспринято как должное.
Разве что изначально у женщины сформировалось мнение, что Хозяин гор – это некий бесплотный дух. Добрый, милый, ну разве что любящий попроказничать и похулиганить. Как домовой, к примеру. Тем более что, несмотря на невероятный возраст, детство у него оказалось весьма трудное, скорее всего, брошенный или забытый родителями сирота, которому пришлось на жуткой и страшной планете изо всех сил бороться за собственное выживание. Понятно, почему и друзей него не было: аборигены вымерли, а глупые инопланетяне наверняка пытались его поймать для своего зверинца. Вот и получалось, что бедный дух страдает от одиночества, и, скорее всего, поделись он своими страданиями с тем же Торговцем, тот запросто перенес бы его либо к родителям, либо как-то иначе отыскал способ одного существа общаться с другими, себе подобными.
Так что диалог на тему дружбы, можно сказать, получил свое логическое завершение в очередных вопросах и вполне гениальных, как для данного стечения обстоятельств, ответах.
«Как начинается, как зарождается дружба?» – спросил Ситиньялло.
– О! Это очень просто! – заверяла гостья пещеры. – Надо иметь чуточку желания для общения, постараться понравиться, а еще лучше предложить, а потом и подарить что-то очень красивое, нужное или полезное. Ну и самое главное: надо просто постараться понять, чего конкретно хочет иной разумный, чего он желает и хочет и чем ты ему можешь помочь.
«Странно. Ведь лягушка не пытается понять улитку, она ее сразу съедает. Правильно?»
– Для неразумных созданий, живущих инстинктами, – совершенно правильно. Но тем и отличаемся мы с тобой, что мы существа мыслящие, стремящиеся к интересным познаниям, новым впечатлениям и не могущие существовать без общения и дружбы. Ведь даже психически неуравновешенные, больные особи нуждаются в некотором уходе, в опеке своих родных и близких, которые просто помогают им удержаться на грани существования. Даже они стараются создать вокруг себя некое подобие или видимость дружбы, потому жизнь без этого превращается в сущий кошмар.
«Однако! Как все просто получается, – еще сомневался Подрикарчер. – Значит, если кто-то предлагает мне какие-то дары, то он открыт и готов для дружбы со мной?»
– Несомненно! Правда, желательно знать, в чем ты нуждаешься, каковы твои чаяния, а для этого предварительно следует хоть немножко пообщаться с присущей любому разумному существу доброжелательностью. Вот, к примеру, я бы не против иметь такого умного, прожившего тысячелетия друга и уверена: только твои рассказы и деление опытом было бы лучшим подарком.
«Ага! Подарок – это не обязательно что-то материальное?»
– Несомненно! То же самое относится и к умениям. Ведь если бы ты научил меня тому способу общения, который ощущает Вихрь в гораздо большем, чем я, диапазоне, это был бы очень, очень большой подарок. С другой стороны, и мне очень интересно узнать, в чем ты нуждаешься. Что тебе надо? Чего бы ты хотел? Вдруг и я бы смогла тебе оказать некую услугу или сделать жест доброй воли, который и является первым преддверием настоящей дружбы.
Ответ задержался надолго. Хозяин данных гор задумался, убеждая самого себя: «В том-то и дело, что у меня все есть, мне ничего не надо, а все остальное я и сам себе могу сотворить или сделать».
Его и в самом деле накрывала волна уверенности, что у него есть все, по той причине, что многовековой уклад нарушался редко, стада лягушек взращивались неуклонно, никакие стальные игрушки и оружие Подрикарчера не интересовали изначально, а придумать для себя некий иной подарок у него банально не хватило ума и воображения. То есть он настолько зациклился на собственной жизни и своих бытовых приоритетах, что не смог приподняться выше и взглянуть на имеющиеся проблемы под иным углом зрения.
К примеру, самая его главная беда: малое, можно сказать, мизерное количество высокомолекулярных органических веществ. Тех самых белков, которые он мог получать при разложении живых существ с высокой организацией материи. Таких, как люди, в данном случае. То есть за нормальный, да еще и синтезированный или выделенный, белок Ситинья лло был готов дружить хоть с теми же улитками. Но настолько здравый смысл и соображение ему не отказывали. Хозяин понимал прекрасно, что инстинкт самосохранения присущ всем, а уж существа разумные в этом плане уверенно лидируют и будут бороться за свою жизнь до последнего вздоха. На примере аборигенов и «санитаров космоса» это было доказано и стало аксиомой. То есть было бы глупо попросить у этой женщины в подарок ее жизнь. Да и само понятие дружбы как бы утверждало длительные, чуть ли не до крайней старости отношения, которые после съедения одной из сторон вполне логично сразу бы прекратились в самом зародыше.
Но теперь в сознании огромного и всесильного существа назойливо вращалась и разрасталась своей масштабностью мысль-воспоминание: один из пленников, который получил сразу два условных имени, Второй и Умник, совсем недавно и вполне при этом доброжелательно предлагал Врубу какие-то подарки. Причем явственно не врал и утверждал, что подарки разные, невероятно ценные и любые по желанию. Естественно, что Умник не сможет заинтересовать Хозяина чем-то полезным и нужным, но поражал сам факт: человека раздели до гола, забрали у него все оружие, а он все равно готов идти на компромисс с пленившими его силами и фактически предлагает дружить!
Опять-таки, вспоминая реакцию пленника под именем Птица, или Первый, а потом сравнивая ее с реакцией аборигенов и «санитаров космоса», можно было сделать вывод о крайней озлобленности большинства разумных и категорическом их нежелании завязывать дружеские контакты. Тот же Умник явно гнался за Птицей с намерениями его то ли убить, то ли съесть живьем. А если это верно, то не является ли проблема нехватки белка основной проблемой для большинства разумных?
Дальше размышления Подрикарчера произвели невероятный вираж и помчались совершенно в ином направлении: «Как же я сразу не догадался! Ведь Второй уверял, что одарит меня всем, что я только не пожелаю, а значит, у него хватит сил одарить меня теми же белками. Только он для этого не себя мне предложит на развод или консервацию, а доставит в мои пещеры сотни, тысячи подобных ему самцов и самок! Мне только и останется, что расселить особей по плантациям и обеспечить в те ареалы нужную и постоянную миграцию лягушек. Как феноменально и как просто одновременно! Вот они, несомненные плюсы дружбы с благожелательно настроенными разумными существами!»
А как раз в этот момент прозрения и понимания Подрикарчер вдруг обнаружил, что два его надежно замурованных в удобной пещере пленника собрались бежать. Вернее, не бежать, как показалось вначале, а вообще лишить себя запасов воды и лягушек. Иначе зачем, спрашивается, открывать сток древнего русла для выхода собранной такими усилиями воды?
А сток был варварски вскрыт совместными усилиями обоих мужчин, и они начали с интересом наблюдать за событиями. Но тут уже и Хозяин догадался: вода уйдет – сток останется открытым, пленники последуют по нему и постараются затеряться в лабиринтах пустот.
«Наивные и неблагодарные! – одновременно и развеселился, и удивился, и разозлился владыка этих мест. – Неужели они думают меня обмануть? Неужели они надеются, что я их выпущу, предварительно не обдумав, не подготовив их дальнейший путь? Ну, ничего, сейчас мы ваш сток закроем! Зря вы так надрывались. Для этого дела достаточно обрушить всего несколько громадных камней со свода».
Но и дальше пленники сумели удивить своим непредсказуемым поведением. Сильно рискуя целостностью своих организмов, они бросились в сток еще до того, как в водовороте ослаб ревущий поток. И их унесло куда-то вниз вместе с тоннами воды и тысячами лягушек. А вот следить там за ними внизу оказалось-то и нечем! Подавляющая часть телес Подрикарчера находилась на верхних уровнях. Положение усугублялось еще и тем, что иная группа людей при содействии около сотни технических, самодвижущихся устройств настойчиво и нагло пыталась пройти на нижние уровни. С одной стороны, это было хорошо: самка, самец и великан сами продвигались в места своего будущего постоянного обитания. Как бы. Вся беда была в том, что и на них Хозяин не мог оказать должного ментального воздействия! И ведь понимал, что в магическом плане пришельцы гораздо слабее Птицы и Умника, а вот не мог с ними совладать, как только ни пытался. Все та же странная мелодия-свист сводила на нет все усилия как по усыплению, так и отводу глаз от ненужных для Хозяина проходов.
То есть внимание могущественного существа было несколько рассеяно сразу многими делами: разговаривал о дружбе с Эелейнд, пытался отследить сбежавших пленников, наблюдал за группой прорыва и массой техники, да и не забывал присматривать за своим царством вод, лягушек и улиток.
Как итог, чуть не остался без одной самки. Опускаясь вниз, они прошли над опухолью, а та вдруг взяла да попыталась съесть именно второго человека из идущей в авангарде пары. Подобных опухолей в горах оставалось шесть, и они постоянно досаждали Подрикарчеру своим неподчинением и непредсказуемостью. То они спокойно дремали столетиями, то вдруг начинали просыпаться, раскрывать свои пасти и сбрасывать в свои ненасытные глотки миграционные потоки выращенных с такой кропотливой заботой лягушек. Понятное дело, что стада уменьшались, их пастух и создатель злился и каждый раз пытался избавиться то от одной, то от другой опухоли. Но на попытки их уничтожить неподвластные хозяину полости замыкались наглухо и вновь впадали в спячку на долгое время.
Причем всегда при этом в сознании Ситиньялло довлело некое убеждение, что опухоли для чего-то нужны и кто-то их создал в свое время специально. А может, не столько сами опухоли, сколько прочнейшие вместилища для них? Скорее всего, именно родители и сотворили эти несколько странные полости, оснастили их пастями-ловушками и начинили упругими мышцами из древесных волокон, странной жидкости и плоти. Ну а раз их создали, следовательно, они для чего-то необходимы? Поэтому Хозяин и не слишком-то старался при их уничтожении. По большому счету не мешают? Ну и ладно. В иные полости не лезут и не размножаются? Вот и прекрасно! Ну а тысяча лягушек туда, тысяча сюда – глобальной роли не играет. Их гораздо больше вымирает во время той же миграции от жажды и падений с большой высоты.
А сейчас все получилось не так радужно. И хуже всего, что даже резко повлиять на ход событий Подрикарчер не мог, банально не имел в том месте должных сил. И только чудо, изворотливость женщины да ее технические помощники спасли ее от падения в опухоль. Мало того, в отместку за те несколько вспомогательных устройств, что все-таки провалились вниз, люди и их механические помощники начали настоящую войну с опухолью. Вначале они повредили ей пасть, и та не смогла закрыться в прежнее положение. Затем уничтожили полностью вторую пасть. Ну а потом так наподдали по внутренностям взрывами, огнем и излучением, что за короткое время вредная, надоедливая опухоль прекратила все свои жизненные функции.
«Вот это да! – неожиданно даже для самого себя восхитился и обрадовался Хозяин. – Как они лихо прикончили эту вредную, надоевшую мне болячку. И что самое интересное, мне хуже от этого не стало, и вдобавок появилась одна громадная полость для выращивания и селекции нового, изолированного от других лягушек вида. Или улиткам дать шанс? Да и мох там наверняка особенный вырастет на тех сожженных остатках».
Проснувшийся у него в душе жадный хозяйственник тут же стал продумывать, как он воспользуется таким подарком и как было бы здорово, помоги гости избавиться от других подобных опухолей. Заодно требовалось срочно разыскать сбежавших пленников, которые воспользовались мешающими поиску массами воды. Да и сами потоки воды весьма нарушенного многоуровневого каскада теперь нуждались в кропотливом восстановлении. Ну и разговор с гостьей в пещере на верхнем уровне требовал повышенного внимания. А как пленить шуструю самку с несущим по воздуху устройством теперь стало чуть ли не вопросом принципа. Ведь что одна, что вторая самка, как и мужчина, и великан, их сопровождающие, не поддавались ментальному воздействию. Да плюс следовало срочно и тщательно обдумать новую, слишком отличную от прежней политику отношения к людям. Ведь если выгодней с ними дружить и получать подарки, возможно, это позволит гораздо эффективнее и быстрее достигнуть намеченных целей?
То есть интенсивная деятельность, заботы, размышления и эмоциональные переживания буквально захлестнули все огромное тело Подрикарчера.
Вот все это вместе и притормаживало некий основной умственный канал, ответственный за принятие наиболее важных решений по глобальным проблемам. Той же Елене показалось, что над каждым словом беседы невидимый собеседник стал задумываться вдвое, втрое дольше, чем вначале. В свою очередь, это позволило и самой сестре Торговца более взвешенно подходить к своим словам, а потом и перейти конкретно к заготавливаемым просьбам о помощи и содействии.
Конечно, быть уверенной в правильной адресации своей просьбы Елена не могла, но ведь пока не спросишь – не узнаешь:
– Уважаемый Подрикарчер, так что бы вы хотели получить от меня или моих друзей? – А так как ответ явно задерживался, она добавила: – Если вам сложно припомнить нечто для вас ценное из иных миров, тогда просто расскажите: чем вы занимаетесь в основное время? Как правило, в этой плоскости и находятся наибольшие интересы, чаяния и мечты разумного существа.
Такая подсказка привела к вполне логичному ответу: «В самом деле, мои чаяния больше всего сосредоточены на выращивании стад лягушек, увеличении численности улиток и выведении особо питательного, но в то же время неприхотливого мха. Но хочу сразу заметить, что ты вряд ли мне сможешь что-то подарить из знаний или умений. Лучше меня все эти процессы знать невозможно».
– Кто бы сомневался! – Елена добавила еще несколько комплиментов по поводу силы, опыта и величия Хозяина, а сама лихорадочно пыталась придумать нечто интересное. – И понятно, что разведение улиток – самое интереснейшее занятие во вселенных. Но… Но ведь можно еще и червей разводить. О! Или, к примеру, бабочек! А потом эти бабочки откладывают яйца, из тех получаются личинки, из тех маленькие гусеницы, а те уже, в свою очередь, производят мягкую и приятную на ощупь нить. Из этих нитей можно делать чудесную и красивую одежду.
Само понятие одежды для сотен тонн тела Хозяина попахивало абсурдом и сумасшествием. Тем более что такое бабочки и гусеницы с червями, он так и не понял. Но он уловил нечто новое, полезное в данном предложении: «Бывают ли иные улитки, несколько отличные от моих?»
– Да сколько угодно и каких угодно размеров!
На эту тему Елена знала предостаточно и завалила собеседника многочисленными образами улиток, слизней и им подобных размером с маковое зернышко до взрослого человека. Да еще несколько видов, способных произрастать в недрах живности, назвала. Это уже открывало головокружительные перспективы в грядущей деятельности и гениальные открытия на ниве селекции.
И опять-таки Ситиньялло уловил в этом иное, самое главное для себя направление. Раз «возможные друзья» готовы доставить новые виды улиток, значит, обещающий обильные подарки Умник и в самом деле в своей щедрости не остановится ни перед чем. Так что тучные стада кормящихся лягушками людей, пусть даже такого внешнего вида, как и жившие здесь когда-то аборигены, вполне бы устроили заботливого хозяина.
Но для решения этого вопроса следовало обдумать несколько вариантов и выбрать наиболее приемлемый. Первый: оставить все как есть, воспользовавшись поимкой уже имеющихся самок. Способ страшно медленный и рассчитанный на очень далекую перспективу, но все-таки верный. В любом случае, имея трех самцов, продуктивность стада со временем вырастет, и отсутствие белка не станет такой проблемой, как в данный момент. Вдобавок еще и от великана может получиться потомство, тогда желанного белка будет в три раза больше с каждой особи.
Второй вариант – отыскать Умника и потребовать от него уже обещанных подарков. Да еще и конкретизировать свои требования.
Третий – поддаться на уговоры ведущей с ним беседу женщины и попытаться подружиться с ней. Правда, она как бы сразу оговорила законы зарождения дружбы: ты со мной делишься умениями – я начинаю с тобой дружить. Ну и вопрос сразу возникает: а что она может дать в ответ? Умник обещал все, что угодно, но у него не было такого летающего существа-друга, и он не мог при всей своей силе сопротивляться ментальному воздействию. Не говорит ли это о его слабости? Ведь если выбирать друга, то лучше выбрать того, что имеет максимальные возможности и от дружбы с которым дивиденды станут неоспоримо бо́льшими.
Понятное дело, что в идеале лучше подружиться сразу с обоими нынешними гостями – тогда поток подарков может удвоиться. Но и тут возникли справедливые опасения: вдруг данная самка с Умником в таких же враждебных отношениях, как и Птица? Но вследствие этого вопроса возникал ответ-сравнение: как только пленников припекло по-настоящему, они, осознав свою полную потерю контроля над ситуацией, сразу перестали ссориться. А вдруг и подружились между собой? Ведь новых языков Подрикарчер не понимал, но, судя по совместному, дерзко совершенному побегу, двое мужчин отныне действуют заодно.
Да и пока их отыщут идущие от сгустков тела ментальные потоки.
Следовало все прояснить с собеседницей: «Хорошо, дружить я с тобой согласен. И твое требование принимается. Хоть я никогда никого не обучал своим умениям, но попробую тебя выдрессировать. Раз ты слышишь своего крылатого друга, то и остальной диапазон только и следует слегка расширить для восприятия. Но что я могу потребовать от тебя взамен за мой подарок?»
Елена сразу от такого вопроса напряглась и даже несколько растерялась. Ибо лично она ничего особенного доставить Хозяину гор не могла, а то, что имелось при ней, наверняка его не заинтересует. Поэтому она попыталась уйти от скользкой темы:
– Видишь ли, само понятие дружбы изначально подразумевает не столько требование или некое жесткое условие, как определенный жест доброй воли. Все должно дариться с удовольствием, при этом ощущая радость от подарка, которую эманирует твой новый друг, тем самым усиливая твое собственное удовольствие от сделанного подарка.
Но невидимое существо было трудно сбить с толку: «Вот я и хочу узнать: от какого своего подарка, сделанного мне, ты получишь наибольшее личное удовольствие?»
Вопрос на засыпку! И тем не менее Елена попыталась и тут выкрутиться:
– Подарок может быть маленьким, но сделанным от всей души. Например, мне не обязательно пользоваться твоим умением, вполне возможно, что оно окажется вредно для моего мозга, зато просто небольшое известие, второстепенная для тебя информация может сделать меня самой счастливой на свете.
«Всего лишь информация?»
– Ну да. Например, меня очень интересует, где сейчас находится мой брат, с которым у нас общие родители. Он отправился в твое царство, уважаемый Подрикарчер, преследовать своего врага и пропал. Теперь я с друзьями его разыскиваю.
О чем-то подобном огромное существо уже и само догадывалось. Но теперь сразу вырисовывалась конкретная цепочка не просто дружественных отношений с одним человеком, а уже с целым семейством. Понятия о дружбе давали приятную перспективу того, что дружить с семейством гораздо выгоднее, потому что у того, в свою очередь, гораздо больше друзей, чем у одиночки.
Теперь оставалось до конца выяснить остальные нюансы человеческих взаимоотношений: «Насколько отличается враг от друга?»
– Кардинально! Другу во всем помогают, защищают и даже идут за него в бой, а вот врага стараются уничтожить всеми способами.
«Почему уничтожить?»
– Если его оставить в живых, то он уничтожит твоих друзей, а это неправильно.
То есть в любом случае один самец, как понял Ситиньялло, у него в пещерах останется. Хотя в перспективе одна особь ни в коем разе не сможет сравниться с пятью: двумя самками и тремя самцами. Другой вопрос, что всех их еще надо выловить и определить под строгий надзор. И так вон двое вроде как жестко сидели на привязи, а все равно сбежали.
«Следовательно, твой брат своего врага может оставить мне?»
– Э-э-э? – не сразу поняла Елена даже суть вопроса. – А зачем он тебе?
«Как зачем?! Буду разводить как лягушек или как улиток, – последовал несколько жуткий, холодящий сознание ответ. – И чем их будет больше, тем мне будет лучше!»
От таких заявлений женщине поплохело, и она уже более полно стала осознавать всю опасность, нависшую над посетителями данных недр. У нее даже язык стал заплетаться от страха.
– Ну, если ты гарантируешь, что враг из твоих недр не вырвется, то мой брат его может тебе оставить.
«Неплохо! А еще враги у твоего брата есть? Мне много не надо, желательно несколько тысяч. В идеале – шесть с половиной тысяч».
Подобное количество было обусловлено банальными расчетами приплода, взросления и селективного разведения людей, выведенных по отрывочным юношеским воспоминаниям про аборигенов. Но такая цифра могла ввести в обморок недавнюю рабыню. Если бы не события последнего месяца, интенсивное обучение и масса новых умений, она бы и свалилась с седла наземь, а так она даже смогла сообразить, что при желании такое количество преступников, приговоренных к смертной казни, Дмитрий легко мог бы собрать по мирам в течение нескольких если не дней, то недель точно. Так что в принципе вопрос решался довольно просто, и, по крайней мере, положительный ответ можно было давать смело. Главное – спасти брата, а уж дальше он сам решит, как ему поступать.
Поэтому женщина не стала отнекиваться или возмущаться:
– Мне кажется, что для брата не составит особого труда собрать такое количество. Надо будет только мне ему как можно быстрее рассказать, что мы с тобой подружились. Когда бы я смогла увидеть его и поговорить?
Подрикарчер все больше и больше «тормозил» с ответами:
«Трудно сказать. В данный момент и твой брат, и его враг без моего разрешения покинули выделенную им пещеру и подались куда-то на нижние уровни. Поиск их веду постоянно и вскоре отыщу обязательно, но пока вашу встречу организовать не смогу. – Видимо, уловив всплеск отчаянных и горестных эмоций, Ситиньялло попытался утешить свою собеседницу. – Но взамен этого могу все-таки обучить тебя умению ментального общения со мной. Кажется, у нас должно получиться. Опять-таки, если тебе будет что взамен предложить мне в подарок».
Елена чуть не всплакнула от досады. Вот уж зациклился невидимый селекционер лягушек на этом подарке для себя! Хотя новость о том, что брат жив, с ним все в порядке и он даже умудрился сбежать, не могла не радовать. Все-таки только ради этого следовало проводить это странное собеседование и набиваться в друзья к неведомо какому чудовищу.
Но все равно следовало немедленно придумать, что подарить всесильному, непонятно насколько огромному местному царю-батюшке. И женская смекалка таки подсказала приемлемый выход.
– Уважаемый Подрикарчер! Для лучшего выбора подарка мне желательно знать о вас как можно больше. А для этого нам и общаться не помешает быстрее. Еще лучше – получить сразу полную информацию о вашей жизни, чаяниях и проблемах. Так что давайте обучайте меня умению общаться напрямую и начинайте рассказывать о своей юности. Желательно вообще начать с раннего детства: ведь это так жутко интересно послушать историю взросления, историю превращения несмышленого Ситиньялло в могучего и бессмертного царя этой планеты.
«Интересно? Странно. – В такое существу верилось с трудом: кого могут прельстить его детские сновидения и воспоминания? Но с другой стороны, представилась возможность хоть кому-то впервые за одиннадцать тысяч лет открыть если не душу, то нечто на ее месте существующее. – Ладно. Начинаю объяснять тебе отличия вашего с Вихрем восприятия, а на втором канале общения готовлю тебе пакет моих детских воспоминаний. Как только они станут тебе доступны, значит, обучение получилось и мой подарок тебе состоялся. Приступаем!»

Глава двадцать четвертая
ШУРА В ПАНИКЕ

Пропажа, а вернее, полное молчание Елены в эфире могло означать что угодно: от потери связи с поверхностью из-за обвалов до… самого худшего. Но при самой мысли о гибели золовки у Александры стали подкашиваться ноги: «Дима меня убьет! Вернее, я сама умру от разрыва сердца, если с Леночкой что-то случится! Ну надо же было мне согласиться с этим Тителом! Пусть бы он сам с ней сидел в замке и нес ответственность за ее поступки! Так нет, отправил в такое опаснейшее место. О-о-о!»
– Курт! Возвращаемся! – стала она подавать команды. – Придется искать Елену. Шу’эс! Немедленно отправляй на поверхность пару летунов, пусть ищут пегаса и наездницу! Вдруг они просто отлетели за массив ближайшего хребта. Вся остальная техника пусть остается на прежних местах, но в максимальном боевом режиме.
Отходили на верхние уровни форсированным маршем, хотя и не забывали о предосторожности. Как оказалось, не зря. Только-только успели добраться в большую пещеру, где расположился баюнг, как началось нечто сродни землетрясению, и все выходы наружу оказались завалены наглухо. Чудом связь не прервалась, и поэтому вылетевшие под лучи солнышек летающие разведчики показали в картинках столбы пыли, которые выхлопами завалов выбросило в атмосферу планеты. То есть снаружи все смотрелось так, словно внизу уже никого и в живых не осталось. Тогда как в самой пещере с людьми со свода даже маленький камень не сорвался.
– Странное землетрясение! – удивлялся баюнг, прячась в стенной выемке и с опаской поглядывая вверх. – Воздух так и мечется в тоннелях, а нас словно магнитным полем от булыжников оберегают.
На это Курт оглушительно чихнул от налетевшей пыли:
– Лучше бы от пыли берегли. Хотя теперь понятно, как графа от верхних уровней отсекли. Только у нас, в отличие от него, техники полно, если не старые ходы откопаем, так новые пробьем. Ну и я постараюсь.
– Да с этим ладно, – еще больше разнервничалась Александра. – А вот почему Леночки до сих пор не видно?
Камеры летающих разведчиков продолжали работать по заданным программам поиска, но пока ни пегаса, ни укутанную в сюртук наездницу не находили. После круга на большой высоте одно устройство стало осматривать глубокие ущелья провалов, а два – методично заглядывать в каждую пещеру.
Троица спасателей в пещере, меньше опасаясь за свои головы, ринулась осматривать ведущие наверх проходы, хоть те и не были многочисленны, но вот так, с ходу, выбраться на поверхность не получилось бы.
– Вот это засада! – восхищался штатный минер «Третьей». Он жутко переживал о пропавшей так вдруг женщине, но старался отвлечь себя профессионализмом неизвестного противника. – Да будь у меня в пять раз больше времени и любое количество нужной взрывчатки, и то бы я так чисто не сработал! Наглухо нас отрезали. А вот вниз все тропки остались чисты. Словно специально приглашают в гости прогуляться.
– Не успели они нас разделить, – констатировал Шу’эс Лав. – А явно собирались, зайди вы чуть дальше. Что сейчас делаем?
Если бы не беспокойство о пропавшей Елене, паниковать бы вообще никто не стал. Но вдруг ей понадобится срочная помощь? Вдруг ее и пегаса неведомые силы уже волокут на глубины? И даже неизвестно направление, в котором следует искать. Поэтому все-таки решили немедленно пробиваться наверх, и в этом кардинально помогла составленная механическими помощниками трехмерная карта-модель подземелий. Во время короткого совещания наметили сразу три независимых друг от друга направления прорыва. Самый широкий тоннель бросились раскапывать механические роботы, несколько танков начали пробивать низкочастотными разрушителями довольно толстую стену, за которой имелась иная анфилада пещер, выводящая наверх. Но наиболее быстро и эффективно с помощью своей взрывчатки действовал барон Вайсон. Всего пятью узконаправленными взрывами он проломил три стены, и вскоре уже все три спасателя выбрались в жаркие наружные пещеры с дневным освещением.
– Вначале я полечу на ее поиски одна, – только решила Александра, как в ответ послышался вполне спокойный голос золовки:
– А кто пропал?
И почти сразу же за этим последовал доклад механическим голосом с одного из летательных устройств: «Объекты найдены, вылетают из пещеры в квадрате восемь, двадцать четыре, шесть!»
Наверное, все три голоса слились в один в разных вопросах:
– Лена?! С тобой все в порядке? Куда ты подевалась? Что ты там делала?
– Да, это я, со мной ничего не случилось, – попыталась последовательно отвечать Елена. – И никуда я не девалась, просто вела поиск сверху, а потом решила его слегка ускорить, просматривая пещеры.
– Но ведь ты нарушила приказ! Покинула самовольно место в дозоре!
– Ну и какой был толк с этого дозора? – беззаботно фыркнула нарушительница.
– Зачем тебе нужны пещеры? – чуть не скрипя зубами, пыталась не перейти на крик Александра. – Мы движемся по следам Дмитрия и ориентируемся на его метки. Если бы он сам выбрался в иную пещеру, сразу бы получил сигнал-вызов от наших станций.
– Ничего бы он не получил! – возмутилась сестра Торговца. И выдала самую потрясающую новость: – Потому что он совершенно голый, без оружия и прячется где-то на больших глубинах вместе с Крафой.
Все три компаньона по спасательной акции между собой удивленно и с изумлением переглянулись, но вопрос первым задал неровно дышащий к женщине Курт. Мягко так задал, ласково:
– Леночка, а откуда у тебя такая информация?
Женщина ему и ответила, словно специально отвергая командирские функции в отряде своей невестки:
– Ой, Курт! Я ведь сразу забыла тебе сказать, что познакомилась с Подрикарчером. И ты знаешь, чему он меня научил? Я теперь могу с ним общаться напрямую, без помощи нашего красавчика Вихря. – Рассказывая все это, она чуть не захлебывалась от восторга. Тогда как пегас довольно лихо и быстро приближался к пещере с компаньонами. – Ты бы знал, какое детство у этого Ситиньялло оказалось тяжкое! Он практически ничего не соображал и поел аборигенов, только руководствуясь инстинктом к выживанию. А вот «санитаров космоса» здешний царь переварил только по причине ведущихся экспериментов и потому, что там были одни самцы. И понятное дело, что самцы без женщин не размножаются.
Если Александра, слушая эту полную чепуху, еще что-то понимала, Курт пытался понять, то у баюнга долго выслушивать подобную логическую непоследовательность не хватило выдержки.
– Слушай, ты над нами издеваешься или как? Неужели трудно все рассказать по порядку, не перескакивая с одного на другое? Где у тебя завтра отсюда вернулось?
– А-а? – не въехала в последний вопрос Елена, уже влетая на пегасе в пещеру и пытаясь рассмотреть после яркого света выражение лица великана. – Ты о чем спрашиваешь?
– А ты о чем рассказываешь?
– Если будешь внимательно слушать, вон, как Курт, то, может, и поймешь! – несколько надменно стала поучать Елена Светозарова. – Но если в двух словах, то за свободу Дмитрия и пленение Крафы придется доставить в эти горы шесть с половиной тысяч приговоренных к казни преступников.
Теперь уже и Александра замотала в отчаянии головой:
– Брр! Сколько, сколько? И почему придется?
– Ну как же, Ситиньялло подарил мне свое умение и в ответ потребовал наших врагов для ведения селекционной работы и размножения их у себя на пастбищах. И вообще… – Спрыгнувшая с седла Елена вдруг пошатнулась и, наверное, упала бы, не придержи ее Вихрь крылом в спину. – Ой, что-то мне плохо стало, сама чувствую, что голова кружится после этого обучения, и ничего не соображаю.
– Вот оно что! – шумно выдохнул Шу’эс Лав с облегчением. – А то мне уже показалось, что опять амнезия меня в детство возвращать стала: ничего понять не мог из твоего лепета. Кто такой Подрикарчер, чем он отличается от Хозяина и царя и при чем тут какой-то Ситиньялло? Курт, что у нас есть стимулирующее для ваших тел?
– Ой, не надо. Меня уже внутри сюртука что-то три раза кололо, – заволновалась женщина, успокоенно опираясь на руку барона Вайсона. Потом на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Надо же! Опять он со мной разговаривает. Очень удивлен, как это вы так быстро выбрались в эту пещеру. Кстати, все имена и титулы принадлежат ему, тому самому существу, с которым я познакомилась. Ну и он действительно полный Хозяин этих гор, если не всей этой раскаленной планеты. А вот про эти три звезды он ничего не знает.
Шура не выдержала и перебила лепет золовки просительным тоном:
– Ты лучше еще раз, но уже подробно про Дмитрия расскажи.
– Так я уже говорила: как только Подрикарчер Димочку найдет, он ему сразу о нас постарается сообщить. И только потом будет с ним договариваться о подарках. Я ведь ему объяснила, что без моего брата никакой доставки шести с половиной тысяч смертников не будет. Тут только помощь сильного Торговца нужна.
Александра неожиданно побледнела, хотела что-то спросить, но вовремя остановилась и спросила совершенно другое:
– Так этот местный царь нас слышит и все понимает?
– Конечно! Он бы и Диму с Крафой понимал до их побега, но они почему-то уже два раза переходят на совершенно иной, незнакомый язык. Я объяснила, что это они так память и произношение тренируют. Но вот если…
Елена еще что-то сказала бы в этом духе, но замерла от многозначительного сжатия своего локтя. Курт, сделавший этот знак о повышенном внимании, еще и громко рассмеялся и целенаправленно перевел разговор в иное русло:
– Вот и прекрасно, что ты подружилась с таким несомненно умным и добрым существом, как Подрикарчер. Как ты себя чувствуешь? Вижу, что пошатываешься от усталости, и настоятельно рекомендую тебе прилечь и немножко отдохнуть. И обязательно при этом помолчать, ведь так намного быстрее восстанавливается радость в человеке и его сообразительность. Ты меня поняла? Вот и отлично: молчи и… восстанавливайся, восстанавливайся.

Глава двадцать пятая
ПОЛЕЗНЫЕ ДИСПУТЫ

Вместо запланированного изначально одного часа недавние невольники просидели безвылазно в сухой пещере целых четыре. И как это ни странно, не слишком истомились от скуки, голода или жажды. Ибо все это время прошло в непрекращающихся и довольно горячих спорах, дискуссиях и обсуждениях. Причем не только на предложенную изначально Крафой тему о причине отсутствия створов именно в горном массиве и в его окружающем пространстве. Хотя вся последовательность диспутов как раз и проистекала из начального обсуждения.
Как выяснилось, титул трибуна решающего в древности давался не тому Торговцу, который был лидером в политике или продвижении в жизнь неких новых устоев и правил, хотя и аура лидера играла немалую роль. Награждали подобным титулом в первую очередь ученого, который досконально изучал и знал основные существующие законы химии, физики, математики, астрономии, биологии, философии и так далее и тому подобное. Того, кто знал все: от строения простейших одноклеточных организмов до создания ядерной бомбы. И Торговец, которого стали звать только одним именем, что уже само по себе не имело аналогов в истории, в самом деле знал невероятно много, так что до сих пор мог с гордостью носить звание трибуна.
Мало того, он и к своим собеседникам относился в этом плане довольно требовательно и придирчиво. И если тот не соответствовал минимально допустимому уровню, игнорировал его сразу и навсегда. Именно поэтому разговор на первую тему начался с беглого опроса-показа собственных знаний. То есть Гегемон не спрашивал словно на экзамене, а сам скороговоркой стал вываливать свои знания о геологии, образовании земных твердей и тектонических плит, о месторождениях руд и прочих полезных ископаемых. При этом он специально делал различные ошибки или оговорки и следил за реакцией графа Дина. Но когда тот его раз десять поправил и раз пять с улыбкой уточнил некоторые неверные значения, Крафа даже извинился:
– Прошу прощения, дальше отвлекаться на пустяки в виде оценки твоих знаний не буду. Вижу, что они фундаментальные и совершенно не зашторенные древними представлениями, существовавшими в нашей среде полторы тысячи лет. Так вот, по поводу окружающих нас пород: подобных нет ни в одной вселенной.
– Да оно и понятно, – согласился Светозаров. – Потому как створы есть везде, а здесь их нет. Но вся эта аномалия чисто природного значения. А значит…
Ну и спор начался. Хотя сразу следовало сделать оговорку: во всех фундаментальных обоснованиях уверенней чувствовал и оперировал научными понятиями именно Крафа. И он, скорее, даже радовался найденным несуразностям в выдвинутых теориях или указании на определенные неточности и прямо-таки упивался конечными результатами, когда удавалось быстро и четко доказать свою правоту. При этом он не злорадствовал и не унижал оппонента, когда тот был даже заведомо не прав. То есть знаниями он обладал и с легкостью оперировал воистину фундаментальными. Чем в конце концов поразил даже своего заядлого и непримиримого врага.
Светозаров вслух этого признавать не стал, хотя косвенно выразил в одном единственном вопросе:
– Как же так получилось, что ты стал врагом для твоих же друзей, учеников и соратников?
Гегемон печально улыбнулся и нравоучительно помахал указательным пальцем:
– Не для всех! Ни в коем случае не для всех своих друзей и соратников. Многие мои ученики и тем более друзья осознанно шли на смерть, веря в наше правое дело. Причем не просто веря, а четко понимая всю опасность нависшей над мирами катастрофы. И когда прошел слух о моих ментальных ударах и якобы подчиненном сознании в стане неприятеля, это было смешно всем, кто меня знал и в меня верил. Потому что моя ментальная атака, конечно же, сильна, но единовременно могла лишить воли двух, максимум трех человек. К тому же всего через час любой наш коллега вновь начинал действовать только по личному усмотрению.
– Да кто бы сомневался, что ты пушистый, мягкий и добрый, – кривился и фыркал граф Дин. – Как будто не ты пытался сделать из меня зомби в самый первый момент нашей встречи и не ты норовил сразу разнести мой мозг по площади в квадратный километр.
– Ничего личного, – поднял трибун обе руки ладонями вперед. – Просто маленький тест любого коллеги на профпригодность. Если я вижу, что он слабее меня, я всегда отступаю и мы ведем обычную светскую беседу.
– Надо же! Выходит, когда твои твари откусывают непокорным пленницам конечности, это называется светской беседой? Вот уж век живи – век учись. Не знал.
Крафа с досадой почесал многодневную щетину и не стал оправдываться или выспрашивать у собеседника, откуда и что конкретно тому известно, а продолжил прерванную не так давно тему:
– Раз состав пород здесь уникальный, подобных не существует нигде больше во вселенных, что это могло спровоцировать?
Идеи на этот счет у Светозарова имелись, но он выдвинул самую абсурдную:
– Все дело в лягушках и этом таинственном Врубу. Каждая попрыгунья после своей смерти оставляет в окружающем пространстве частичку души. Чем больше Врубу их пасет, тем больше их умирает. Частички накапливаются, эгрегор планеты чернеет, и вот уже над горами нависло невидимое облако Инферно, под влиянием которого стыки, ведущие в пространство между мирами, истончаются и рассасываются.
Крафа даже пару раз сморгнул, настолько изумленно слушал собеседника. Хотя полная темнота нисколько не способствовала ослеплению, а пыли в пещере не было. И только обратив внимание на расцветку скрытности в ауре графа, облегченно вздохнул:
– Правильно, шутить надо в любой обстановке. Даже перед смертью желательно отнестись к последней минуте с юмором и пасть с улыбкой на устах, чем умереть в луже собственных экскрементов.
– А что, разве такого не может быть?
– Может, может. Но ближе иной вывод, как мне кажется: всему виной три звезды и странная орбита единственной планеты между тремя громадными телами галактики.
– То есть виноваты звезды?
– Лишний раз убеждаюсь, что тебе не больше сорока: спешишь слишком часто. Торопишь собеседника наводящими вопросами, тогда как достаточно его просто внимательно дослушать до конца.
Дмитрий не удержался от улыбки:
– Сразил своим дедуктивным методом. Сдаюсь. Мне всего тринадцать, и борода у меня приклеенная.
– Что-то я ее не замечаю.
– Так ведь надо соответствовать молодому мужчине. Вот я ее приклеил, а потом сразу сбрил, теперь так смотрюсь, как только что побрившийся гусар.
Видимо, подобных военных хватало во всех мирах, потому что Крафа многозначительно повел бровями:
– Гусар, говоришь?.. Ну-ну!.. Так вот, тебе не кажется, что причина такого образования пород еще глубже?
Светозаров пожал плечами от удивления:
– Куда глубже? Если не звезды, то что, валить на вселенский взрыв?
– Так глубоко копать не стоит. Подумай о среднем звене. Ну? Разве бывают три звезды в подобной конфигурации пространства?
– Ну каких только совпадений не случается.
– Ха! Что тебе еще остается говорить в неполные тринадцать? Только послушать умного дедушку. А я и скажу: не бывает! Уж поверь моему опыту, знаниям и прочему.
– Если бы только дедушек слушали, дальше пещер никогда бы не выбрались.
– Чего уж там, ты и тут прав, – согласно закивал Крафа. – Мне в свое время пришлось сотни подобных дедушек-ортодоксов на тот свет отправить лишь по той причине, что они не желали прислушаться к голосу рассудка и руководствоваться здравым смыслом. Тот же здравый смысл подсказывает мне довольно четкую цепочку уникальных аномалий: нереальная планета, совершенно не приспособленная для жизни разумных, нереальная изоляция из-за отсутствия створов с остальными мирами, нереальное облучение сразу тремя звездами, которые никак не могли оказаться рядышком, и как некое следствие – нереальные силы, орудующие в глубине этого массива. То есть прослеживается некое желание кого-то всесильного оградить, спрятать это место от внимания кого бы то ни было. Улавливаешь идею?
– Вполне. Лучшего места для создания секретной лаборатории или некоего испытательного полигона, чем эти недра, не отыскать при всем желании. – Дмитрий повел ладонями по сторонам. – Другой вопрос, что создать все это искусственно не получилось бы. Ладно еще отыскать раскаленную планету на ближней орбите к звезде – это куда ни шло, да и проще будет гораздо. Но скрепить в одну связку сразу три солнышка – это уже банальная сказка. Как ученый ты должен придерживаться реалий и существующих законов.
Могло показаться, что Гегемон чуть не запрыгал от радости.
– Верно! Должен. И буду придерживаться. Поэтому начнем с законов: если все просчитать и обладать непомерными силами, можно ли вывести в единую систему три звезды и одну планету между ними?
– Ну, в теории – можно.
– Понимаю твою мысль: фактически это неприемлемо?
– Естественно. Ты себе только представь, какими силами для этого надо обладать? Колоссальными! А таких никогда не существовало! О таких силах нигде даже словом не запротоколировано.
– Ой ли? – Крафа многозначительно улыбался. – Если ты помнишь историю нашего содружества Торговцев, то о таком документе просто обязан знать.
Чувствовалось, насколько ему хотелось выяснить для самого себя: кто таков его собеседник на самом деле? Скорее всего, он подозревал его в умении телепортироваться как-то иначе, чем коллеги, используя для этого новое научное открытие наподобие телепортации. Потому что непосредственные силы Торговца, которыми обладал граф Дин, казались трибуну нереальными.
Ну а сам Светозаров сразу вспомнил рассказы Шу’эс Лава про древнюю историю. Баюнг при этом говорил о невероятных существах, которых называли Водоморфами. Имелись и конкретные упоминания об их силе, начертанные на единственном листке мемуаров праотца всех Торговцев, легендарного Кирриалла Познавшего, тоже имевшего титул трибуна. Немного, всего три строчки, но какие: «Водоморфы могут уничтожить и разорвать на мелкие частички любое живое существо только одним взглядом. Они могут взрывать звезды. Каждое распоряжение Водоморфа или просьба – приказ для любого существа, состоящего из плоти».
Только вот стоило ли показывать врагу свои знания? Надо ли его вводить в заблуждение до такой степени? Получалось, что толка от этого большого не будет, но хоть частично запудрить ему мозги не помешает.
Поэтому граф Дин с должным пафосом изрек:
– Как же, помню, помню. Кирриалл Познавший мне в свое время все уши прожужжал про этих Водоморфов. Еле уговорил его не писать большой трактат на эту тему.
Улыбка на лице Крафы сразу увяла, а брови дернулись в озадаченном движении. Его собеседник явно врал, но и одновременно говорил правду. То есть, что именно он исказил в своих словах, понять было невозможно. Может быть, только последнее утверждение? А то и вообще он не уговаривал патриарха Торговцев, а попросту забрал этот трактат и сжег? Или перепрятал? Ведь если сам Гегемон живет на белом свете более полторы тысячи лет, то почему не предположить, что кто-то может прожить четыре с половиной тысячи?
Кажется, последняя мысль пришла в голову трибуну решающему впервые и настолько его озадачила, что пауза затянулась надолго. Потом все-таки аналитический склад ума ученого разложил аккуратно выводы и факты по своим полочкам и подсказал, что над ним издеваются, намеренно провоцируют:
– Ладно, пять – четыре в твою пользу, – горестно признался Крафа, продолжая свои вневедомственные, только ему понятные подсчеты. – Но раз знаешь о Водоморфах, то я тебя ничем не удивлю, рассказывая об их сказочной силе. Значит, и спор о возможных – подчеркиваю, пока в нашем понимании возможных – устроителях этой системы снимаем. Но дальше сразу же вытекает иной, еще более важный вопрос: зачем Водоморфы здесь подобное чудо сотворили? И я тебе дам подсказку. Скорее всего, именно они и сделали на этой планете свою лабораторию. А те силы, которые нас сейчас третируют, обворовывают и пытаются пленить, как раз и поставлены на то, чтобы защищать эту вотчину своих демиургов. А может, и не вотчину, а полигон? А то и базу? Представляешь, что здесь можно найти и чем поживиться?
Светозаров осадил своего врага ехидным встречным вопросом:
– Лягушками и улитками? Не скажу, что они настолько вкусны, но поживиться можно, чего уж там.
Гегемон скорбно, тяжело вздохнул, припомнив, что кушать хочется уже, да и попить бы не помешало.
– Согласен, на легендарное наследие самых могущественных существ данные недра не слишком похожи. Но мне кажется, что и близко к поверхности подобный полигон или базу создатели Торговцев размещать не станут. Наверняка она спрятана на гораздо больших глубинах.
– Так ты что предлагаешь? Связать пучок лягушек и устремиться вниз на поиски чего-то гипотетического? Скорее всего, на поиски плода твоего абсурдного вымысла?
– Несомненно! Ведь первый уровень защиты или обороны мы уже преодолели, да и вряд за нами вглубь будет организована погоня. Наш побег туда будет признан нонсенсом.
– Ага! – фыркнул Дмитрий. – Я тоже раньше считал, что украсть у меня накопители и вытряхнуть меня из пуленепробиваемого сюртука, фактически настоящего модифицированного космического скафандра, запрограммированного только на меня, – явный нонсенс. А вот теперь сижу голый, скользкий от грязи, как лягушка, и уже так не считаю.
– Тем не менее, – с азартом и горячностью юного путешественника и исследователя продолжал Крафа. – Что нас ждет наверху? Зачем туда спешить? Чтобы один из нас прикончил другого? Ха! Банально и легко предсказуемо! А не лучше ли продлить свою жизнь, воспользовавшись нашим временным перемирием, и попытаться разгадать здешнюю тайну? Ради такого стоит пожертвовать на какое-то время личным комфортом и трехразовым горячим питанием. И учти, наши объединенные силы и уникальны, и могущественны. Действуя вместе, мы не просто удваиваем, а скорее всего, утраиваем эффективность любого нашего действия. При особой нужде мы и планету эту насквозь пробьем, прячась от любого противника и взламывая любые защиты. Мало того, если мы хорошенько подумаем, то мы и местного воришку быстро к ногтю прижмем. Скорее всего, он захватил нас врасплох по причине нашей слишком завышенной самооценки и излишней самоуверенности. Ну и само наше противостояние оказалось этому Врубу, или кто он там, на руку. А смотри, только мы сели и вместе подумали – и уже на свободе!
Понятное дело, что данное сидение в одной из подземных пещер назвать свободой мог только отчаянный оптимист. Да и разрывы где-то на верхних уровнях давали Светозарову солидные надежды, что это именно за его телом на планету прибыла квалифицированная военная команда спасателей. И сейчас, скорее всего, планомерно пытается прорваться вниз. Если их много и они солидно оснащены технически, да еще и Шу’эс Лав остался у створа, откуда, пользуясь связью, может прислать любое дополнительное оборудование с мира Зелени, то команде спасателей ничего особо не угрожает. С местными воришками они справятся, а то и основательно их накажут. Главное, чтобы они не спешили в этом деле.
Да и сама попытка именно сейчас ринуться наверх могла встретить сопротивление местных сил. Может, они и в самом деле этого ожидают? И опять заготовили неисчислимое множество ловушек? Не лучше ли и в самом деле, пользуясь случаем вынужденного здесь нахождения, хорошенько осмотреться вокруг? Возможно, удастся и до древнего алтаря вымерших аборигенов добраться, потому что приблизительное место его расположения помнилось вполне достаточно. Ну и сама тайна… Если хорошенько вдуматься, в словах и действиях Крафы было много здравого смысла. Понятное дело, что Водоморфы могли оказаться причастны к здешней системе, как местные улитки к политическому бардаку на Земле, но разгадать подноготную здешних тайн или хотя бы попытаться это сделать было бы очень здорово.
Да еще и в компании с таким образованным, увлекающимся ученым, как трибун решающий. То, что Крафа преступник и враг, подлежащий казни, сомнению не подлежало, но почему бы перед его смертью не воспользоваться его знаниями и силами?
Компромисс.
Причем соглашение в подобном компромиссе начинается с самого банального:
– Хорошо. Но вот как нам запастись пищей и водой в дорогу, следует продумать в первую очередь.

Глава двадцать шестая
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ТРАКТОВКА ИСТОРИИ

Вначале два неприятеля, пребывающие в состоянии перемирия, с помощью медитации осмотрели пустые пространства анфилад, по которым они сюда прибыли. И были весьма озадачены видом цепляющихся за стены паутинок, которые двигались в их направлении. Они скорее напоминали собой комки спутанных веревок, да и двигались довольно медленно, но по большому счету за час-полтора до пленников бы добрались обязательно.
– Вот тебе и ползающие по сводам видеокамеры! – с досадой констатировал Гегемон, когда оба беглеца вернулись сознанием из разведки. – Пора разведать, а потом и уходить в другую сторону. Не то, чувствую, нас опять зажмут со всех сторон точечными обвалами.
Граф Дин с ним в принципе соглашался, хотя и не понимал глобальных действий невидимых сил.
– Чего этому Врубу от нас надо? Если бы хотел убить, просто воспользовался бы нашим оружием или свалил на голову многотонный огрызок скалы.
– То и надо, что он жаждет развлечения, – рассуждал Крафа, – стравливая нас в поединке, как мы уже определили. Ну а дальше мне в голову приходят только еще худшие варианты.
– Какие, к примеру?
– Хочешь знать? Ну ладно. К примеру, этот Врубу любит колбасу, начиненную слегка переваренными желудочным соком лягушками. Мы питаемся этими попрыгуньями несколько недель и становимся наивысшим местным деликатесом. А потом: ням-ням! И от нас даже шкурки не остается.
– Мрачная картинка, чего уж там! Как раз в стиле кровавого диктатора, – хмыкнул Светозаров. – Но как-то она не слишком соответствует облику всесильных Водоморфов. Неужели они могли опуститься до создания такого низменного и банального стража, любителя ходячих сырых колбасок?
– Ну почему сырых? – откровенно обиделся узурпатор миров. – Нас ведь и поджарить можно!
– А-а-а, тогда, конечно, намного приятнее заранее прогреться до румяной корочки. Ладно, ты еще раз вернись и просмотри эти паутинки-надсмотрщики, а я в другие проходы подамся. Не хватало нам в тупик какой забраться.
Опять с полчаса осматривались, следили и выбирали дорогу. Потом новый обмен мнениями.
– Эти паутинки оставляют некий след на стенах и даже на полу, – делился Крафа впечатлениями. – И по этому следу целенаправленно ползут потоки улиток и шажками, словно сонные, передвигаются лягушки. Хотя лягушек совсем мало, и непонятно, как они в такой сухости выживут.
– Наверняка прикармливаясь теми самыми улитками, – предположил граф.
– Вполне возможно. Только вот такие целенаправленные поиски меня и смущают, и радуют одновременно. Сил у здешнего Врубу – немерено, и нам следует немедленно их все изучить. Но с другой стороны, эти силы неспособны на быстрое реагирование. Так что мы в некоторых местах, если просчитывать путь заранее, можем даже проскакивать по территории, контролируемой противником.
– Хорошо бы запастись десятком лягушек, нам не помешало бы. Причем убитых и освежеванных.
– Ну а у тебя как успехи?
– Тупиков хватает, но и открытых дорог предостаточно. Почти на шестьсот метров одна из анфилад ведет вниз. Так что можем выдвигаться туда и уже на месте осмотримся дальше.
– А как же запасы питания и воды?
– Ну, уж внизу что попить всяко найдется. А если невмоготу от голода станет, вернуться всегда успеем. Мало того, по пути я видел какие-то странные, ранее не замеченные нами грибы. Определим на ядовитость, глядишь, и подкрепимся.
– Так что же ты сразу не сказал? – Крафа легко вскочил на ноги и продекламировал: – Веди меня, о вестник сытости и блага!
Светозаров устремился вперед, ворча под нос:
– Вестник, говоришь? Сытости и блага? А как же мне к тебе обращаться, пиявка обескровленных миров?
– Да так и обращайся: Гегемон! – хохотнул спешащий следом узурпатор. – Я ведь тебе уже пояснял. Да и мои потомки только так ко мне обращаются. А вот унизительные прозвища по правилам любых перемирий употреблять нельзя. Бери пример с меня как Торговца образованного и интеллигентного. Я ведь тебя не называю глупым выскочкой и сельским недотепой?
– М-да? По поводу недотепы я не отреагирую, потому что не ко мне относится. Как и слово «глупым». А вот что может быть обидного в определении «сельский»? Вдруг я половину жизни провел в малой деревне или на захудалом хуторке? Как по мне, то меня это в любом мире как кормильца и благодетеля ставит гораздо выше любого городского пролетария или буржуазного иждивенца на шее народа.
Трибун с минуту помолчал, а потом признался:
– Так хотелось с тобой поспорить просто из чувства вредности и противодействия, но… Сам всю жизнь считаю, что сельский житель – основа любой цивилизации. Меня всегда коробили разные философские учения про касты, в которых простого труженика полей, как правило, определяли на низшую ступеньку духовного развития. А на высшую проталкивали всяких демагогов, пустословов и политиков. Бред полнейший! Вместо того чтобы крестьянина поставить на вершину пирамиды, они его в самое дерьмо сталкивают. Неблагодарные сволочи!
Столько злости было в этом утверждении, что Дмитрий не удержался, оглянулся на своего врага. И еще больше удивился, рассмотрев в ауре у того нескрываемое негодование и раздражение. Двинувшись дальше, бросил через плечо:
– Да, батенька, что-то у тебя взгляды на жизнь какие-то крайние полюса занимают. То дедушек под корень изводишь за консерватизм, то интеллигенцию и философов из-за каких-то нескольких придурков готов под ноги крестьянам уложить.
– Да тогда все беды и начинаются, когда та самая хваленая интеллигенция начинает забывать, откуда она вышла, у кого на службе состоит и чьи интересы она обязана защищать, – не собирался униматься Гегемон. – Что, разве не насмотрелся в других мирах, как оно бывает? За счет селян цивилизация разрастается, за их счет кормится, а потом их же руками их самих и уничтожает в первую очередь. И любой кровавой бойней чаще всего заведуют люди грамотные, считающие именно себя столпами общества и презирающие крестьян за их незнание философских трактатов и за незнание высшей математики.
– Надо же! – удивлялся временный компаньон трибуна решающего. – А мне казалось, что такая философия о вреде интеллигенции уникальна. Знавал я об одном кровавом бунтовщике, так он вначале дал крестьянам оружие вместе с землей, которые отобрал насильно у других, вырезал всю буржуазию и учителей, а потом и у селян его пособники стали забирать землю вместе с жизнями. Кажется, у тебя подобная философия. Или ты под неполноценного демагога косишь?
– Долго объяснять такому молодому недоумку, как ты, – досадовал Крафа. – Но я попробую.
Вот так они и шли. То прилягут и в медитации просмотрят разветвляющиеся на перекрестках ходы. То двигаются дальше, интенсивно споря на самые разные темы. Порой заходили в тупики, возвращались, искали новые пути в том примерно направлении, где когда-то местные аборигены создали свой алтарь. Но спорить и дискутировать не прекращали. Пока им удавалось избегать или обходить места, где наблюдалось подозрительное копошение ползающих по стенам паутин. Ну и повезло слегка подкрепиться противными, осклизлыми грибами в самом начале пути.
Самой сути и конкретики начала войны Крафы со всем остальным миром Светозаров не знал. Эту информацию Шу’эс Лав припомнил уже на следующее утро после убытия графа в мир Огненной Патоки. Поэтому Дмитрий боялся опростоволоситься, показать свою неуверенность, а точнее, полное незнание реалий. Если разговор заходил спонтанно и начинал что-то рассказывать Гегемон, то Светозаров слушал, стараясь скрывать свои эмоции. Но как только следовал вопрос типа «А ты об этом в курсе?», сразу менял тему.
Понятное дело, что долго так продолжаться не могло. Такому аналитику, интригану, лгуну и правителю не составило большого труда догадаться, что о причинах начавшейся войны его коллега ничего толком не знает. О чем и высказался без обиняков:
– Твои знания отрывочны и неполноценны. Из чего я делаю вывод, что информации ты о сути конфликта и главных причинах так и не получил. Возможно, тебе попались некоторые обиженные мною воители или их чудом сохранившиеся записи о тех годах, а они могли быть ох как противоречивы и далеки от действительности. Так что давай я тебе вначале изложу свою точку зрения на все, а потом уже думай что хочешь.
– А зачем оно тебе?
– Буду знать, что я высказался. Да и может, ты хоть что-то полезное на эту тему подскажешь. Все-таки твои знания меня сильно удивили, мягко говоря.
Очередная остановка позволила определиться в дальнейшем движении, но как только тронулись, граф Дин снисходительно разрешил Крафе:
– Ну ладно, начинай излагать свою версию событий. Может, я и не все знаю с полной достоверностью, но явную ложь и инсинуации где-нибудь да обнаружу.
Трибун решающий только хмыкнул и начал рассказ, обрисовывая самые негативные стороны своего характера:
– Чего там скрывать или отнекиваться, я и в самом деле могу убить или пытать до смерти любого человека, который не соответствует моим пониманиям правильности образа жизни. До сих пор я люблю мстить, наказывать и унижать моих оставшихся в живых злейших врагов. Перестал прислушиваться к альтернативным мнениям любого, кто не соответствует моему уровню знаний. Да и давно перестал верить в истинную любовь. Уверен, ты посчитаешь последний грех самым жестоким, но ведь и он родился не на пустом месте. Так вот…
Дальше история полилась довольно сухим, канцелярским языком, не допускающим особых эмоций и скрывающим личное мнение самого рассказчика к некоторым событиям.
Получив от сообщества Торговцев титул трибуна решающего, Крафа обрел одновременно с этим и допуск ко всем научным разработкам, лабораторным исследованиям и в хранилища с теоретическими выкладками, предположениями и гипотезами. Причем в хранилища не допускали рядовых путешественников между мирами именно по причине почти полной абсурдности некоторых теорий и даже их опасности для миров в общем или пространства между мирами в частности. Ведь там чего только не было накоплено более чем за три тысячелетия существования сообщества. Пожалуй, были правы некоторые ученые, предлагающие банально уничтожить все непризнанные сборными советами теории, гипотезы и даже мизерные писульки или предположения по самым мелочным вопросам.
Вот как раз подготовить доклад на эту тему, а потом и предоставить этот доклад на высшем собрании в замке Свинг Реальностей и поручили только что избранному трибуну. Скорее всего, большинство иных деятелей или политиков приняли бы соломоново решение: либо вообще не трогать подобное хранилище, либо без разбора и сразу уничтожить весь собранный там хлам умственных измышлений. Увы, ученый до мозга костей, Крафа так поступить не мог.
Поэтому, пользуясь своей уникальной памятью, умением скоростного чтения и феноменальными способностями к общему анализу, он углубился в изучение Хранилища теорий, как его еще иногда называли. Хотя, если бы знал заранее, чем все кончится, сам лично бы поджег это скопище наблюдений, выводов и абсурда.
– По крайней мере, я бы после этого погиб с полным, но блаженным незнанием действительности, – позволил себе эмоции горького сожаления Крафа в той части повествования.
А так он узнал слишком много и сумел сделать верные предвидения ужасного, всеохватывающего катаклизма. Как говорится, познал на собственной шкуре смысл поговорки: «От многих знаний – многие печали». И выводы проистекали из объединения в единую теорию сразу трех, совершенно разных по духу и смыслу документов. Фигурантами в деле являлись: доктрина видного ученого, математическая таблица какого-то свихнувшегося на вычислениях маньяка и свидетельские показания необъяснимой катастрофы. Причем объединить их в одно целое, а потом еще и доказать все это на примерах и разработанной модели вряд ли бы получилось и у нескольких научно-исследовательских объединений. Даже если бы они работали вместе и воедино. Для понимания сути грозящей катастрофы нужен был именно гениальный проблеск в не менее гениальной голове именно одного научного гения. Все вместе так анализировать не смогут и не додумаются сложить то, что никак не складывается.
Доктрина гласила: встречное, единовременное наложение шести или более векторов перемещений ведет к аннулированию оных. То есть сила перехода не растолкает путешественников в стороны, а просто вернет обратно в точку отправки. Кстати, доктрина бессмысленная, никем никогда не оспариваемая и не проверяемая. Даже сам выдвинувший это измышление ученый к старости лет от него отказался. Оправдывался тем, что это его в молодости током сильно ударило, вот и родилось нечто. Не выбросили из хранилища по той причине, что решили показывать молодежи в поучительных целях – как образец бессмысленности и ни на чем не основанных тупиковых размышлений.
В математической таблице давались гипотетические, подтвержденные только вычислениями результаты абсурдного соревнования. Сами условия с первых строк вызывали глумление у любого ученого, и он отбрасывал таблицу от себя подальше. Как она вообще оказалась в Хранилище теорий, так и не смогли впоследствии разобраться. Условия и в самом деле смешны. Например: имеется две тройки достаточно сильных и умелых в магическом плане Торговцев, они становятся друг против друга шеренгами на расстоянии десяти метров друг от друга, а затем по команде начинают одновременно прыгать через подпространство между мирами на место коллеги из второй шеренги. Причем каждый при этом смещается наискосок правее, левее или на край. Еще конкретнее: стоящий в ряду слева после перемещения оказывается посредине, после второго – справа от своего первичного ряда, потом слева от второго ряда… В общем, примерно без схемы объяснить трудно, но Светозаров сразу уловил порядок: на каждый шестой прыжок исследователь возвращался на свое изначальное место.
Но! Если Торговцы ускорятся до одного прыжка в две секунды, то ровно в центре между шеренгами возникнет центр сразу четырех обращенных дугами друг к другу створов. Или, как особо подчеркивал в своих выводах свихнувшийся математик, произойдет рождение черной дыры прямо в пространстве материального мира. Что он имел в виду под черной дырой, выяснить не удалось, как и спросить у него самого: лет за тридцать до рождения Крафы математик где-то пропал при путешествии по иным мирам. Сам пропал. Еще пять идиотов с ним не сгинули, это выяснили отдельно. Понятное дело, что и проводить подобные эксперименты, где на встречных курсах выхода из подпространства можно было сшибиться между собой до переломов, а то и смертельного сотрясения мозга, никто не собирался.
Ну и свидетельские показания рассказывали о следующем: на одной из технически развитых планет построили жутко мощный агрегат для разгона, бомбардировки и изучения мельчайших составляющих материи. То есть все тех же пресловутых атомов и электронов. Да, видимо, при строительстве с мощностью-то и перестарались. Или еще какое непредвиденное обстоятельство произошло. В момент широко разрекламированного очередного опыта на той планете находился, скорее чисто случайно, один энтомолог, собиратель редких бабочек да уникальных насекомых. Он про испытания узнал попутно да лишь из чистого любопытства замер в намеченное время и стал прислушиваться. Вот тогда и дрогнуло! Вот тогда и взревело вокруг несчастной планеты рассинхронизированное время и пространство. Энтомолог только и успел спастись оттуда чисто на выработанных с годами инстинктах. Ведь порой насекомые ему попадались ох как опасные.
Потом этот мир искали уже и он сам, и его друзья, но даже следа не нашли. Из чего сделали вывод, что людишки того мира доигрались со своими опытами и полезли не туда, куда следует вообще носом тыкаться. Хотя было и несколько мнений, написанных от руки на полях этих свидетельских показаний, что любитель бабочек «тот еще псих!».
Вот такие три документа.
Разложенные по разным разделам и по разным временным эпохам.
Ничем больше, кроме места своего хранения, не объединенные.
Зато они перемкнули в сознании трибуна решающего некий выключатель, после чего между ними пронеслась искра единения. Крафа разработал доказательства для доктрины, проверил математические расчеты и даже отыскал останки схлопнувшейся черной дыры на месте исчезнувшего мира. И пришел к жутким выводам: если когда-нибудь, где-нибудь случайно наслоятся на одну точку перемещающиеся в пространстве Торговцы количеством шесть или более персон, возникнет такая черная дыра, что туда засосет все известные сообществу миры и перемелет их во взрыве почище, чем луковицу в мясорубке.
Практически именно с этого момента и началась непримиримая война между Торговцами сообщества. Вначале позиционная: часть ученых высмеяли Крафу и объявили его шарлатаном. Тот слегка отступил и принялся собирать вокруг себя друзей, сторонников, последователей и учеников. С их помощью сделанные выводы были проверены и перепроверены неоднократно, и уже целое многоголосье ученых поддержало голос трибуна решающего. Был поставлен ультиматум: следует немедленно ограничить количество излишних путешествий и ввести жесткий контроль за траекториями перемещений. Иначе, как бы минимальна ни была доля подобной случайности, погибнут все. Причем количество Торговцев к тому времени перевалило за огромную цифру в сто тысяч особей, а значит, опасность с каждым днем возрастала в геометрической прогрессии.
Ну а после объявления ультиматума начались и физические расправы. Причем, по словам самого Гегемона, первые убийства совершили консерваторы из лагеря противника. Да и самого Крафу они попытались уничтожить при подло организованном покушении в первую очередь. А дальше события развивались уже лавинообразно, остановить массовое кровопролитие не удалось. А когда погибли ближайшие друзья и сторонники трибуна решающего, он вообще в некотором смысле потерял голову в гневе и от обуявшей его злой, мстительной жестокости. Еще и любимая им женщина вдруг переметнулась на сторону врага, ратующего за свободу и независимость для каждого Торговца. Больше сдерживать тирана, напоминать ему о человечности стало некому. Да он и сам закостенел со своим новым лозунгом: «Ради спасения всех миров следует Торговцев либо уничтожить, либо превратить в бесправных рабов!»
И приступил к претворению этого лозунга в жизнь. Оставшись практически один, без поддержки и помощи, он стал по максимуму применять свои умения ментальной атаки. После чего очередного потерявшего силы противника либо безжалостно уничтожал, либо отправлял пленником в единственное известное место в мирах, откуда перемещение разумного существа было невозможно. Ни туда, ни обратно.
В этом месте повествования не выдержал Светозаров:
– Лжешь! Как же ты сам туда попадаешь и возвращаешься обратно в иные миры?
– Как? Есть один секрет, о котором я тебе расскажу. Причем расскажу не за услугу. Или клятву верности, а просто так, всего лишь за одно слово «пожалуйста».
– Расскажи мне, пожалуйста, этот секрет! – быстро, пока враг не передумал, чуть ли не по слогам выговорил граф и требовательно уставился на Крафу.
Тот грустно вздохнул, как-то странно скривился, а потом нехотя стал говорить:
– Ладно, слушай. – Но дальше таки не выдержал и ехидно рассмеялся. – Пять – пять! Такой большой мальчик, а в сказки веришь. Ха-ха! Ты что, меня за идиота принимаешь? Даже будучи уверен именно в твоей гибели после нашего выхода на поверхность, я не могу позволить себе о таком проболтаться. Мало ли что. Вдруг меня камнем в последний, самый ответственный момент придавит? А так я, даже умирая, останусь спокоен: если я не вернусь к своим пленникам в срок, они будут уничтожены всем скопом. Жестоко? Конечно! Но так гораздо лучше и честней, чем позволить погибнуть сотням, тысячам тысяч миров с разумными обитателями.
«Обезумевший фанатик! – мысленно восклицал Дмитрий, присматриваясь к окаменевшему от злости лицу Крафы. – Такой и в самом деле легко пойдет на смерть, если будет уверен в исполнении своей мечты-химеры по уничтожению всех наших коллег. Интересно, если бы он знал, что я уже догадываюсь примерно, где то место с рабами может находиться, что бы он сделал? Почему-то уверен, что уничтожил бы меня самым подлым и коварным способом, не дожидаясь конца перемирия или нашего выхода на поверхность. Так что про Бормот или о Зеленом Перекрестке я даже в предсмертном бреду проговориться не должен. То, что я ему ляпнул про Зеленый мир, его не сильно напрягло, видимо, об этом многие знали. А вот попробовать с фанатиком некоторые аспекты его рассказа оспорить, так тут, как говорится, здравый смысл вопит, требует и настаивает. Поэтому…»
Очередной отдых и осмотр следующих разветвлений позволили лучше продумать следующие вопросы.
– Двигаем вон туда. Наверняка вскоре начнутся следы древних поселений аборигенов. – Прошли всего чуть-чуть, но черты лица Гегемона успели расслабиться. Да и вопрос первый мог показаться нейтральным. – А ты вообще-то помнишь одну из главных аксиом научного мира: не ошибается только тот, кто ничего не делает?
Трибун цокнул языком с некоторым самодовольством:
– Ты предсказуем. Так и знал, что ты меня спросишь о чем-то подобном. Но это вполне естественно, даже похвально. Сомневаться следует всегда. А уж тем более в таком основополагающем моменте, из-за которого может весь мир провалиться в тартарары. Но тогда у меня встречный вопрос к тебе: как поступил бы лично ты, если бы я тебе сделал подобный доклад о грозящей опасности?
Понятное дело, что Светозаров все равно не доверял врагу и был настроен обвинять его во всех смертных грехах всегда и везде. Другое дело, что он себе уже давно вбил в голову одно правило: «Если есть время на размышление, подумай и попробуй представить себя на месте оппонента. Или хотя бы посмотри на его доказательства с третьей стороны, нейтральной, не испытывая заранее антипатии или навеянного чувства противоречия».
Помогало не раз. Помогло и сейчас.
– Ну да, вопрос более чем серьезный. Над таким ни смеяться нельзя, ни игнорировать, – словно размышляя вслух, стал он выкладывать свои соображения. – В любом случае я бы сам лично перепроверил все расчеты. Потом те немногие факты и доказательства. Скорее всего, и после этого дал бы задание целому научному коллективу провести аналогичную проверку. Ведь, по сути дела, ультиматум сразу не выдвигался?
– Ни в коем случае! – заверил трибун. – Изначально я вообще просто доложил о грозящей катастрофе. А потом только и умолял, чтобы к моим предупреждениям отнеслись с уважением и тщательно все перепроверили. В то время хоть Торговцев и наплодилось как собак нерезаных, но никакой паники у меня не было: не случилось катастрофы вчера, не надо заранее оплакивать день завтрашний. Но!.. Ведь за месяц, пусть год, да хоть за десятилетие можно ведь было определиться? Так нет, началось физическое устранение моих друзей, потом покушение на меня, и все. Война набрала обороты.
Так ли оно было на самом деле, граф Дин мог только предполагать. Теперь только и следовало, что вернуться домой и дождаться полного возвращения памяти Шу’эс Лава. Хотя опять-таки, если смотреть с позиции постороннего наблюдателя, баюнгов тоже могли ввести в заблуждение их лидеры, а то и вообще заставить воевать в приказном порядке. По самому миру Ба тоже при желании легко отыскать оправдания: ведь иначе чем заставить воевать туюсков с великанами, может, и не отыскалось иной возможности выловить бесконтрольно шастающих между мирами Торговцев. Но ради интереса можно было и прямой вопрос Крафе задать.
– Вот ты с себя вину за случившееся снимаешь и мнишь себя чуть ли не спасителем всех разумных и всех миров. А четкие, неоспоримые доказательства твоих слов имеются?
– Моих слов или моей правоты? – стал уточнять Гегемон. – Ибо правоту может подтвердить лишь тотальная проверка расчетов.
– С этим понятно, и на пальцах я таких расчетов произвести не смогу. Меня интересуют первые этапы войны: кто первый начал и кого конкретно уничтожил?
– Есть! – с непоколебимой уверенностью подтвердил узурпатор миров. – Причем и в самом деле неоспоримые. Мне удалось в один из последних визитов в Свинг Реальностей выкрасть оттуда статичные блоки записи событий, и оба до сих пор в идеальной сохранности. Хотя не раз были всего на волосок от своего разрушения в горниле ведущейся войны. Понятно, что и они, как единый комплекс наследия Водоморфов, могли выйти из строя вне замка, но этого не случилось. Функционируют они и поныне, самостоятельно питаясь собираемой из пространства энергией.
Светозаров сделал умный вид:
– Статичные блоки? Как же я сразу не вспомнил!
– Извини, – понял свое упущение собеседник и стал объяснять: – Только несколько человек из высших лидеров нашего сообщества знали, а вернее, в то время просто догадывались об истинной сути «камней страховки». Именно под таким скромным названием статичные блоки в виде двух глыб лежали на крыше замка. Вначале нашей истории это было простой традицией, потом стало обязательным ритуалом: при первом визите на крышу прикоснуться, погладить один из камней. Неважно, кто ты – ребенок или взрослый, но гладили все. Еще и мнение прижилось, что так сам замок запоминает Торговцев, а потом, в случае падения тех с крыши, не дает разбиться о камни двора. Ты себе не представляешь, как в это верила детвора, и порой даже перед тысячным своим прыжком с крыши самые суеверные из них старались погладить статичные блоки. Но мы-то знали, что это не «камни страховки» спасают. Для подобного действа вокруг замка имелось сложное гравитационное поле с многими меняющимися константами. Да и случаи имелись запротоколированные, когда взрослый шагал смело вниз, ни разу до того к камням не прикасаясь. На самом деле они имели иные, воистину волшебные свойства.
Возникла короткая пауза, во время которой заинтригованный Дмитрий не удержался от ехидного предположения:
– Неужели они вели статистику всех событий в замке?
– Ты не угадал, хотя глобально все равно прав. Статичные блоки записи событий запоминали каждого прикоснувшегося не только Торговца, но и любого из разумных, оставшегося простым обывателем. И они – ты только внимательно вслушайся, что я тебе дальше скажу, – запоминали каждое действие прикоснувшегося индивидуума и любое последующее событие в его последующей жизни. То есть любой разумный фиксировался там до самого финального дыхания. До самого своего последнего слова. Считай, до самой своей последней мысли, ибо дела наши – итог наших помыслов.
– Постой! Уж не хочешь ли ты сказать, что если один Торговец убил другого, то в блоке эта информация есть? И можно увидеть как самого преступника, так и выяснить мотив преступления?
– Легко! Там и моя жизнь зафиксирована со всеми ее ошибками, взлетами и падениями. За некоторые события мне до сих пор стыдно, но в общем о моей правоте судить будет просто.
– В голове не укладывается. Но как же тогда ты сумел выкрасть эти блоки? Неужели их не охраняли?
– Как – это мой секрет. А вот почему не охраняли, так ведь я тебе сказал: о сути их только догадывались. Это уже я сам лет четыреста назад наконец-то сумел создать считывающее устройство. Да что толку с этого? Я ведь и так знаю, что и как началось. Умершим оппонентам, виноватым в кровавой бойне, уже ничего не докажешь. А рабам доказывать – все равно что метать бисер перед здешними лягушками. И смысла нет, и не поймут, и ума не хватит, чтобы поверить или проверить.
Светозаров мысленно констатировал: «Скорее всего, очередная ложь! В данный момент он может говорить что угодно, лишь бы усыпить мое внимание и втереться в доверие. Зачем? Да чтобы я в ответ хоть как-то проговорился о себе и об известных мне мирах. Мало того, если когда-нибудь и дойдет до проверки этих блоков с моей стороны и просмотра выбранного материала, откуда я буду уверен, что передо мной не разыгрывают отлично подстроенную иллюзию? Что такое компьютерная графика, мне известно давно, а того, что я насмотрелся в мире Ситулгайна, в ином случае хватит свести с ума психически неустойчивого человека. М-да! Хитер этот Крафа, да и выдумщик – скорее, первый из первых! Но вот по некоторым логическим ассоциативным вопросам его пробить все равно необходимо».
– Слушай, ну а если я и в самом деле признаю твою правоту и стану тебя поддерживать в твоих требованиях как полноправный союзник, как ты к этому отнесешься?
Крафа пожал плечами:
– Затрудняюсь ответить вот так с ходу. Кому-либо я перестал доверять давно. К власти привык единоличной и безграничной. Союзник ведь и предать может, и в спину нож засунуть. А если союзника нет, то и предавать некому. Про нож и упоминать не хочется.
– Ага! Значит, несмотря на уважение моих знаний и понимание мною твоих проблем, ты меня все равно сразу же убьешь, как только мы окажемся на дневном свету?
– Хм! Тяжкий вопрос. Если разобраться, ты мне и в самом деле жутко во всем импонируешь. Такой помощник, последователь и ученик был бы для меня чуть ли не венцом счастья. Но ведь стоит вспомнить, как ты сюда попал и с каким усердием за мною гонялся по пещерам. То есть изначально ты даже не пытался вступить в переговоры, спросить, как здоровье, и узнать, что у меня в жизни за проблемы. И это еще хорошо, что добряк Врубу отобрал у тебя все современное оружие и поставил нас в равные условия. Иначе ты меня уже давно бы доедал хорошо прожаренного и подкопченного. Верно? Возражать против такого вывода было бессмысленно.
– Ну а как иначе поступают с рабовладельцем, узурпатором власти во многих мирах и кровавым диктатором обездоленных народов?
И опять, совершенно неожиданно, Крафа весело рассмеялся:
– Ха! Какой запущенный случай. А ты хоть одного раба моего видел? Молчишь? Конечно! Ведь ответить нечего! Ты бывал в тех мирах, где я узурпировал власть, и интересовался, у кого я ее узурпировал? Знаешь ли ты, что от этих миров осталось бы, не вмешайся я в их эволюцию? Не знаешь и даже не интересовался! Ну и наконец: почему «кровавым» и обязательно «диктатором»? Только и помогаю избрать или восстановить законную власть да слежу за соблюдением установленных ими же законов. А уж убивают и казнят они сами. Причем учти: казнят в гораздо меньшем количестве, чем это делали до них прежние правители. Иначе никак! Или ты не знаешь главного, наивысшего постулата вселенных: «Любое государство – это обязательное насилие над разумными!» Только когда нет государств как таковых, можно говорить о полной свободе и независимости каждого индивидуума.
– Ну-у-у… такого вообще не бывает, – не выдержал Дмитрий. – Даже в сообществе Торговцев имелся и высший совет, и лидеры кланов, и…
– Ты просто не встречал таких миров! – категорично отверг его возражения Крафа, даже не дослушав. – А они есть! В одном я бывал и знаю туда дорогу, а про другой слышал, но, честно говоря, просто боюсь туда заглядывать.
– Почему?
– Не уверен, но меня там могут стереть как личность, я останусь без воспоминаний о прежней жизни и начну все с ноля. Потому что там запрещено привносить знания и традиции из иных цивилизаций.
– Ну хоть на этот мир дашь мне ориентиры? Вдруг я не побоюсь туда наведаться?
Уже стоя в пещере и осматривая жалкие останки диковинных сот, в которых жили представители местной цивилизации, Крафа согласно кивнул:
– Дам. И ориентиры дам, и образы того мира тебе конкретные предоставлю. Уж это мне не жалко, да и перестраховка какая-никакая, да будет.

Глава двадцать седьмая
ПО СЛЕДАМ АБОРИГЕНОВ

Что имел Гегемон в виду, говоря о перестраховке, понималось сразу. Мол, если ты в живых останешься, не удержишься и в тот мир сунешься, там тебя и поставят на место. Обработают мозги так, что все забудешь и Торговцем быть перестанешь. Но самому Дмитрию стало жутко интересно и важно уличить врага во лжи именно сейчас, поэтому он настоял:
– Ладно, давай. Я готов. Крафа воззрился на него с удивлением:
– Я ведь не обещал немедленной передачи данных.
– Кто бы сомневался в твоей лживости! В любом случае ты отыщешь причину возвращения данного тобой слова. – И напоследок граф презрительно бросил обидное определение: – Трепло!
Правда, слово прозвучало несколько иное, более вульгарное, которое часто употребляют мужчины в своей компании при отсутствии женщин. Узурпатор миров отнесся к этому довольно равнодушно, хотя вначале и проворчал:
– Мир не меняется, союзникам доверять нельзя, людишки мелочны и склочны… Э-эх! – Потом решился: – Ладно! Я ведь ничего, в сущности, не теряю, и мне это не повредит. – Поднял руки и вытянул их вперед. – Готов?
Понятное дело, что, прежде чем подойти к трибуну, Светозаров проверил свою защиту и немного усилил некоторые структуры, ответственные за сопротивление при непосредственном прикосновении. И лишь только потом шагнул к врагу. Положили ладони друг другу на плечи, открыли канал для передачи образов и ориентиров, и уже через минуту граф постарался отойти как можно дальше от Гегемона, будто бы при осмотре. А на самом деле пытаясь ошарашенно разобраться с полученной информацией.
Мир, где разумные существа проживали при полной свободе и без какого-либо правительства, существовал на самом деле. Полученные образы давали четкое представление о его положении в пространстве, ближней звезде и нескольких планетах, входящих в систему. Также зафиксировались основные географические данные: расположение материков, океанов, гор. Поражало и то, что лесов как таковых не было: вме сто них виднелись скорее облагороженные парки и целые рощи садовых деревьев. Вот именно в этих рощах да вокруг них и концентрировались пестрые от своего конструктивного разнообразия жилища разумных созданий. Внешне жители очень походили на людей, разве что стройность была поголовной. Тучных не наблюдалось, старых – тоже. Детей, по поступившим данным, – как раз в норме для устоявшейся по численности цивилизации.
На этом блок основных переданных данных оканчивался. Но попутно с ним прорвались и подспудные образы, идущие дальним фоном как воспоминания от контакта. Причем воспоминания не Крафы, а того, кто передал ему в свое время этот самый блок информации. По ним получалось, что существо, в том мире побывавшее и называющееся Плагри, – нечто громадное, летающее и ползучее, питающееся людьми и прибывшее в тот мир с чисто гастрономическими интересами. Или, иначе выражаясь, телепортировавшееся туда для развлекательной охоты. Причем могущество Плагри ощущалось сразу невероятное. Потому что цивилизация его находилась на пике своего техногенного развития, не ниже, чем цивилизация Ситулгайна. Это позволял прочувствовать иной фон, в котором охотник оперировал умениями и силой имеющегося у него оружия. Оружия без конкретики. Просто знания: «Могу сковырнуть вон ту гору и распылить вот этот холм». То есть, попади это существо на ту же Землю, уничтожил бы полнаселения планеты, пока бы его не успокоили. И то при благоприятных для землян обстоятельствах.
Вот этот Плагри (то ли имя собственное, то ли название вида), попав в мир без правительств, был тут же схвачен, окружен силовым коконом, разоружен, раздет, изучен, лишен почти двух третей своей памяти, перепрофилирован в заядлого вегетарианца и посажен в общественный зверинец. Причем самое обидное, что любой ребенок мог заходить в этот зверинец, играть, вытворять с чудовищем что угодно, вплоть до катания на нем как на вонючем ослике (кстати, эти тупые животные содержались в соседнем вольере). И даже ушибить надоедавшую круглосуточно мелюзгу в отместку не получилось.
Спасло охотника на людей то, что его домашний телепорт был настроен на автоматическое возвращение своего хозяина в точку отправления по истечении определенного срока. Он вернулся домой, почти восстановил свою прежнюю память, но вот, к невероятному горю всех родственников, премерзким вегетарианцем так и остался. Так что опасения Крафы оказались небеспочвенны. Попади он туда, тамошние люди сотрут ему память о кровавых подвигах начисто, а стать кем-то иным – это означает смерть для прежнего индивидуума.
Хотя сам факт, что Гегемон не врал, сильно озадачивал. Если он не соврал в данном вопросе, то мог сказать хотя бы частичную правду в остальных темах и историях. Понятно, что как раз искусное разбавление правды толикой вымысла и является самым страшным и действенным при одурачивании как миллионов, так и одиночного собеседника. А уж в подобной деятельности с таким багажом оставленных за спиной лет и приключений, дискуссий и подлостей преуспеть узурпатору не составит большого труда. Лучше сразу ему ни в чем не верить и даже как бы подтвержденные события расценивать как грамотно созданную рекламу или отвлекающий маневр.
На том Дмитрий и успокоился, мысленно дав себе слово побывать в удивительном мире и попытаться изучить их общественный строй. После чего вместе с временным союзником приступил к изучению древних жилищ аборигенов. Но один вопрос все равно вырвался по прежней теме:
– А что случилось с этим Плагри после встречи с тобой?
Крафа сильно нахмурился и ответил только после долгого раздумья. Кажется, он не ожидал, что его товарищ по плену и побегу так легко рассмотрит дальний фон пакета информации. Потом все-таки сообщил:
– Убил я его. Этот Плагри сам людей есть перестал, но вот жертв для своих соплеменников из иных миров таскать приспособился. Пришлось ставить на него особую ловушку и ликвидировать окончательно. Если уловил координаты мира Плагри, тоже не советую туда соваться: люди для тех высокоразвитых гадов – деликатес. Страшно представить, что они там вытворяют и на что способны разумные существа. Это я уже про иные пакеты информации, которые у Плагри забрал после ментального подчинения. Если разобраться, то весь мир этих летающих, имеющих страшное оружие высокоинтеллектуальных змеев следует уничтожить со всеми его обитателями. Премерзостный гадюшник! Да только всех моих сборных силенок и на сотую часть атаки не хватит.
Больше в тот день к этой теме не возвращались.
Умение ориентироваться в пространстве и по сторонам света даже в подземелье графа Дина не подвело. К подземному городищу – или к тому, что от него осталось за многие тысячи лет, – путники вышли верно. Ну и приступили без промедления к тщательному осмотру. Ведь одно дело – поверхностно осматривать развалины в парном подсмотре, а другое – визуально. Естественно, что в таком месте неведомые силы подземелий обретались давно, и так просто их покинуть не спешили. Тем более что тут тоже имелись озера, живность и растительность в виде грибов и лишайников. Так что две трети пространства находились под наблюдением паутинок. Как следствие, приходилось к алтарю пробираться по пещерам и ходам, совершенно пересохшим и заброшенным.
Но даже в этих неконтролируемых Врубу пустотах отыскались заблудшие лягушки, тучи улиток, сразу несколько видов грибов, мхов и лишайников и сочащаяся по некоторым скалам влага.
Так что еще часа через три максимально сытые, утолившие жажду исследователи добрались до святая святых погибшей безвременно цивилизации. Так как алтарь находился далеко в стороне от городищ, намного глубже и там реки не протекали, надзора из паутинок или еще какой напасти замечено не было. И временные союзники работали спокойно. Первым делом прочитали и изучили надписи, вернее, глубокую резьбу на стене. Поражало вообще само наличие письменности у пещерных людей, что после короткого диспута позволило утверждать: или пещерные люди – одичавшие потомки более цивилизованных предков, либо им кто-то привил в какое-то время определенные знания и умения. А может, и еще чего подарил. Например, умение видеть в полной темноте. Ведь не сразу они тут родились, скорее всего, когда-то жили на равнинах и только потом спрятались в пещерах и ассимилировались к жизни в сплошной темени.
Помимо тех посланий, по которым когда-то Дмитрий и Аристарх узнали о ненасытном Врубу, парочка невольных союзников отыскала еще несколько десятков надписей в маленьких пещерках и узких комнатушках, похожих на кельи. В основном те живописали, хоть и довольно примитивно, отношения в кланах, несколько любовных легенд да порядок преемственности на пост главного хранителя алтаря. Имелись и несколько рекомендаций, как спастись от Врубу, да парочка кратких легенд о великих героях, победивших пауков. То есть тут и сосредоточилась вся настенная библиотека аборигенов. Вряд ли грамота была распространена настолько, что надписи стоило искать в каждой из сот, сооруженных в городищах.
Прежде чем обсудить прочитанное, Крафа обратил внимание компаньона на сам метод нанесения букв. Те были вырезаны в твердом камне, словно резцом в дереве.
– По сути, и я смогу своей магической силой такое сотворить, но мне придется потратить месяц на написание одной только строчки. А тут – от потолка до пола и на всю ширину стены. Неужели аборигены имели лазер?
Они находились в одной из келий, пожалуй наиболее максимально разрисованной письменами.
– Не поддаются разгадке таланты существ разумных и ищущих! – философски ответил граф, но против технического средства возразил: – Откуда у них лазер? Водоморфы оставили вместе с двумя новыми солнышками? Скорее, они имели некий сорт улиток, которые выедали камни по воле впадающего в транс пастуха.
– Феноменально! – Гегемон смотрел на Светозарова как на бога. – Уж на что у меня фантазия работает, и то бы до такого не додумался! Честное слово! Осталось только найти письменное подтверждение твоей догадке.
«Чего это он так льстит? – подумал Дмитрий, удваивая внимание и усиливая защиту. – Не иначе, какую пакость задумал».
А вслух высказал:
– Ну не лягушки же своими лапками здесь царапали!..
Крафа буквально лег на стену, ощупывая бороздки букв своими пальцами и пытаясь магическими силами сделать максимально возможный анализ поверхности в местах углублений.
– А ведь мог и я догадаться, мог… Есть один такой мир. Я его назвал Дырявым. Разумных там нет, но вот животная война – это что-то! Превалируют жуки и гусеницы, причем есть и бронированные виды, и особо жаростойкие. Так они в противостоянии между собой всю планету словно черви яблоко изгрызли. Дошло до того, что ради победы магму пускали в стан противника по тоннелям, устраивая извержения вулканов. Причем проедали и разрушали любые по крепости породы. Так что местные улитки, если твоя идея верна, могут стать огромным подспорьем в работе мастеров и резчиков по камню.
– Только для резчиков? Да если улитки и в самом деле такие бороздки делать умеют, то они целые тоннели прогрызут. А то и здесь половину пустот наделали.
– Вот именно. Наделать-то они наделали, но аборигенам это спастись от Врубу не помогло, – рассуждал Гегемон, уже просто перечитывая текст. – Да и не только неизвестный демон-воришка их пожрал. Смотри на эту строчку: «…и умерли все, принесшие подарок, кто ходил к Нижним богам с дарами, и кожа с них свисала кусками». Вроде правильно прочитал?
– Верно, – согласился Светозаров. – То есть намекаешь, что на глубинах есть нечто радиоактивное? Тогда может лопнуть твоя теория о природной причине здешней аномалии.
– Пусть так. Тем не менее именно там, внизу, могут крыться основные разгадки здешнего чуда. Не помешает поспешить туда. Здесь вряд ли мы отыщем нечто полезное. А некий «подарок» искать сейчас тоже бессмысленно. Следовательно, двигаемся дальше?
Вроде предложение врага вполне соответствовало создавшейся обстановке: тактика ухода на нижние уровни себя оправдывала, никто беглецов не преследовал и завалами не окружал, а разгадать здешние тайны было бы весьма полезно. Но графа очень беспокоила идущая следом спасательная команда. Как далеко она прорвалась? Все ли там целы? Найдут ли они оставленные метки и написанные на стенах конкретные указания по возвращению к выходу? Как на его мнение, то следовало опять на несколько часов где-то затаиться и внимательно прислушаться к недрам. И только потом решать, как поступать дальше.
Да и слишком не нравилось это навязчивое предложение опуститься как можно глубже. Так и возникало подозрение, что это неспроста, что у Крафы появился некий особый интерес или коварная задумка. Этот тип вряд ли даже шаг сделает, пока не просчитает все варианты последствий этого шага. А тут он готов топать чуть не в центр планеты ради решения не такой уж глобальной задачи. Ведь сейчас и в самом деле можно было рискнуть и двинуться наверх. Правда, чем ближе к солнечному свету, тем меньше шансов отсрочить предстоящее сражение.
«Неужели он так боится этого момента? – размышлял Светозаров. – Испугался или продолжает выяснять мою подноготную? Конечно, если он рассказал правду об истории своей борьбы и причин начавшейся войны и у него в самом деле есть созданные Водоморфами статичные блоки записи событий по каждому Торговцу, то он должен быть во мне заинтересован. И уж никак не стремиться уничтожить. Но с другой стороны, он не может не понимать, что я против рабства в любой его форме или проявлении. М-да, все-таки надо сделать совсем не то, что он требует».
– Нет, пока вниз не пойдем, – заговорил таким тоном, чтобы стало понятно: он не советуется, а решает окончательно. – Отыскиваем удобное место с несколькими выходами и отдыхаем. Желательно даже поспать. А потом посмотрим. Кстати, недалеко от этой кельи мы видели очень удобный перекресток. Идем туда.
Как ни странно, трибун решающий в ответ даже не пикнул. Первым развернулся и отправился к означенному перекрестку сразу нескольких тоннелей. И Дмитрий уже заподозрил совсем противоположное: «Не этого ли действа кровавая пиявка от меня добивалась? Используя мой дух противоречия, искусно создает впечатление, что все делается по-моему. У такого интригана и не на такое мозгов и опыта хватит! Неужели я опять опростоволосился? И ведь обратно не сыграешь!.. Или можно попробовать?..»
Вот так, терзаясь неопределенностью, Светозаров занимался поиском места для привала, потом разведкой в округе, потом подготовкой ко сну, который оба врага решили проводить имея толстенную стену между собой. Так сказать, во избежание. И только когда стал засыпать и сознание перешло на дежурное восприятие возможной опасности, краем ментального обзора удалось уловить нечто странное. Чуть позже странность удалось распознать, выделить отдельно как некий шепот. Но только после часа различных вариаций с магическими умениями, способных разобрать слова этого шепота, получилось классифицировать лишь четыре, все время монотонно повторяющихся слова:
«Человек, ты меня слышишь?»
Кто-то явно пытался вступить в контакт. Теперь только и следовало, что отыскать должный способ ответа на задаваемый вопрос.

Глава двадцать восьмая
БОНУСЫ ДЛЯ ДРУЖБЫ

Понятное дело, что каждому разумному существу хочется любое дело совершить как лучше, как можно быстрее и не в ущерб себе. Не являлся исключением из этого списка и Подрикарчер Ситиньялло, Хозяин горного массива, существо с неосознанной даже для самого себя мощью. Да и дело намечалось грандиозное: новая знакомая, с которой удалось подружиться, обещала в скором будущем шесть с половиной тысяч своих соплеменников переправить в недра для постоянного проживания. Для этого только и пришлось, что, используя свои силы бессловесного общения, научить Эелейнд самой улавливать транслируемые именно ей потоки общения. Ну и плюс ко всему еще и выполнить маленькую, как настаивала женщина, несущественную просьбу, которую настоящие друзья просто обязаны делать с удовольствием и без всяких дополнительных условий или ожидания подарка. Следовало отыскать Умника и помочь ему добраться до сестры.
Вернее, даже не до сестры, а до иных миров, откуда и будет произведена доставка иных его соплеменников с обозначением «враги».
Понятное дело, что Хозяина гор все-таки одолевали некоторые сомнения. Он хорошо помнил, как порой могут быть люди хитры и изобретательны. Даже аборигены, не говоря уже о «санитарах космоса», порой поражали своим стремлением выжить и массой применяемых для этого уловок. Но все прежние пленники или обитатели так и остались в недрах, пополнив собой постоянно используемый, расходный банк очищающего сознание белка. А эти четверо, невзирая на свою слабость в магическом плане, вообще удивили: вырвались из всех ловушек, и вряд ли их остановит завал в пещере на верхних уровнях. Убить и воспользоваться их телами, конечно, будет просто, никакая защита их не спасет от рухнувшего свода. Но что даст уничтожение обеих самок? Уж никак не размножающееся и тучное стадо высокоинтеллектуальной органики. Да и дружба тогда как таковая оборвется.
То есть подозрения имелись: данные гости, защищенные от ментального воздействия дивной мелодией, могли банально обмануть. Их отпустишь за тысячами иных, а они и не вернутся вообще. Такое Подрикарчера не устраивало. И хоть само понятие терроризма и захвата заложников ему было неизвестно, он решил перестраховаться тем, чтобы хоть часть имеющихся у него гостей заблокировать намертво в своих владениях. Для этого следовало придумать, как их туда заманить, и сделать это так, чтобы сам смысл дружбы не оказался расторгнут заменой межличностных отношений с понятия «друг» на понятие «враг».
Ну и Ситиньялло придумал. Причем подсказка пришла во время внимательно подслушиваемого разговора четверки людей между собой. Вторая самка, судя по ее эмоциональному фону, беспокоилась об Умнике не меньше, чем его сестра, а когда узнала, что он совершил несанкционированный уход из отведенной для него пещеры и где-то спрятался, высказалась с озабоченностью:
– Как бы ни пришлось нам самим спешить ему на помощь. Мало ли что с ним там может случиться.
«Ага! Значит, ранение Умника или массивный вокруг него завал заставит эту самку и еще одного мужчину вновь возобновить попытки пробраться на нижние уровни! Может, и великан с ними пойдет? Было бы неплохо. Значит, следует продумать и заготовить для Эелейнд конкретную, но выгодную для меня информацию. Думаю, что дружбе такая уловка не помешает. Если все мое будущее зависит от одного человека, то я его постараюсь выпустить отсюда за подарками. Ну а потом отпущу сидящих в недрах его друзей. Может быть, отпущу».
Только вот имелась существенная проблема: несмотря на все свое могущество и, казалось бы, полную вездесущность, Хозяин никак пока не мог отыскать пару слишком увертливых беглецов. Вроде они и раздеты были полностью, и оружия не имели, и тотального ментального воздействия выдержать не могли, а вот, поди ты, куда-то спрятались! И никакие силы, брошенные на поиски этой пары не то соперников, не то врагов, не то нежданно подружившихся личностей, пока результатов не приносили.
Так что следовало учитывать и невероятное: вдруг он сообщит новой подруге, что Умник под завалом, а тот как раз и появится где-то снаружи недр. А связь-то между людьми и их летающей техникой налажена преотлично! Что тогда получится? В подобные ситуации Подрикарчер за свои одиннадцать тысяч лет жизни еще не попадал, но врожденная сообразительность подсказывала, что так поступать нельзя. Особенно в свете только что образовавшейся дружбы. То есть незнание реалий делало его сообразительность странно перекрученной и избирательной. Схитрить – можно, а вот попасть в неловкое положение при раскрытии обмана – нельзя.
Следовательно, на первое место выходила новая задача: отыскать сбежавших пленников и зафиксировать их местоположение во что бы то ни стало. И Ситиньялло решился на кардинальный шаг – применить метод всеобщего ментального сканирования подведомственных ему территорий. Труд – титанический, затраты жизненной энергии – неисчислимые, и ко всему прочему конечный результат никак не гарантировался. Последний раз подобное действо применялось при облаве на разбежавшихся из одной пещеры «санитаров космоса». Тогда восемь пленников удалось найти почти сразу, а последнего, самого шустрого, – на следующие сутки, вычислив его приблизительный маршрут уже обычным методом всеобщего поиска. После такого напряжения приходилось использовать неприкосновенные запасы пищи, употреблять для нормального функционирования тела тонны лягушек и улиток, но сейчас выбирать не приходилось. Гипотетические выгоды перевешивали все доводы скаредности, рассудительности и бережливости.
Всеобщее сканирование позволяло подслушать не смысл мыслительной деятельности разумного существа, а только засечь точку, в которой эта деятельность осуществлялась. Причем точку тоже довольно приблизительную по площади, дальнейший поиск в которой следовало вести подвижными участками тела. Но все равно так было отыскать людей намного быстрее.
Не прошло и часа, как глобальное действо, требующее огромных сил, началось. Во время этого часа Подрикарчер несколько раз информировал Эелейнд о ведущихся приготовлениях, а потом и начальных этапах сканирования. Это позволило значительно успокоить всю группу людей и заставить их находиться в одном, хорошо контролируемом месте. Все четверо вместе с чудесным пегасом даже переместились уровнем ниже, в одну из просторных и сравнительно прохладных пещер и теперь с нетерпением ждали первых результатов. Что не нравилось Хозяину, так это оставшиеся над горами летающие устройства. Они продолжали скрупулезный осмотр довольно огромного по площади пространства и вели постоянную передачу о своих наблюдениях.
Свое недовольство удалось замаскировать обеспокоенностью:
«Зачем вам наружные устройства? У меня и так все под контролем».
Теперь свой каждый ответ новая подруга согласовывала с остальными людьми в группе: «Контроль с нашей стороны тоже не помешает».
«Но ваши устройства могут перегреться, выйти из строя».
«Благодаря лучам звезд они могут передвигаться вечно. Вдобавок нам следует остерегаться имеющихся у нас врагов. Возможно, что ты их заметить не сможешь, а для нас это весьма нежелательно».
Вообще-то вторая самка сразу показалась Ситиньялло слишком ушлой, заумной, скрытной и чрезмерно сообразительной. Дружить именно с ней было и неосмотрительно, и неинтересно. Открытости за ней не отмечалось, наивной восторженности – тоже. И она словно понимала: Хозяину доверять нельзя. Чувствовалось, что при желании она легко может уличить Ситиньялло во лжи, а то и доказать его непорядочность, что по понятиям дружбы никак не допускалось. Выглядеть обманщиком перед Еленой не хотелось. Мало того, это было неожиданно обидно. Еще обидней была мысль, что новая подруга в беседе успела донести один из основных постулатов дружбы: «Старый друг – лучше новых двух». То есть свое стремление к близости следовало постоянно подкреплять новыми подарками, более сильными чувствами и постоянным, все время увеличивающимся желанием помочь.
Вот как раз последнего желания Подрикарчер за собой и не наблюдал. Дружить хотелось, а помогать – нет. И вторая самка это подспудно, видимо, чувствовала. Потому и не нравилась еще больше.
Хотя попытки набрать баллы и в ее глазах все равно осуществлялись:
«Эелейнд! А чего хотят твои друзья в подарок, чтобы тоже со мной подружиться?»
«Чтобы мой брат здоровым и невредимым как можно скорее добрался до нас».
«Только и всего? Но про этот подарок мы уже с тобой договорились?.. Может, они хотят кушать? Могу показать место с жирными, огромными лягушками. А?»
«Спасибо. Но привычной для нас пищи полно в запасе. – Женщина посоветовалась со своей более ушлой подругой и с обоими мужчинами и вдруг сделала неожиданную заявку: – Но вот если ты вернешь нам все вещи моего брата, это будет считаться наилучшим почином для новой дружбы. Сможешь?»
Ситиньялло озабоченно примолк. У этой группы и так всего слишком много, и они ему ментально неподвластны. Значит, они еще более усилятся, если получат реквизированные у пленника одежды и оружие. Помимо этого, вернуть похищенное в любом случае казалось весьма проблематично из-за уважительной причины: все сразу же сбрасывалось в глубокий колодец-провал, на дно которого Хозяин гор, при всем своем могуществе, прежде заглядывал всего раза два. Просто нужды не было опускаться в колющее и бьющее искорками пространство. А тут получится, что надо выделять солидную массу для спуска, поиска и подъема. При ведущемся в данный момент всеобщем сканировании поступок практически немыслимый. А точнее, вообще бессмысленный и неверный.
В этом случае что-то измышлять или слишком врать не следовало:
«Видишь ли, все, что у него было, я сбросил в глубокую пропасть с озером на дне. Там я не бываю. Да и трудно туда спуститься, сил моих не хватит, скорее всего, для поиска и доставки наверх. Мои части при этом гибнут».
«И насколько пропасть глубока? – Этот вопрос вторая самка вначале сказала вслух, а потом его же по налаженной мысленной связи продублировала Елена. – Или ты даже не сможешь измерить?»
Подрикарчер мог в том числе и перевести глубину в понятные людям единицы измерений. Получалось более пяти километров. После чего вторая самка посоветовалась с маленьким мужчиной и великаном и сделала вдруг неожиданное предложение:
– Мы сами можем спуститься в пропасть и поднять вещи моего мужа. Тебе только и останется, что показать к той пропасти дорогу.
Лучшего варианта развития событий Хозяин и представить себе не мог. Никого заманивать не придется, два человека, а то и все четыре из группы сами не прочь войти в полностью контролируемые владения, где ограничить их передвижение не составит ни малейшего труда. Да и сам факт их спуска на дно пропасти представлялся довольно интересным. Ведь можно нагрузить их несколькими паутинками и попутно самому осмотреться на месте сброса давно ненужного и собранного после визита «санитаров космоса» хлама. Вдруг там что-то сохранилось? Или будет полезно проследить, как идет процесс гниения?
«Ладно. Можете отправляться сразу, – посоветовал Подрикарчер. – Я буду подсказывать дорогу и по возможности разгонять в стороны стада лягушек. И вам они мешать не будут, и вы их без толку даром не потопчете. Заодно и я поиски вашего человека продолжу».
Группа людей еще немного посовещалась, поспорила, и в путь таки отправились только двое. Великан и Эелейнд остались ждать своих товарищей в большой пещере на верхних уровнях.

Глава двадцать девятая
НАСЛЕДСТВО

Пришлось Светозарову с перенастройкой своего сознания провозиться еще более часа, прежде чем он сумел ответить шепчущему голосу:
«Да, я тебя слышу!»
И этот ответ был воспринят:
«Настройки прошли, контакт установлен. Начинаем проводить тест на уровень твоего интеллекта, человек. На череду образов старайся отвечать точно такими же образами, не сдерживая своих возникающих спонтанно ассоциаций. Приступаем».
Ну и началось перед мысленным взором мелькание калейдоскопа, многочисленных, чаще всего полярных по значению рисунков и образов. Причем с такой скоростью мелькание, что задумываться над увиденным не хватало времени. То геометрические чертежи сменялись летящей в прыжке антилопой, то кристаллическая решетка льда видоизменялась в колонию вирусов под микроскопом. Гигантские цунами и кипящая в жерле вулкана лава уступали место ползущему червю или падающему с ветки листку, рождение ребенка вдруг заменялось сценой ядерного взрыва, древние письмена – яркой чернотой открытого космоса.
Понять такое чередование – невозможно, хотя некий фон разгадки и появился: кто-то, а скорее всего, нечто пытается исследовать реакцию на картинки, тем самым выясняя практически все о разумном существе. Ведь в любом случае восприятие показанной сучковатой дубинки у дикаря и цивилизованного человека будет разное. Один будет судить об удобстве и тяжеловесности оружия, другой – как о ненужной, мешающей движению коряге. Подобное относится и к ядерному взрыву: кто-то изумится необычной силой, а кто-то, затаив дыхание, сразу ощутит горе и смерти миллионов живых существ. Чудовище, подобное Плагри, при рождении человеческого детеныша подумает о пище, тогда как любящий жизнь во всех ее разновидностях умилится, делясь толикой вспыхнувшего в сознании удовлетворения и счастья.
Другой вопрос – кто именно создал данное устройство для контакта и какие выводы в итоге сделает. Если создали гады, питающиеся человечиной, значит, участь что Светозарова, что Крафы будет печальной. Ну а если тут замешаны иные силы, ратующие за гуманизм и сохранение разума во всех его широчайших проявлениях, может и счастье подвалить.
Мелькнула даже мысль, что здесь когда-то все-таки побывали коллеги-Торговцы и оставили некие руководства к действию на неведомых устройствах. Или в крайнем случае оставили завещание какое-нибудь, а может, описание некоего исторического этапа этой планеты. Не следовало сбрасывать со счетов и тех пришельцев, которые исследовали эти недра и нанесли красками на стенах линейные рисунки-письма. Уж эти путешественники явно имели за плечами невероятную силу своей цивилизации и опыт космических экспансий. Ну и самое дальнее по времени предположение: некое устройство могли оставить представители давно вымершей, а может быть, и съеденной Врубу цивилизацией. Конечно, не пещерными аборигенами, а теми, кто пользовался техникой, знал письменность и оставил своим потомкам чудесные инструменты для глубокой и качественной резьбы по камню.
Ну и как только калейдоскоп образов, замедлившись, прервался, Дмитрий попытался задать короткие вопросы:
«Кто ты? С кем я контактирую?»
«Контакт ведет система обучения и сравнительного анализа под кодовым названием „Советник-А314К8“. Оставлен в недрах для воспитания и начального обучения подрастающего поколения. Реальность и связь с окружающим пространством утеряны. Запасы энергии – одна сотая процента от необходимого. В данном режиме функционирования хватит для ведения контакта всего на несколько часов среднегалактического времени. Пополнение энергии ожидается при помощи контактора, иные источники в радиусе досягаемости не замечены».
Услышавший все это Торговец оказался несколько ошарашен. Оказывается, дикие, полуголые аборигены имели более чем славную историю, раз могли позволить для воспитания собственных детей такое чудо, как «Советник-А314К8». Неизвестно, почему они им перестали пользоваться и почему не контактировали с ним, но, скорее всего, именно про данное средство обучения и гласила вычитанная строка в одной из келий: «…и умерли все, принесшие подарок, кто ходил к Нижним богам с дарами, и кожа с них свисала кусками». Похоже, предания имелись всегда и оставались определенного толка: надо сходить к Нижним богам (наверняка некий центр с ядерным реактором) и принести оттуда «подарок», который и будет давать как советы, так и другую интеллектуальную помощь пещерным обитателям. Ходоки вниз добрались, возможно, и причина имелась веская для похода, в виде поселившегося по соседству Врубу, но толку с этого оказалось мало. Мало того что лучшие мужчины погибли, так еще и «подарок» оказался бесполезным для отставших в своем развитии дикарей. Мозг не смог ни услышать, ни тем более ответить на призывы «Советника».
По большому счету вообще чудо, что устройство на последних крохах энергии сумело классифицировать людей и делало попытки «достучаться» в их черепушки. Мало того, как только «Советник» огласил определение собственное, то задал следующий вопрос:
«Почему второй человек не реагирует на мои призывы?»
Светозаров быстро просканировал пространство за стеной, обнаружив там безмятежно дрыхнущего Крафу:
«Он крепко спит».
«Это неважно. Его подсознание обязано было меня услышать и перенастроиться на ответ. Конечно, только в том случае, если его интеллект равен твоему».
«Интересное условие. Скорее всего, что равен, хотя ручаться не стану. Но меня интересует другое: кто тебя создал, „Советник-А314К8“?»
«Данная информация должна мною скрываться от всех, кроме намеченного к воспитанию конкретного ученика».
«Ого! Так ты не всех жалуешь своими советами? И кто ученик?»
Устройство сделало паузу, словно чисто по-человечески размышляло над правомочностью готовящегося ответа. А может, даже при этом электрошоком пыталось почесать свои дремавшие веками извилины. Видимо, анализ проводился не просто сложный или ответственный, а решающий. Да так оно впоследствии и оказалось. Но сейчас ответ прозвучал более чем подробный:
«Конкретный ученик – Ситиньялло. Вид – вашшарг».
«А это что за зверь? – не удержался Дмитрий от мысленного восклицания. – Первый раз о таком слышу. Или он из местных аборигенов, которые давно уже на этой планете вымерли?»
«Нет. Вашшарг Ситиньялло – уроженец иной вселенной».
«Ух ты! Так, может, он принадлежит к сообществу Торговцев?»
«Информация о Торговцах в моем банке данных отсутствует».
«А-а-а, ну тогда все понятно. Видимо, твой ученик уже давно отжил свое, и теперь ты как преподаватель можешь перейти на работу в иное место. Например, ко мне. Как тебе такое предложение?»
«Неприемлемо! – категорически отвергло устройство. – Тем более что Ситиньялло жив и находится здесь».
«Постой, постой! Как это здесь? Неужели это он устраивал недавно взрывы в недрах, из-за которых мне показалось, что ко мне приближается помощь?»
«Нет. Взрывы совершали люди, подобные тебе. Разве что среди них две особи женского пола и один слишком уж несуразный великан. По моим данным, он принадлежит к баюнгам из мира Ба. Место рождения женщин и еще одного мужчины мною не установлены. Место рождения летающего коня тоже неизвестно».
От таких новостей графу Дину чуть не поплохело. Он, конечно, не предполагал, что ринувшиеся за ним следом смогут обойтись без «чуткого руководства» его отчаянной и деятельной супруги, но теперь окончательный состав группы вызвал у него желание ругаться громко и вслух. Александра – понятно. Шу’эс Лав тоже прокатывает, хотя, по логике, должен оставаться у створа в пустыне на связи. Еще один мужчина становился известен по соображениям: кто еще другой может здесь оказаться вместе с пегасом, кроме как ничего не умеющая, но лезущая в любую заварушку Елена?! Понятно, что сопровождающий ее всюду Курт тоже сейчас где-то там рядом.
«Все четверо… то есть пятеро целы и здоровы?» – не удержался граф от вопроса.
«Советник» опять странно подумал перед ответом:
«Здоровы, без повреждений».
«А чем они сейчас занимаются?»
«Информация подлежит сокрытию», – последовал странный ответ, который Дмитрий продолжил вопросом:
«По причине?»
«Дело касается моего подопечного ученика, действия которого я не имею права корригировать путем нежелательного воздействия посторонних лиц».
«Ух, как загнул! Да ты не „Советник“, ты настоящий бюрократ! Тогда объясни мне: зачем ты вообще вышел со мной на контакт? Не проще ли тебе связаться со своим подопечным Ситиньялло? И уже ему прививать хорошие манеры и корригировать, так сказать, непосредственно?»
«К сожалению, мой ученик болен и не воспринимает моих попыток выйти на контакт. Поэтому в сложившейся обстановке и учитывая крайнее истощение элементов питания пришлось обращаться за помощью к иным имеющимся на данном пространстве разумным. Подобное отклонение от правил предусмотрено в рекомендациях для моего существования».
«Ага! Ну хоть что-то начинает проясняться, – рассуждал Дмитрий, не прекращая беседы. – То есть твой ученик приболел, перестал тебя слушаться и нуждается в моей опеке? Я правильно понял?»
«Нет. Ситиньялло болен с момента рождения, и его разум до сих пор не очистился от мешающих правильно мыслить наростов. Для начала мне следует его обучить, как себя излечить, и дать нужные советы по вопросам существования вообще. Ты нужен для доставки меня к источнику питания, а потом для передачи моему ученику имеющихся для него указаний и обучающих образов».
Торговец стал примерно уже догадываться, о ком идет речь. Поэтому перешел на уточняющие вопросы:
«Слушай, „Советник“! Этот твой вашшарг моложе меня?»
«Старше».
«И намного старше?»
«Предполагаемый возраст к данному времени: одиннадцать тысяч стандартных лет».
«Ха! Так это он, оказывается, поел всех местных аборигенов, украл у меня оружие и устраивает здесь ловушки?»
Тон ведущегося контакта стал насквозь официальным даже в устах неживого существа:
«Деяния больной особи, как и детской особи, не имеющей ярко выраженной степени взросления, не рассматривается как противоправные, если совершены при контролирующем сознание инстинкте. Гибель аборигенов обуславливалась непроизвольной попыткой организма сохранить свою жизнедеятельность, поэтому вне пространства рождения особи она не подпадает под акт гуманитарного наказания или развоплощения».
На такие параграфы законов непонятных и совершенно неизвестных вашшаргов оставалось только ошарашенно мотать головой. Что Дмитрий с фырканьем и делал. То есть получалось, что больное чудовище, умеющее как разумные кальмары приникать сквозь камни (а как иначе оно обокрало Торговца?), не несет никакой ответственности за уничтожение цивилизации лишь по банальной причине: «Хотелось кушать!» Скорее всего, кто-то после рождения Ситиньялло спрятал его здесь, приставил нянечку в виде коробки с тестами и все оставил в руках судьбы. Вот маленький вашшарг и вырос в большого Врубу, а из-за врожденной болезни мозга своего советника услышать не мог изначально. И в данный момент, и в далеком прошлом это чудовище что хотело, то и творило. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало!»
Скорее всего, родители избавились от своего потомства как раз по причине крайнего неумения излечить и постоянных ссор, трудностей общего характера с соседями. После такой догадки возникли следующие вопросы:
«Где вообще проживают вашшарги?»
«Конкретная информация скрыта».
«Где находятся родители Ситиньялло?»
«Развоплощены одиннадцать тысяч лет назад».
«Ага, сирота, значит. Ну да, тяжелое детство, дикое окружение, недостаток материнского молока. А как вашшаргов называли иные разумные существа?»
«Информация не для посторонних».
«Ха! Слышь, ты, кусок перекрученной арматуры! – рассердился Дмитрий. – Твои проволочки еще не слиплись от старческого маразма? Если ты хочешь моего сотрудничества в данном вопросе и моей помощи, обязан отвечать на все мои вопросы предельно четко, емко и правдиво! Понятно?»
«Советник» не имел эмоций, хотя его ответ и мог показаться ехидным:
«Подобный шантаж при попытке заставить меня подчиниться в нарушение правил заставляет меня предупредить в ответ: всем четверым людям и пегасу грозит гибель. Если пополнение моих систем энергией не состоится, Ситиньялло не получит должных разъяснений и указаний. Вследствие чего будут уничтожены все человеческие особи, сейчас находящиеся в недрах. Баюнг и пегас – тоже. Обязан также напомнить, что имеющиеся у меня силы на исходе. Следует торопиться на нижние уровни к главному элементу».
Вот и получалось, что противная железяка, или как она там выглядела, сама шантажировала человека. Ничего не оставалось, как вначале попытаться отыскать весомые причины для отказа.
«Ходившие вниз аборигены в свое время умерли от облучения».
«Они не услышали моих рекомендаций и не отключили защитное поле. Оно там существует для сохранения в стазисе скоропортящихся деталей, металлов и кристаллов памяти. Отключается посредством пяти штатных рубильников».
Понятное дело, что даже опустить рубильники для аборигенов оказалось делом немыслимой сложности. Видимо, те, кто устанавливал «хижину с дарами», изначально поведали аборигенам, что и где следует опустить, да некоторые знания оказались утеряны, а самим догадаться детям пещер мозгов не хватило. Вот и вымерли… в зубах у Врубу.
«Смогу ли я нести твой корпус, „Советник“?»
«Вполне. Вес моего модуля немногим больше тяжести твоего тела».
«Вот радость-то какая! – ерничал Светозаров. – Всего лишь немногим больше? Слушай, а ведь есть еще более простой и скорый выход: ты мне сейчас быстро скидываешь информацию по обучению и рекомендациям для твоего ученика, а я уже сам направляю его на путь истинный, ну и попутно на излечение. А? Причем учитывай: без госпитального стационара и лишней возни с рубильниками».
«Запрет на передачу некоторых данных посторонним!»
«Ха! Так ты эти запретные данные уноси с собой в могилу. А мне – только полезные для здоровья твоего ученика сведения».
«Не положено. Информация о рождении и предназначении входит в комплекс излечения и формирования самосознания».
Последующие хитрости и попытки запутать «Советника» парадоксальными задачками ни к чему так и не привели. Тот держался вбитых в него истин и на все имел четкий, обусловленный должными инструкциями ответ. Мало того, перерасход последних крох энергии оказался настолько стремительным, что все прения прекратились категоричным сообщением:
«Пошли последние пять минут. Человек, слушай инструкцию: мой корпус находится под скалой алтаря вымерших аборигенов. Тебе надо отодвинуть скалу, разобрать камни колодца и достать меня наверх. Маршрут движения к законсервированной в стазисе базе выгравирован на поверхности корпуса. По прибытии на место установить корпус на основание с разъемами. После чего я уже сам продолжу дальнейший инструктаж. Торопись, человек! Жизнь твоих друзей и пегаса зависит от твоей расторопности и исполнительности!»
После этого «Советник» еще что-то пискнул, каркнул и… затих окончательно.
Так что выраженные вслух нехорошие ругательства он наверняка уже не услышал. Зато их услышал аккуратно выглянувший из-за поворота тоннеля Крафа:
– Эй, союзник, разве можно так с самого утра ругаться? Уж на что я неограниченной властью развращен, и то себе такого не позволяю… часто.
Совершенно не спавший, раздраженный Дмитрий уставился на Гегемона, который выглядел отдохнувшим и свеженьким как огурчик.
– Как можно? – переспросил с ехидцей. – А это все от снов зависит!..
– Ой! Неужто опять нечто страшно приснилось? – посочувствовал обеспокоенный Крафа, подходя ближе и усаживаясь на покрытой мхом глыбе. – И опять, небось, планы у нас меняются, а? Вот не говори ничего, а я сам попробую догадаться. Хорошо?
Не слишком задумываясь о конкретике предложения, а интенсивно прикидывая, как, что делать, куда спешить, граф пробормотал:
– Ну-ну, попробуй. Наверняка в роли цыганки подрабатывать приходилось.
– Вот и не угадал. Это у меня все оракулы и великие пророки моих миров обучаются и проходят стажировку! – с пафосом похвастался трибун и без проволочек перешел непосредственно к самому процессу гадания: – Итак! Планы у нас поменялись – спора нет. И пойдем мы… Вначале мы пойдем… – Он старался смотреть прямо в глаза своего временного союзника. – Пойдем мы вначале… к алтарю! А! Угадал! Потом мы… хм! Надо же! Потом мы, оказывается, этот алтарь сковырнем. А затем… Да что за напасть такая тебе снится?! Зачем нам камни из колодца наверх поднимать? О-ох! Ладно, не смотри на меня так. Гадаю дальше. Из колодца мы, думаешь, воду доставать будем? Фигушки! Какой-то корпус препротивной машины. О! Это еще интересней: оказывается, это не машина, а действительно советник! Да, да! Не сомневайся! И пожалуйста, не смотри на меня так, мне страшно почему-то становится. Вот так, правильно, хоть иногда смаргивай. И что мы там гадаем дальше? Ага! А дальше ты, как ишак, собираешься этого «Советника» волочь… волочь… Куда бы ты подумал? Я бы тоже решил, что в пустыню поближе к створу! Так ведь нет! Ты собираешься эту железяку переть чуть ли не к геометрическому центру планеты! Ужас! Не ожидал от тебя, честное слово не ожидал!..
К концу этого монолога Крафа внешне выглядел и в самом деле испуганным, невероятно обеспокоенным за психическое состояние своего недавнего товарища по плену. А тот и в самом деле сидел, словно пропаренный рак: красный, только что пар с ушей не валил. Впервые в своей жизни Дмитрий Петрович Светозаров был в полушаге от того, чтобы бесповоротно поверить в умение гадать и предвидеть будущее.
И только какие-то крохи сознания, здравого смысла, умения анализировать обстановку и магические способности позволили рассмотреть у подлого Крафы ауру, густые зеленые оттенки которой в данный момент тщательно закрывали неестественные желтые цвета сочувствия, оранжевые – жалости и синие – скорби. Тогда как зеленый оттенок означал еле сдерживаемый восторг, буйное веселье и дикую радость. То есть враг всеми силами старался не расхохотаться. Ну, может, и не расхохотаться, но совершить нечто подобное. Да с другой стороны, представив на мгновение, как он смотрится, Дмитрий и сам чуть не расхохотался.
Но понимание и правильная оценка ситуации стали превалировать в сознании.
– Слышь, пиявка рабовладельческого строя, ты что, подслушивал?
Больше Крафа сдерживаться не смог. Начав заливисто хохотать, он сполз с валуна, завалился на бок и трясся в судорогах нервного смеха минут пять. Глядя на такое состояние голого и довольно грязного человека, становилось страшно рядом с ним находиться. Хотя глупая улыбка от уха до уха все-таки лицо графа украсила. И когда вытирающий слезы Гегемон опять стал карабкаться на валун, к нему вновь последовал тот же вопрос, но в несколько иной интерпретации:
– И как давно ты подслушивал?
– Ох! – только по истечении еще одной минуты смог отвечать Крафа. – Ну ты, внучок, и артист! Ну ты и повеселил дедушку. Спасибо! Поэтому запираться не стану, отвечу честно: ни минуты не спал. И каждое слово ваше слышал. А чтобы меня не засекли, поставил глухой ментальный щит и дал вокруг себя фон глубокого сна. Но… – Опять на него накатил приступ смеха. – Как ты забавно смотрелся во время моего гадания, как смотрелся!.. Все! Кидаю все миры напрочь, иду в оракулы. Оно того стоит. Вот где жизнь счастливая: на дураков, которые с квадратными глазами и с отвисшей челюстью, любоваться. Ха-ха-ха!..
Светозаров не знал, что ему делать: то ли обидеться, то ли рассвирепеть, то ли наброситься на врага с кулаками или обидными словами, то ли просто рассмеяться. Последнее, как он знал из собственного личного опыта, самое предпочтительное. Если и сам над собой посмеешься, то никто тебе в упрек не поставит косность, тупость и снобизм. Да и ситуация получилась в самом деле комичная. А тот, кто ее создал своим розыгрышем, ничего скрывать, подличать или перекручивать не стал. Сразу во всем признался и не пытался воспользоваться своими знаниями в темных целях. А ведь мог бы! Да что там мог: учитывая мрачную репутацию угнетателя миров, просто обязан был использовать подслушанную информацию в собственных интересах!
И опять такое утверждение повлекло за собой странную мысль.
«Вдруг он уже использовал? – пришлось себя же самому и осаживать. – Что-то я совсем в параноика превратился. То ли отсутствие одежды сказывается, то ли спиртного не хватает?.. Грибов, что ли, покурить? Или лишайника щепотку нюхнуть?»
И чтобы хоть малость избавиться от такой тошнотворной подозрительности и неприятных переживаний, стал рассуждать:
– Эх, дедуля, уже песок с тебя сыпется, а все шутишь, как юнец. Но мне вот интересно, чего это ты признался в плохом поступке? Ведь подслушивать ой как нехорошо!
– Чего признался? – Трибун со вздохом стал серьезнеть на глазах. – А ты попробуй угадай с трех попыток.
– Честным хочешь прикинуться?
– Нет смысла прикидываться. По умолчанию могу позволить себе не лгать, что и делаю последние полторы тысячи лет.
– Хочешь меня обмануть?
– Скорее, наоборот.
– Задумал очередную подлость?
– М-да! Попытки кончились, кандидат тест на сообразительность не прошел, – скорбно констатировал Крафа и начал объяснять: – Не стал ничего от тебя скрывать хотя бы по той причине, что мы с тобой сейчас союзники и сидим в одной лодке. Мало того, как только что выяснилось, плывем мы не по реке, берегов которой не видим в ночи, а по несущемуся в пропасть безбрежному океану. Это если попытаться найти аналогии нашей действительности. Потому что подслушанный мною разговор иного нормального человека не на смех бы и шутки пробил, а заставил бы от страха непроизвольно опустошить кишечник.
– О как! А может, ты, дедуля, и облегчиться успел? – Только граф одно слово заменил довольно-таки вульгарным.
На что союзник только печально покачал головой:
– Никакого уважения к трибуну. Ну да ладно, я то уже всего навидался и во всем стараюсь отыскать нечто веселое и оптимистическое, а сейчас вот на твою реакцию посмотрю, когда ты самое страшное узнаешь. Только если приспичит тебе «облегчаться», забеги хоть за угол, что ли.
– Ладно, эстет! Чем ты там пугать собрался? Приступай! А то нам еще с этим «Советником» на горбу невесть куда корячиться.
Светозаров хотел бы и сам посмеяться, но вот растущее напряжение в ауре врага его и настораживало, и озадачивало. Кажется, тот и в самом деле ощущал некую страшную, скорее всего, смертельную угрозу от происходящих событий и затерявшегося в окружающем пространстве зла. А уж если Гегемон со своим опытом и знаниями так насторожился, то и Дмитрию следовало основательно задуматься и приготовиться к худшему.
– Так вот… – начал тиран узурпированных миров. Но по паузе и прикрытым векам стало ясно, что именно сейчас он больше всего сомневается в правильности своего решения поделиться знаниями. – За тобой поспешили друзья, это, с одной стороны, неплохо. Скорее всего, среди них твои самые близкие, родные, а то и любимая. Иначе ты бы так не ругался. Да и в самом деле, лучше бы им было сюда не соваться, на твоем месте я бы им запретил это категорически.
– Я и запретил!
– Чего уж теперь. Поздно сожалеть! Лучше бы вообще им не показывал сюда дорогу.
– Хватит тянуть! – не выдержал граф Дин хождения вокруг да около. – Почему «лучше»? Или говори, или не морочь мне голову!
И опять трибун решающий примолк, рассматривая своего союзника с неприятной жалостью и сочувствием. Потом начал с пояснений:
– Я-то сам остался в этой жизни, терять мне нечего. Многочисленные потомки пристроены по всем мирам, как-нибудь и без меня проживут. Разве что удивительно да так мною и не разгадано: ни одному из них не достался дар Торговца. Что-то у меня с наследственностью не так.
Такие длинные вступления и глубокие откровения врага насторожили и напугали Светозарова до крайности. Он уже не торопил и не сердился, а просто молча и терпеливо ждал неприятного сюрприза. И раскрытие тайны началось с вопроса:
– Ты понял, кто такие вашшарги?
– Нет.
– А мне, можно сказать, не повезло услышать это определение от жителей одного из миров, цивилизация которого насчитывает пятнадцать тысяч лет. Они воевали с вашшаргами, но победили тех чисто случайно и, кстати, так до сих пор суть этой случайности не разгадали. До сих пор многие историки того мира считают, что бессмертные враги просто ушли в иную вселенную. Но даже они определяли вашшаргов как демиургов, как богов-создателей, как неких изначальных носителей разума. – Крафа тяжело вздохнул и огласил финал своих страхов и терзаний: – Ну а нам эти существа известны под названием Водоморфы.
Вот тут мысли в сознании Дмитрия и заметались в хаотичной панике. Понятно стало сразу: некую юную, изначально тяжелобольную особь сердобольные родители поместили в изолированный мир и отдали дело взросления и выживания в руки Фортуны и Случайности. Дескать, выживет так выживет. А тот самый Ситиньялло взял и выжил. Но! Остался по сути своей больным дебилоидом, затормозившим в степени своего развития на детском уровне. Учитывая те сведения, которые имелись о силе Водоморфов, вплоть до распыления звезд, и то, в чьих руках эти силы сейчас находятся, следовало дрожать, бояться, да и «облегчиться», судя по скрутившим желудок спазмам, не помешало бы.
Всесильный Водоморф жил, существовал, но даже не мог услышать воззвания и призывы своего «Советника». Зная свои возможности и умея ими пользоваться, он мог бы превратить планету в цветущий сад, облагородить пустыни реками и озерами, отбросить в бездну лишние солнца. Тех же пленников он мог и не усыплять, а снять одежды с нужным слоем кожи. Не обворовывать, а превратить современное оружие в рассыпающуюся труху. Не следить за людьми с помощью паутинок, а просматривать всю планету насквозь, учитывая и различая в этой толще любую мелкую букашку.
И в данный момент это больное чудовище не просто держало в вынужденном плену самого Светозарова, но, скорее всего, уже схватило и контролировало и Александру, и Елену! Не говоря уже про Курта и Шу’эс Лава.
От таких предположений тело само, непроизвольно от сознания поднялось на ноги, пальцы рук чуть не ломали друг друга, а лицо пошло красными пятнами приливов и повышенного давления. И только осознав, что у него мелко подрагивает челюсть, Дмитрий понял, насколько жалко он сейчас выглядит.
К чести Крафы, следовало сказать, что тот не стал издеваться над временным союзником и даже не насмехался. Наоборот, попытался укрепить того духом:
– Только не раскисай! И насколько я понимаю, у нас теперь только один шанс: как можно быстрее откопать «Советника» из колодца, куда его затолкали тупые аборигены, и отволочь его на подзарядку. Скорее всего, тот и в самом деле может подсказать своему подопечному, как ему излечиться и чуточку поумнеть.
– А если не подскажет? – вырвалось у графа.
Гегемон смешно развел руками, пожал плечами и вдобавок мимикой показал, насколько им всем тогда придется туго.
– В противном случае нас всех постигнет участь бедных пещерных аборигенов. Хотя я так и не понял, какой смысл этому Врубу был съедать людей? Ведь, кажется, он болен на тему разведения лягушек и улиток?.. Значит, мог бы и аборигенов холить и лелеять. А?
Конкретные вопросы заставили и Дмитрия заметно сконцентрироваться и начать лучше соображать. Он потер лоб ладонью, хмыкнул и спросил сам себя:
– А что там «Советник» трепался про инстинкты организма для выживания любой ценой? Не иначе как Врубу поел аборигенов, а потом спохватился, что так даром перевел столько полезного корма. Подумал их выращивать, а уже и нет никого! Слушай, может, он и нас таким образом решил размножать?
– Не хочется тебя пугать еще больше… – Гегемон сделал паузу и возвел очи на свод пещерки. – Но мы теперь в горах не одни. Присутствие женщин может натолкнуть этого Ситиньялло на самые нехорошие мысли.
– За мной! – Больше Светозаров не мешкал ни секунды, устремляясь к алтарю.

Глава тридцатая
ТРЕНИЯ МЕЖДУ СОЮЗНИКАМИ

Возня с алтарем, а потом и с очисткой показавшегося под ним колодца вымотала обоих мужчин преизрядно. А когда они наконец-то вытащили и некий продолговатый предмет в виде бумеранга в рост человека, пот лился с них градом.
– Все-таки недаром Врубу сожрал этих тупоголовых аборигенов, – пытался отдышаться Крафа. – Ну зачем, вот скажи мне, зачем они этот «подарок» заныкали в такую узкую щель и закидали так плотно каменьями? Нет ума…
– …потому и вымерли! – закончил за него не менее упыхавшийся граф Дин. – Но как тебе сам вес этой заумственной железяки?
– Согласен с тобой, тут все сто двадцать килограммов будут. Уж никак не катит на определение «всего лишь чуть больше твоего веса». И как мы этот металлолом волочь станем?
– Ну… вниз-то всяко легче. Да и ухваты вон разные имеются. Нам бы еще ремни какие – для волока.
– Забудь и восстанавливай дыхание. Но я вот обратил внимание на одну деталь немаловажную. – Гегемон смахнул ладонью пыль с корпуса «Советника» и теперь рассматривал довольно простенькую схему горного массива, его внутренностей и некоторых ориентиров. – Ага, ну вот, так и есть. Смотри! – Он ткнул пальцем в самую нижнюю точку. – База примерно где-то там, нам километра четыре спускаться придется. Мы сейчас вот здесь, а вот выше как раз твои друзья и… кто там еще с ними. Но как эта железяка умудрилась быть в курсе того, что делается на верхнем уровне?
Светозаров пошевелил в задумчивости бровями:
– Обладает невероятной силой пространственного сканирования? Или может подключаться к сенсорным органам восприятия самого Ситиньялло?
– Первое предположение отпадает по причине полного абсурда и конечной гибели для нас. Тогда «Советник» сам по силе не слабее Водоморфа и ни единого знающего о своем существовании в живых не оставит. Второе более предпочтительно, но… Будь такое возможно, железяка уж как-то за тысячи лет но смогла бы пробить неприятие своего ученика и заставить его слушать. А этого не случилось. Значит…
– Такое тоже нереально, – сразу стал отрицать Дмитрий. – Создание в толще пород уникальной системы связи и тотального наблюдения – полный абсурд. Да и мои приборы ничего подобного не зафиксировали. Ладно, отдохнули? Тогда понесли, поговорить можно и на ходу.
Водрузив бумеранг себе на плечи и с проклятиями удерживая неудобную конструкцию, мужчины двинулись в путь. Но только когда приноровились идти в шаг и не раскачиваться в разные стороны, продолжили разговор так, словно он и не прерывался:
– Та забываешь, с наследием кого мы имеем дело. Только подумай, сколько сил надо для сведения в кучу трех звезд, придания им устойчивых орбит и внесения в эту систему единственной планеты. Что для них внесение некой кристаллической решетки в структуру пород повсеместно? Да еще со свойствами оптического волокна, каждый кусочек которого может быть банальной видеокамерой? Взрослые Водоморфы наверняка надеялись, что их ребеночек повзрослеет и кибернетическая нянька станет следить за каждым шагом и постоянными советами вести круглосуточное наблюдение.
– Зачем тогда они вбили в головы аборигенов какие-то предания о подарках? Письменность? Дали принадлежности для изумительной наскальной каллиграфии?
– Предположений на твои вопросы можно выдвинуть тысячи. Как твердят мои подданные: «Пути Гегемона неисповедимы, мысли его сокрыты от простых смертных!» Ну и воспринимают все мои решения, выходки или капризы как должное. Точно так же сейчас советую поступать и нам. Но! Вопрос с этим вот «Советником» стоит особняком. Если он и в самом деле может следить за каждым клочком этих гор, а то и участка пустыни до ближайших створов, то после его контакта с Ситиньялло они вместе вообще станут непобедимы. Тогда спрятаться от них у нас вообще шанса не останется. Ну и как итог, от нас больше ничего зависеть не будет.
– Умеешь ты обрадовать и повеселить, – прошипел Светозаров. – На «два!» перекидываем на другое плечо. Внимание: и раз, и два!..
Препротивная тяжеленная загогулина бумеранга с каждым часом казалась все более неподъемной. Да и вообще сама внешняя форма искусственного интеллекта, оставленного здесь обучать дебилоидного Водоморфа, служила скорее утонченной формой издевательства над теми, кому доводилось носить это счастье.
На тему чего вначале впередиидущий нелицеприятно высказался, а потом и его умудренный опытом коллега добавил несколько неласковых предложений.
– А он еще хотел, чтобы я сам его пер к реактору! – обижался Светозаров.
– Он прав, что молодым да здоровым подобные нагрузки только в радость, – подбодрил трибун. – Но сейчас надо срочно решить главное: донесем ли мы этот кусок ржавчины до разъемов либо уроним в первую же удобную пропасть? Как по мне, и такое действие нам пойдет на пользу: можем подобрать и использовать потом обломки корпуса. Глядишь, что полезного и внутри отыщется.
Обеспокоенный судьбой своих близких, граф Дин такую мысль безапелляционно отбрасывал сразу:
– Нет! В таком случае мы потеряем последний шанс влияния на Врубу. – Ему так было удобнее называть потомка древних чудовищ, которые в свое время создали даже Торговцев, чем непонятным итальянским именем. Гораздо проще называть именем, придуманным аборигенами, да и по сообразительности застывшее в развитии создание было ближе к дикарям. – Врубу в любом случае неадекватен мозгами, и мне почему-то кажется, что «Советник» со стопроцентной гарантией знает, как своего ученика излечить и поставить на путь истинный.
– Это он для нас может быть истинный. А для Водоморфов – только им удобный и нужный. Тем более мы не можем забраться в черепушку этого «Советника» и заранее посмотреть все программы его управления. А на твои провокации он так и не поддался. Булькает в ответ лишь то, что считает нужным.
– Так что ты предлагаешь?
– Сам не знаю. Вот с тобой советуюсь.
Действительно, тяжкий труд по выемке корпуса, а потом и доставке его в невесть какие глубины мог в итоге обернуться трагедией для самих носильщиков. А виной всему – те недоговоренности и масса отнекиваний, которые допустил «Советник-А314К8». Лучше бы он вообще молчал и ничего не рассказывал! Или соврал. Например, поведал, куда его отнести, и сказал бы, помогу взамен спасти и вас, и тех, кто наверху. Так нет, он и про своего потенциального ученика высказался как о больном существе, и про его родителей не скрывал, что те погибли. И что значит развоплощены? Неужели убиты? А может, казнены? А где остальные им подобные? Неужели с ними нет никакой связи? Одно дело, если все вымерли, поголовно. Но вдруг Водоморфы перебрались в иную вселенную да оттуда присматривают за этим раскаленным миром?
В любом случае парочка беглецов ничего с Врубу сделать не могла. Лучшее, на что можно было надеяться, так это незаметно выбраться на поверхность и в голом виде бежать без оглядки к ближайшему створу. Но тогда уж точно Дмитрию не удастся спасти баюнга, пегаса, Курта и двух самых близких ему женщин.
Другое дело, что он прекрасно понимал подноготную вопроса Крафы. Ему самому тут корячиться смысла не было. При желании и некоторой толике удачи тот может и сам добраться до пустыни, а там и дальше. Так что лично для него каждый метр опускания в недра – это минус один шанс на спасение.
Придя к такому выводу, Светозаров расстроился окончательно:
«И ведь даже сейчас начать сражение и уничтожить эту пиявку никак не получится! Я не имею права рисковать, одна серьезная рана, и я не донесу „Советника“ к разъемам питания. Или донесу, но будет слишком поздно. А этот хитро сделанный, прошедший все мировые передряги тиран и тут выкрутится. Понял уже, что высветился иной выход, и теперь собрался спрыгнуть, гад! Хоть бы свою часть ноши резко не бросил наземь, а то я могу себе и позвоночник повредить».
Именно последнее опасение неожиданно толкнуло Дмитрия на откровенность. Если уж намерился узурпатор миров совершить подлость, то пусть знает: временный союзник на чеку, и ничего у него не получится. Пускай просто разворачивается и уходит. Но так как каждый метр пути был очень важен для Светозарова, он начал должный разговор прямо в движении:
– Говоришь, советуешься?.. А как оно по пустыне было идти под тремя солнцами?
Крафа, скорее всего, сразу понял, что его замысел раскусили, но его голос звучал ровно и с искренней грустью:
– Тяжко. Врагу не пожелаю. До сих пор поверить не могу, что такой путь проделал.
– Ну а сейчас пройдешь? Тем более что там чуть более половины преодолеть надо.
– Ха! Если прижмут, то не пройду, а пробегу! – фыркнул трибун и тут же рыкнул: – Уф! Плечо затекло, меняем на «два».
Показалось, что он именно в момент смены и уронит свой край бумеранга. Но пока обошлось, да и Светозаров был готов ко всему. Но все-таки это показалось подозрительным: наверняка ведь враг понял, что о его намерениях догадались.
«Почему же он ничего не предпринимает? Или ждет удобного случая, чтобы и меня в пропасть столкнуть? Если подумать, то так для него намного предпочтительнее: и сам выживет, и от меня избавится. Надо форсировать события, пока я окончательно не озверел и не бросился душить этого подлеца голыми руками».
– Никак не пойму, ты собрался сам пробиваться на поверхность, так чего тянешь? – спросил и построил защиту на максимум, готовясь к чему угодно и внимательно прислушиваясь к каждому шороху за спиной.
Крафа чуточку помолчал, а потом неожиданно спросил:
– Тебе не нужна моя помощь?
Сказать «нет» было бы подло даже по отношению к самому себе.
– Нужна.
– Так в чем дело?
Теперь помолчал граф. Затем выдавил из себя только два слова:
– Твоя репутация.
Тон Гегемона стал насмешливый и расстроенный одновременно.
– Ты, как большинство, не хочешь прислушаться к здравому смыслу. К примеру, я тебя хоть раз обманул? Только чур! Розыгрыш с гаданием сюда не приплетай!
– При чем тут обманул? При встрече хотел мне лапкой голову пробить.
– Я о том времени, когда мы с тобой в перемирии.
– Сколько того времени прошло, – фыркнул Светозаров и, покряхтывая, прошел под низким участком свода. – Люди, бывает, годами кашу из одного котелка едят, а потом этим же котелком и убивают друг друга.
– У-ужас! – изумился Гегемон. – Экий ты кровожадный?! Котелком? Товарища? И небось котелок как следует от каши не вылизан? М-да!.. Хорошо, что я сзади тебя иду и до обеда у нас еще масса времени. А котелок мы можем из этого хитрого учителя сотворить.
– Хорош трепаться! – досадовал Дмитрий на ерничанье второго носильщика. – Я серьезно спрашиваю: чего так надрываешься, если тебе невыгодно?
Крафа задумался:
– Вот оно как… – Потом встрепенулся: – Ну а если отыщется выгода, ты успокоишься?
– Хм! По твоей откровенности буду судить.
– Ладно, тогда огласим весь список.
И Гегемон стал скрупулезно перечислять выгодные стороны своего сотрудничества. Например, он до сих пор не знал, кто граф такой, откуда взялся и где обитает. Уже только это должно опасающегося за свою жизнь правителя заставить и рискнуть, и попотеть при попытках выяснить все тайны. Да и интерес житейский и общечеловеческий присутствовал, любопытство заедало.
Дальше, как истинный ученый, Крафа не мог пройти мимо такой удачи, как установление контакта с иным существом, а вероятно, и получения возможности изучить это существо более подробно. Пусть этот Ситиньялло и неадекватен в умственном отношении, но тем более следует его хотя бы толком увидеть.
Не меньшее значение как для правителя, человека и исследователя имел шанс прикоснуться к величайшей тайне Водоморфов, увидеть их оборудование, посмотреть и пощупать заложенную здесь одиннадцать тысяч лет назад базу. Такой возможности еще не имел ни один смертный, и упускать ее было бы верхом глупости. Тут имелось столько гипотетической выгоды, что только ее перечисление могло занять несколько часов.
– Ну и последняя выгода, тоже весьма немаловажная, – начал Крафа завершающую часть своей речи, но отвлекся на сбрасывание надоевшего груза. – Уф! До чего тяжкие – эти знания чужой цивилизации! Тьфу!
Союзники как раз решили устроить большой привал, преодолев примерно километр спуска и вымотавшись, как портовые грузчики на утренней работе после ночного перепоя. Бумеранг уложили на возвышение, чтобы потом было легче подхватить, сами уселись полулежа, спинами к стене и вытянули натруженные ноги. И только после восстановления дыхания Крафа продолжил:
– О выгоде: было бы очень здорово так и остаться с тобой в союзниках. Человек ты уникальный, ученый – с большой буквы, не фанат, философия твоя – умеренная, политические взгляды – разносторонние и толерантные. То есть наверняка в своих мирах буржуазных революций не устраиваешь и титулованным дворянам только за их принадлежность к древним родам головы не сечешь.
– Странную ты мне характеристику даешь, – не выдержал Дмитрий. – Головы я не секу, а просто отрываю тем, кто поддерживает и насаждает рабство. Не погнушаюсь голову оторвать и тем, кто грабит и убивает, кто ворует людей, кто выращивает и продает наркотики, да и всем остальным, кто ведет подлое и мерзкое существование. Как тебе такой союзник, подходит?
– Вполне! – чуть ли не обрадовался собеседник. Еще и с наглостью добавил: – Я и сам придерживаюсь подобных жизненных постулатов.
– Ты?! – От подобной наглости Светозаров сорвался на крик. – Ты, подлая кровососущая пиявка, тоже придерживаешься? Ты смеешь такое заявлять, содержа в рабстве иных Торговцев?! Издеваясь над ними, отрывая им руки и ноги?! Ты?! Апологет рабства во всех узурпированных тобой мирах! Синоним горя и тысяч неоправданных смертей! Как у тебя язык поворачивается заявлять такое?
Гегемон выслушал крики с немалым интересом, помотал в изумлении головой и стал объяснять, словно дитю малому. Причем он начал вполне спокойно, но к концу диалога тоже перешел на крик:
– Я ведь тебе объяснял, что в некоторых делах руководствуюсь четкими принципами, предпочитая меньшее зло большему. Ты бы и сам свою руку, больную гангреной, отрубил, если бы знал, что спасешь остальное тело. Это в общем. Теперь о рабстве. Ты видел моих рабов? Да, я беру к себе на работу разумных существ, но сразу ставлю им условие: если не справятся, я в бешенстве могу казнить на месте. И казнил. И не раз! Но рабов у меня нет и никогда не было! Почему? Да потому что ты путаешь два понятия: «рабы» и «военнопленные»! Вдумайся в это и пошевели своими сообразительными мозгами! Рабы – это доля, определение общества, определенные перекосы в правлении. Пленные – это статус! И еще раз прошу тебя: не путай и не смешивай разные понятия!
Прежде чем продолжить спор, Дмитрий не удержался от злого смешка:
– Ага! То есть концлагеря, по-твоему, лучше рабских плантаций?
– Я бы такие ярлыки наклеивать не спешил. Особо буйных фанатиков, которые мешают жить и спокойно работать остальным, можно и в зону строгого режима определить. Пусть хоть там их заставляют на благо общества поработать. А вот все остальные пленники живут во вполне себе цивилизованном мире, со всеми удобствами и житейскими радостями. Только что не могут при этом перемещаться в иные миры. Причем каждому сказано сразу: любая попытка пробраться в запретную зону будет оканчиваться откусыванием ног или рук. Кстати, потом я эти руки и ноги несчастным идиотам отращиваю обратно и стараюсь вернуть в общество после не слишком-то тяжких, скорее, административных наказаний. А если…
Гегемон замер на полуслове, насторожившись при виде союзника. Тот смотрел на него во все глаза и чуть не вздрагивал от восторга. Еще и пальцем тыкал куда-то в район макушки:
– Смотри! Что это у тебя?!
Еще не подозревая ничего, Крафа пощупал голову ладонью:
– Где? Что там?
– Да вроде как нимб у тебя над головой от святости загорелся! Честное слово, чуть в Бога не поверил!..
– Уф! – тяжело вздохнул трибун решающий. – Розыгрыш не засчитывается. А по поводу моего мира с пленными… так ты и сам потом посмотреть сможешь. Конечно, если живыми отсюда ноги унесем.
– Сейчас! Все вот брошу и в тот мир с инспекцией подамся! За дурака считаешь? Все там устроил, чтобы никто оттуда не вырвался, а теперь только меня заманить туда осталось? Так вот для чего ты пытаешься втереться ко мне в доверие?
– Ой, мамочки! Неужели втерся? – запричитал тиран и тут же сменил тон: – Буксует твое соображение, разочаровываешь ты меня. Для проверки мною сказанного тебе самому и рисковать не придется. Только и пошлешь своего проверенного человека с видеокамерой, да несколько раз он туда смотается, вот и вся недолга. Кстати, посыльный может и с родней твоей встретиться, от тебя им приветы передаст, да и ты от них весточку какую получишь.
Дмитрий Петрович Светозаров внутренне весь похолодел, сжался, во рту у него пересохло, и он прикладывал сейчас массу усилий, чтобы выглядеть как прежде и естественно. Сама мысль о том, что его мать и отец могут оказаться живы, вдруг довела его почти до обморочного состояния. Такое и представить себе немыслимо, но чего только не случается во вселенных? Вдруг отец все-таки умел перемещаться между мирами? Или только учился это делать? Экспериментировал? Ведь к возрасту своего исчезновения ему как раз было столько же, как Дмитрию сейчас.
И если припомнить, как тяжело и опасно самому проводить первые уроки по перемещению, то могло случиться все, что угодно. Вплоть до такого банального момента: двигаясь по парку, отец впервые в своей жизни вдруг замечает створ между мирами. Именно в этом и таится опасность, что впервые в своей жизни! С недоумением приближается к нему и пытается осмотреть. Естественно, что мать и Елена находятся рядом, жена держится за локоть, дочка чуть в отдалении. Ведь они ничего не видят и просто любопытствуют: «Что можно такое в пустоте высматривать?» Отец недоумевает еще больше тому факту, что никто не видит очевидное, делает неосторожные шаги, пытается присмотреться внимательнее и…
Свои первые прыжки между мирами Светозаров до сих пор не мог вспомнить без содрогания. При последующем анализе своих действий и уже набравшись опыта, он искренне поражался, как не обученный никем Торговец вообще остался в живых. Поэтому хорошо себе представлял, что и как может произойти. Неосторожный шаг, и отца с матерью швыряет в неведомые миры, на самые посещаемые в древности тропы, где до сих пор могли срабатывать расставленные Крафой ловушки. Елену при этом толкает в сторону непосредственно на Земле и завихрениями межмирского пространства просто закидывает в иное место в Польше. При этом у четырнадцатилетней девочки теряется память, и она так до сих и не смогла вспомнить события трех месяцев.
Дальнейшие события уже можно представлять во всех их разнообразиях и вариантах, но изначально стоит учитывать сам факт: раз трупы родителей не нашли – значит, они могут до сих пор оставаться в живых. Само существование и спасение совсем недавно Елены – лишнее тому подтверждение.
Теперь Дмитрию только и оставалось, что не показать своего чрезмерного волнения и хоть что-то выяснить у отличающегося невероятным коварством главного врага. Хотя слишком затянувшаяся пауза могла выдать его с головой.
– С родней? С чего ты взял, что она у тебя в плену?
– Да потому, что есть в тебе сходство с кем-то, однозначно есть. Вот только никак не могу уловить, кого ты мне конкретно напоминаешь. Крутится образ на краешке сознания, а никак зацепить его не получается, – морщился Гегемон в усилии припомнить нужные данные. – Что-то странное произошло, и, как мне кажется, совсем недавно. Если вернусь домой, сразу вспомню, может, и раньше. Это меня сейчас эти пещеры и дебильный Водоморф из состояния концентрации выводят. Может, ты поможешь? Какие твои родовые фамилии? Или имена какие назови?
«Совсем недавно» для существа, прожившего полторы тысячи лет, как раз и могло случиться двадцать лет назад. Это граф Дин понял сразу. Как понял и то, что, назови он имена или фамилию, да вдруг все предположения окажутся правдой, враг получит невероятное преимущество и поводы для шантажа. Хотя хотелось озвучить имена, дать описания внешности, назвать даты и точное время. Страшно хотелось! Еле удалось сдержаться, сжав зубы и отвернувшись в сторону. Только и пришла в голову хорошая мысль замаскировать свое теперешнее состояние, ответив самым злым тоном:
– Родня родне – большая разница. Не о каждом и вспоминать хочется! Так что…
– А-а-а, понятно. В твоей семье тоже разногласий хватает?
– Можно и так сказать, – не стал уточнять Светозаров. – Ладно, засиделись мы.
Но только он собрался вставать, как невидимая тяжесть придавила ему ноги, руки и плечи. Вернее, они просто перестали повиноваться. Дыхание оставалось затрудненным, но сравнительно приемлемым. Зато ни встать, ни даже завалиться на бок не получилось бы. Судя по вырвавшимся от Крафы ругательствам и его странной окаменелости, то же самое происходило и с его телом.
Беглецы опять оказались в плену.

Глава тридцать первая
ТОРГОВЛЯ

После быстрого осмотра собственного состояния удалось убедиться в правильном дыхании, возможности говорить и управляться с глазами. Ах, да, еще и звуки проходили через уши беспрепятственно. И именно через уши пошла к пленникам новая информация:
– Вокруг вас нет лягушек, нет улиток, нет воды. Зачем вы сбежали из предоставленной для пастбища пещеры?
Голос не был механическим. И в то же время не выходил из человеческой гортани. Лишенный эмоций, он, скорее, напоминал не то шарманку, не то резиновую куклу, которую при желании можно было бы крутануть или надавить сильней, и звук ускорится до скороговорки.
Но оба человека нисколечко не сомневались, что с ними решился заговорить сам Хозяин здешних недр. В последний раз союзники разговаривали между собой на языке баюнгов, тогда как к ним обратились на языке давно вымерших аборигенов. Из чего можно было сделать вывод, что предыдущий разговор Водоморфом все-таки подслушан не был и прибыл он сюда со своими телесами или помощниками совсем недавно. Скашивая глаза, можно было рассмотреть плотную, покачивающуюся массу в том проходе, откуда совсем недавно пришли измученные носильщики тяжеленного бумеранга.
Вполне возможно, что там возвышалось уплотненное скопище паутинок.
«Вот как непозволительно расслабляться во время разговора! Развесил уши, вместо того чтобы по сторонам осматриваться! – запоздало корил себя Дмитрий, прекрасно понимая, что теперь-то уж точно не вырваться. Всесильное существо не стало усыплять почему-то пленников, а просто обездвижило и снизошло до разговора. – А что, это ведь уже огромная странность! Чудо-юдо заговорило! Вдруг у нас есть какой-то шанс?»
Кажется, к этой самой мысли Крафа пришел несколько раньше.
– Уважаемый Ситиньялло! Мы рады приветствовать вас и видеть в полном здравии. Мы бы хотели…
– Зачем вы сбежали? – Все тот же бесцветный голос, без эмоций.
– Мы сбежали ради улучшения вашего здоровья, господин Ситиньялло. – Похоже, Гегемон решил отвечать полным, наиболее доходчивым ответом, без всяких сложноподчиненных вариаций в предложении.
Кажется, это сработало, голос выдал следующий вопрос:
– Чем ваш побег может улучшить мое здоровье?
– Тем, что мы получили задание от ваших родителей, и, когда его выполним, ваше лечение будет проведено очень быстро и правильно.
Пауза показала, что Водоморф раздумывает.
– Чем себя лечить, я и сам знаю. Но откуда взялись мои родители? Разве они сейчас здесь?
– Увы! Ваших родителей, уважаемый, здесь нет. Но они оставили для вас свои заветы, поучения, рассказы и методы избавления от любых болезней. Только и следует, что доставить вот этого «Советника», назначенного вашими родителями вам в опекуны, вниз, подзарядить его нужной энергией, и он сообщит о воле и завещании ваших родителей.
– Странно… – Размышления голосом, который не издавала человеческая гортань, казались жутко неприятными и пугающими. – Я видел не раз подобный бессмысленный кусок металла, но никогда не подозревал, что он оставлен моими родителями.
– То есть вы бывали внизу и видели оставленное наследие?
– Я могу быть везде и видеть все, – скорее констатировал, чем похвастался Ситиньялло. – Но внизу для меня нет ничего полезного. Там только что-то колючее и противное.
Не приходилось сомневаться, так и не оформившееся интеллектуально громадное дите, скорее всего, не слишком далеко ушло по развитию ума от аборигенов и не смогло отключить пять нужных рубильников. Вот его стазис-поле и покалывало смертью. Понятно дело, что такое бессмертное существо плевать хотело и на ядерные взрывы и на вспышку Сверхновой, но комфорт и покой своего тела ценило и в неприятных местах не ошивалось.
Но в данный момент следовало любым способом доказать Водоморфу, что людей вместе с бумерангом следует отпустить на глубины. Альтернативы этому не было, и трибун решающий, при молчаливой поддержке своего союзника, старался из всех сил и своего многовекового опыта:
– Ваши родители дали нам подсказку, как отключить это колючее устройство, как вновь разбудить вашего наставника и как тем самым помочь вам стать самым сильным, самым здоровым и самым… добрым.
И опять невидимый гигант, опутавший своими телесами все недра, пустился в рассуждения:
– Сильней меня уже не может быть никто. Здоровье мое – моя забота. И я знаю, как его улучшить. Ну а стать добрым я и без вас успел. Так что теперь мне от вас только и надо, что полное послушание да выполнение моих требований.
Подобный поворот разговора Крафе очень не понравился, он попытался направить его в иную сторону:
– Уважаемый Ситиньялло, ваши родители имели силы, десятикратно, стократно большие, чем вы имеете сейчас. И они очень хотели, чтобы их детище достигло после взросления их уровня. Да и понятие доброты не ограничивается определенными рамками. Любое разумное существо обязано и в доброте своей расти, совершенствоваться и улучшаться.
Дебилоидное существо, если бы умело говорить с пафосом, наверняка бы убило людей следующим высказыванием:
– Доброта моя беспредельна! – Даже Гегемон не нашелся, как на это отреагировать, а только судорожно вдохнул. – Но сейчас вы мне нужны для другого. Правильнее сказать, нужен мне только Умник.
– Чем могу быть полезен, уважаемый? – поинтересовался Крафа.
Но был беспардонно отвергнут:
– Ты – Птица. Умник – Второй. Как мне пообещала сестра Умника Эелейнд, ты можешь мне сделать подарки. Правда ли это?
– Конечно, – наконец заговорил и Светозаров, хотя упоминания о сестре его заставили нервничать невероятно. – Я ведь тебе уже давно предлагал подарки. Много подарков, любые подарки.
– Любые мне не нужны. Много – очень нужны. Чем больше – тем лучше.
Такая категоричность практически всесильного и бессмертного существа сильно озадачивала, но оставалась надежда, что сейчас все выяснится окончательно. Поэтому Торговец задал вопрос:
– Какие тебе нужны подарки и в каком количестве?
– Мне нужны твои враги. Не менее шести с половиной тысяч.
От такого ответа оба человека непроизвольно сглотнули и попытались переглянуться. Но так как для этого приходилось сильно косить глазами, сие действо не получилось. Правда, уверенность была четкая: желающий подарков Ситиньялло нисколечко не шутит, не разыгрывает людей и через минуту в хохоте не захлебнется.
Значит, следовало выяснить конкретику сделанного заказа. Что и попытался сделать Светозаров со всем присущим ему тактом и осторожностью:
– Как могла моя сестра пообещать именно моих врагов, если они мои? Ими могу распоряжаться только я. И зачем тебе мои враги?
Трудный вопрос, наверное, провоцировал и трудный ответ, хотя, похоже, Водоморфу не хватало словарного запаса аборигенов.
– С твоей сестрой общаться легче, мы это делали без слов. Наверное, поэтому она сразу понимала, чего хочу я, а я сразу понимал все ее желания о подарках. Тогда как ты для общения, передачи образов сразу в мозг не готов. Поэтому постараюсь объяснить тебе, как ребенку.
При этих словах уже захотелось рассмеяться самому Светозарову. Он бы, наверное, и не сдержался, да опасения за сестру заставили благоразумно ждать ответа.
– Твои враги останутся здесь жить, а я их буду размножать, кормить на пастбищах и выращивать. За это я отпущу вас всех домой, и мы будем дружить с Эелейнд до тех пор, пока смерть одного из нас не разлучит нас навеки.
– Ой, – в наступившей тишине прошептал пораженный Крафа, а потом набрал в грудь воздуха и заговорил уже в полный голос: – Слушайте, уважаемый Ситиньялло, а давайте и я с вами буду дружить? А в качестве подарка я вам доставлю не шесть с половиной тысяч, а… скажем так, для начала целых тринадцать тысяч своих врагов. Как вам такое предложение?
Наверняка здешние аборигены отличались быстрой реакцией и сообразительностью. Потому что Водоморф ни секунды не промедлил с ответом:
– Птица – ты мой лучший друг!

Глава тридцать вторая
ЕЩЕ ОДИН ХОЗЯИН?

Двигаться вниз гораздо проще и быстрее. Тем более что ускорители за спиной – невероятное подспорье даже при спусках в пропасти и колодцы. Порядок движения избрали прежний: барон Вайсон впереди, графиня значительно сзади, метрах в тридцати. И все в том же сопровождении наиболее мобильной техники. Разве что карликовых танков с собой захватили только два, намереваясь их оставить на самом верху той самой пропасти. Сопровождения и подсказки местного Хозяина – это одно, а лишняя со своей стороны предосторожность никогда не помешает.
Вдобавок Александра подумала, что раз уж живущее здесь существо может разговаривать мысленно, то и любой разговор для него подслушать и расшифровать будет делом элементарным, поэтому со своим старым коллегой по конторе перешла на язык условных терминов, которым обучают агентов с наивысшим допуском.
Вот и получалась следующая картина при следовании. Вначале слышался в наушниках голосок Елены:
– Мой друг дает для вас следующие ориентиры. Сразу за большой пещерой перекресток со многими выходами. Двигаетесь в крайний левый, он круто уходит вниз. А потом во второй проход направо, он не так широк, как вам хотелось бы, но иного пути нет, да и дальше будет попросторнее.
После чего графиня начинала переговоры с бароном на только им понятном языке:
– Темнит информатор, ведет зигзагами. Явно хочет в случае чего легко оградить нас завалами.
– Прорвемся, – не терял оптимизма барон. – Тем более что наши «леталки» продолжают исследовать все вокруг вдоль и поперек, да и в высоту тоже. Считай, подробнейшая карта у нас уже готова. А там отыскать тонкую перемычку или стену – раз плюнуть. Взрывчатки нам тоже хватит для такого дела.
– Надеюсь. – И уже нормальными словами, специально для золовки: – Леночка, пещеру отыскали, проход проползаем. Передавай огромное спасибо твоему другу! Он нас здорово выручает.
– Я так и сделала, – радовалась сестра Дмитрия. – И Подрикарчер тоже доволен. Даже меня приглашает к нему в гости прогуляться и его царство посмотреть.
Александра попыталась не кричать в ответ:
– Леночка, дорогая, ты ведь вроде не блондинка, а своими «всплесками счастья» меня скоро до инфаркта доведешь. Умоляю тебя: жди нас и никуда от Шу’эс Лава не отходи.
Хоть ее и сравнили с блондинкой, бывшая рабыня нисколько не обиделась, но намек тоже поняла:
– Не думай, что я такая глупая. Я уже сказала Ситиньялло, что, пока не дождусь брата, с места не двинусь. Ведь я обязана Димочку слушаться и делать только то, что он скажет. Такие у нас в семье порядки.
Бывшая агент конторы подумала о пользе семейственности и решила еще поднажать для усиления дисциплины в отряде:
– И не забывай, что в нашей семье, если нет Дмитрия, общее командование возлагается на его супругу в любых, даже бытовых мелочах.
Золовка прекрасно уловила намеки своей невестки, потому что ответила с толикой ехидства:
– Может, в «вашей» семье тебе и позволено кем-то командовать, но в «нашей» я могу прислушиваться к мнению только своего брата. А в остальном вступает в силу закон старшинства. Если возникает спор между двумя женщинами, права та, что старше.
Слушающий все это Курт не выдержал и задал свой вопрос:
– А как у тебя в семье относятся к мужу?
– Очень хорошо относятся, – словоохотливо продолжила разговор Елена. – По принципу «Муж – друг и ближайший помощник человека!».
Судя по тому, что барон на это лишь крякнул и промолчал, он и с таким к себе отношением со стороны возможной супруги был бы согласен. Зато вмешался недовольный Шу’эс Лав. Ему тоже от скуки захотелось принять участие в разговоре.
– Женщина – сильна своей слабостью. А мужчина, в стремлении ее защитить и помочь, и сам сделает все без исключения. Но вот когда женщина начинает делать открытые попытки командования в семье, это приводит к ссорам, скандалам, а то и к расторжению супружества.
– Ух ты! – воскликнула Шура. – Шу’эс, да ты никак свои многочисленные женитьбы припомнил? Так поделись с друзьями опытом избегания семейных скандалов.
– Да есть у меня подозрения, что на одной баронете я таки женился. Но вот что дальше было?..
Как раз в тот момент пара бывших агентов достигла того самого пресловутого колодца, ведущего в пропасть, и движущийся в авангарде Курт предупредил:
– У цели! Кончайте трепаться! Смотри в оба!
При ближайшем рассмотрении стало понятно, что дырка и ведущая перпендикулярно вниз штольня в горном массиве – рукотворные. Подняли взгляды вверх, стали видны и перекрещенные над ними скальные пласты. Кто-то после окончания строительства или геологоразведки прикрыл проделанную штольню не просто несколькими огромными глыбами, а практически несколькими приставленными друг к другу горами. Осознав это, даже прошедший Крым и Рим немец заволновался:
– Это кто ж тут такой большой и сильный баловался? Леночка, спроси у своего друга: не он ли здесь горы, словно детские кубики, переставлял?
Вскоре и ответ послышался:
– Ситиньялло подозревает, что могли побывать здесь его родители, а может, кто и другой из родственников. Но что и зачем те тут творили, мой друг не помнит, говорит, был слишком маленьким. Ну и он добавляет, что внизу не совсем комфортно, что-то там неприятно щекочет и покалывает. Поэтому он раньше бывал там редко. Ага, сейчас вот хочет тоже там осмотреться, поэтому просит захватить несколько его зрительных участков, вот тех серых паутинок, которые напоминают клубки веревок. Они тут у нас в пещере тоже есть.
Паутинки и в самом деле деловито приблизились к штольне и теперь дали себя хорошенько рассмотреть. Александра при этом кривилась от брезгливости, а вот барон Вайсон сразу и в руки взять не погнушался.
– Тяжеловата, хотя выглядит эфемерно. Килограммов пять потянет.
– Значит, сможем взять не более чем по две?
– Да. Кстати, Леночка, – поинтересовался Курт у притихшей подруги, – а спроси-ка у своего нового товарища: что это мы за шевелящуюся массу выжгли в той зубастой ловушке? Не было ли ей больно?
– Ситиньялло говорит, что в подобных местах имеются неконтролируемые им неподвластные опухоли. Уничтожив одну из них, вы его ничем не затронули.
Барон сразу перешел на секретный язык агентов:
– Шура! Чтоб я так жил, но в тех опухолях явно нечто резервное! Такое, что даже от Хозяина скрыто за семью печатями. Может, устроители для себя запасной выход оставляли? Или для таких, как мы?
– Ты прав, – согласилась командир отряда. – Надо обязательно обследовать выжженную ловушку или ей подобную, но действующую. Ладно, крепим паутинки в сетки и начинаем спуск.
Но перед тем как взлететь, барон еще одним аспектом поинтересовался. Почему, к примеру, служащие наблюдателями подвижные части тела, те самые паутинки, просто не сбросить вниз? А потом пусть они сами и выбираются оттуда? В крайнем случае могли бы и по стенам спуститься. Вон как они лихо по скалам перемещаются.
Подрикарчер на это даже слегка обиделся, транслируя для женщины свой ответ:
«Мои наблюдатели довольно ранимы при сильных ударах и при падении о воду с такой высоты прекратят существование. Причем они для меня наиболее ценны и сложны в выращивании. Спуститься по стенам они могут, но это тоже приводит к их гибели: ниже стены из совсем иного материала и тоже неприятно колют плоть насквозь чем-то невидимым. Да и снаружи искрами достают. А спуск на летающем устройстве – это совсем иное. Летать вообще, наверное, хорошо».
Издеваться над опасным существом и тешить его надеждой «Еще полетаешь!» опытный минер Курт не стал, зато в самом начале своего спуска озадачил невидимого собеседника аксиомой «Мы все – всегда в полете». А когда Хозяин потребовал разъяснений, коротко обрисовал ему полет планеты вокруг местных светил и само понятие полета мысли.
Как это ни странно, но существо о планетах и так знало, а вот понятие полета мысли ему очень понравилось. Ситиньялло попытался с понятий своей философии обсудить этот аспект с подругой, но сразу на столько умственных и физических дел его сознания не хватило. Только и оставалось, что отложить диспут на будущее.
А спуск людей и их летающих устройств осложнился уже в верхней части огромной, метров пятнадцати в диаметре, шахты. Как только закончилось явно маскировочное напыление в виде камней и скал, взору открылась матовая поверхность неведомого сплава. Попытки анализировать состав непонятного вещества ничего не дали, зато разведчики стали получать ощутимые удары микроскопических молний. То есть при непосредственном прикосновении у стен шахты срабатывало некое защитное поле.
К тому же Хозяин предупреждал:
«Эти колючки не страшны, а вот ниже еще и внутри тела начинает покалывать».
– А другая дорога ко дну этого колодца есть? – спросила Александра, и ее золовка, гордящаяся своей ролью посредницы, поясняла:
– Есть. Но она страшно длинная, сложная и опасная. К тому же там к внутреннему покалыванию довольно быстро добавляется и жжение, так что паутинки порой к конечной цели и не доползали. Ходившие туда аборигены успевали выйти, но быстро после этого умирали и становились совершенно непригодны к процессу оборота физических останков.
– Понятно, даже на удобрение не годились, – фыркнул Курт. – О! Нечто знакомое! Смотри, Шура! Неужели опять какая-то опухоль?
Уже на половине спуска люди наткнулись на перегородившую путь толстенную сеть из перевитых щупалец. И что самое интересное, в этой сети виднелся слегка скомканный, грязный, облепленный слизью, но вполне узнаваемый сюртук Дмитрия. Находился он под самой стеной, видимо, отлетел туда при падении, и его обвивало несколько тонких полосок плоти.
Понятное дело, что прикасаться сразу к нему не стали. Начали осторожные исследования сети и интенсивные переговоры с Подрикарчером.
– Как же так, почему только одежда? – возмущалась Александра, лучше всех знавшая, что было у ее супруга, когда он сюда отправлялся. – А где все остальное?
«Все сбрасывалось вниз единым скопом, – равнодушно отвечал Хозяин. – Металлические устройства и оружие скреплялись липкой пыльцой. Наверху из вещей Умника и Птицы ничего не осталось. Что это за преграда и кто ее создал – не имею малейшего понятия».
Опустившийся ниже всех Курт и осветивший сеть мощным фонарем подтвердил вполне очевидное:
– Скорость была большая, вот сеть и пробило более тяжелым оружием… Леночка, а узнай, пожалуйста: всегда эта сеть тут была?
Оказалось, что полторы тысячи лет назад не было тут никакой преграды. Потому что в те времена Хозяин проводил тут сразу два действа: сбросил вниз все, что осталось от «санитаров космоса», а потом проверил весь ствол шахты на предмет спрятавшихся самих «санитаров». Всех людей неприятно задели прозрачные намеки о судьбе неких пришельцев из космоса. Да и на прямой вопрос своей подруги, что с теми случилось, Ситиньялло ответил совсем бесхитростно: «Я их съел».
Сразу расхотелось продолжать и спуск, и вообще какие-либо контакты с неизвестным существом. Барон предложил незамедлительно вернуться наверх, баюнг его поддержал, но женщины, обеспокоенные судьбой Дмитрия больше, чем собственной, настаивали на продолжении спуска. С чем, в общем-то, после коротких, но интенсивных споров согласились и мужчины.
Привязали полимерный шнур аккуратно к сюртуку и стали его вытягивать наверх. При этом сосредоточили на живой сети самое разрушительное и действенное оружие. Лучше всего подействовал резонансный разрушитель, легко превращающий прочные щупальца в осыпающиеся хлопья. Даже применять сжигающие лучи лазера не пришлось.
Сюртук оказался спасен, дорога вниз свободна. Относительно, конечно, потому что вдоль стенки шахты вниз вился, цепляясь присосками, толстенный ствол все из той же плоти, из которой состояла сеть. На всякий случай и этот ствол разрушали, чтобы потом не оказаться под его гнетом или банальным ударом.
Опять начался спуск, во время которого продолжили выдвигать предположения о природе встреченного препятствия. Ничего толкового в голову не приходило, кроме как предположить наличие в сброшенных в пропасть вещах прежних гостей планеты неких живых существ, возможно прирученных, возможно взращенных в лабораториях, возможно специально привезенных сюда для испытаний. Существа выжили, подверглись мутации под воздействием защитных полей и вот превратились в очередную «опухоль-паразита», на которую Хозяин гор не обращал никакого внимания. Поражал тот факт, что странное образование выкинуло щуп так далеко вверх и установило там сеть-ловушку.
– Тут же мухи-лошади не летают? – рассуждал Курт. – Какой смысл тогда в подобной сети?
– Может, вниз что-то падало? – удивлялась и Александра. – Лягушки, к примеру, валились, улитки? Вот сеть ими и кормилась.
– Да на здоровье! Упали лягушки – съели. Зачем их сачком, спрашивается, ловить?
Подал голос Шу’эс Лав:
– Вдруг это сигнальная сеть? В виде: «Спасайся, кто может, опять что-то падает на голову!»
– Намекаешь, что внизу живет «хозяин шахты»? – хохотнул Курт, но дистанцию между собой и летающими разведчиками увеличил. – Если это так, то нам успеют приготовить теплую встречу.
Включилась в разговор и Елена, через которую в основном вещал свою волю и свои мысли Подрикарчер:
– Здесь не может существовать иной хозяин! Это невозможно! Если в пропасти поселился кто-то без разрешения, Ситиньялло грозится затопить ее полностью и закидать камнями. – Пока люди уточняли способы затопления, женщина передала новое сообщение от своего друга: – Мало того, он говорит, что уже прекрасно знает, что там находится.
– Так почему же он раньше об этом молчал? – поразилась Александра. – Он ведь там бывал, неужели ничего не видел и ничего не понял?
– Видел, но в самом деле не понимал… – бубнила Елена. – Просто созерцать и детально разбираться в сути вещей – это два разных понятия. Да и раньше он много чего не знал.

Глава тридцать третья
НАЛОЖЕНИЕ ИНТЕРЕСОВ

Вполне естественно, что щедрое предложение Крафы сразу о тринадцати тысячах врагов, которых он готов доставить в эти горы, заставило Светозарова напрячься. И даже пожалеть, что он не убил эту кровожадную пиявку раньше. Потому что в данной ситуации явно просматривалось предательство интересов своего союзника.
Правда, попытку образумить врага он предпринял сразу:
– И где ты столько народа соберешь? В первом попавшемся городе?
– Не суди всех по себе, – раздраженно отвечал Гегемон. – Для такого дела преступников хватает с переизбытком. Приговоренных к казни – неизмеримое количество.
– Будешь устраивать пролетарскую революцию? При ней казнят чуть ли не миллионами. Потому что в одном мире набрать такое количество приговоренных совершенно нереально.
– Хо-хо! Да ты так и остаешься наивным или до сих пор не веришь в силу своего союзника? – опять развеселился Крафа, потому что Хозяин молчал как рыба и явно прислушивался к разговору своих пленников. – Я курирую сорок шесть миров, и в любом из них только рады будут избавиться от преступников, не занимаясь их казнями и похоронами за счет казны.
Признание о таком количестве миров повергло Дмитрия в шок. По мнению Шу’эс Лава, узурпатор мог захватить двадцать, максимум двадцать пять миров, в которых жили, работали или в которые наведывались Торговцы. А тут вдвое больше! Цифра огромная, и сомневаться в ней не было смысла. Пиявка явно не врал.
Трибун продолжал давать пояснения:
– Причем, поборник ты наш гуманизма, забирать сюда я буду только уголовных преступников и только если вина доказана безоговорочно. Все остальные пусть остаются на совести правителей. – И уже совсем иным тоном: – Уважаемый Ситиньялло, а в каких пропорциях между мужчинами и женщинами вы желаете обосновать свои колонии?
Голос остался все так же неэмоционален, но, судя по скорости ответа для не совсем здорового Водоморфа, вопрос был самым животрепещущим.
– В идеале, хорошо бы три четверти самок от всего количества. Ты сможешь это устроить, друг Птица?
– Вряд ли получится, уважаемый. Все-таки восемь десятых тяжких преступлений совершают особы мужского пола. Но зато я постараюсь довести процентное отношение женщин до пятидесяти. Минимум сорок обещаю.
– Хорошо, Птица. Тем более что мне труда не составит доработать верное оплодотворение и довести рождаемость за один раз до четырех особей. Причем могут получиться при этом одни самочки. Так что уже через двадцать лет самок станет в десять раз больше, чем самцов.
Судя по тому, что даже Крафа скривился от такого цинизма, участь преступниц в данном месте будет намного хуже, чем при самой изощренной казни.
– Хочу заметить, уважаемый, – затронул проситель иную тему, – что между друзьями не принято употреблять унизительные прозвища. Птица как раз к таким прозвищам и относится. Буду признателен, если вы будете называть меня Гегемон.
Казалось, что Хозяину недоступны такие понятия, как унижение, хотя обращение он изменил с ходу:
– Хорошо, Гегемон. Теперь я жду твоих подарков.
– Прекрасно. Тогда я начинаю двигаться к выходу наверх и прошу по пути отдать нужные мне вещи, желательно сюртук и прочее вооружение.
– Нет, это невозможно! – последовал неожиданный отказ.
– Почему? Неужели ты нуждаешься в моих одеждах?
– Ты меня не понял, Гегемон. Невозможен твой уход отсюда. Подарки ты мне обязан дать сразу, в самом начале нашей дружбы.
– Почему?
– Иначе ты можешь забыть о своем обещании и больше сюда не вернуться. Не задерживайся, давай мне своих врагов!
– Но я не могу! Если бы я мог, то уже давно бы вернулся к своим мирам, где масса текущих дел требует моего обязательного присутствия, – запаниковал Крафа. – Мне надо выбраться вне горного массива, и только тогда я получу возможность попасть в свои миры и доставить сюда нужное количество людей. Да и само понятие дружбы обозначает полное доверие к другу.
Вот тут вроде бы совсем и несообразительное существо, не обращающее якобы внимания на прозвища, выдало:
– Старый друг лучше новых двух. Если хочешь быть моим другом, Птица, сделай первый шаг, и это будет считаться знаком доброй воли.
– М-да, кто-то явно перемудрил, обучая тебя законам дружбы, – проворчал трибун и обратился к посмеивающемуся графу: – Ну а ты чего молчишь? Посодействуй мне! Сам ведь заинтересован как можно быстрее отсюда выбраться. А я десятикратно, скорее, в недра преступников натаскаю.
Может, и стоило бы подключить свой голос к уговорам, но Дмитрий и сам не доверял своему союзнику совершенно. Такого только выпусти, так он вместо обещанного действа просто попытается этот мир забросать атомными бомбами. Или еще чем гораздо худшим и убийственным. В таком случае следует в первую очередь думать о собственной шкуре.
– Уважаемый Ситиньялло, надеюсь, что с моим выходом на поверхность не будет никаких сложностей? Потому что и я, находясь вдали от створа в пространство между мирами, не смогу выполнить обещанную моей сестрой часть уговора.
После некоторой паузы Хозяин заговорил:
– Да, твоя сестра подтверждает твои слова, Умник. Мало того, она предложила вполне приемлемое для меня условие: отпустить тебя одного за врагами. А они все – сестра, великан, пегас, мужчина и носительница твоего ребенка – пока побудут у меня в гостях. Для этого они опустятся в то самое место, куда вы пытаетесь отнести этот странный предмет. Ну а твой враг Птица сразу отправится в место своего будущего проживания.
Такой расклад не устраивал обоих временных союзников. Имей они возможность двигаться, уже бы мчались куда глаза глядят по подземным лабиринтам. А так только и оставалось, что надеяться на свою сообразительность и задействовать в разговоре все умственные способности.
Тем более что Светозарова очень поразило умение Ситиньялло рассматривать зародыши в теле женщины и даже определять по составу ДНК отцовство. Хотя иного, пусть даже от дебилоидного, но все-таки Водоморфа ожидать не приходилось.
Оставлять жену, сестру и друзей в заложниках было нельзя. Следовало сразу выторговать совсем иные условия для такой «сердечной дружбы».
– Уважаемый Ситиньялло, так поступать с друзьями нельзя. Здешний климат и обстановка вредны моей супруге, поэтому она не должна опускаться вниз.
– Несоответствие логики, – проскрипел голос. И тут же огорошил пленника: – Твоя самка, Умник, сама решила спускаться вниз и теперь уже преодолела половину пути.
– Я ей запрещаю! Она не должна так делать!
Беспокойство настолько вывело Светозарова из себя, что он начал впадать в истерику и растерял всю свою сообразительность. В голову ничего толкового не приходило, а желание обругать своего тюремщика сотней тысяч нехороших слов становилось навязчивым, сдержаться от этого стоило огромного труда.
Зато в экстренной ситуации мобилизовал все свои извилины трибун решающий. Пока его союзник пытался восстановить управление телом и ругался неразборчивой скороговоркой, Крафа великолепно использовал шансы словесной казуистики:
– Уважаемый, прежде чем я с радостью отправлюсь на свое новое место жительства, попрошу ответить на несколько моих вопросов. – Так как возражений не последовало, да и граф несколько поутих, тиран миров продолжил: – Зачем вообще вам нужен такой хлопотный процесс, как выращивание и разведение людей?
– Это поможет укрепить мое тело. – Подрикарчер не желал всем подряд признаваться в своей болезни. Хотя эти люди и утверждали, что о ней знают.
– Но ведь употреблять в пищу разумных – это очень плохо! Это еще хуже, чем убить собственного друга! Наверняка ваши родители были бы опечалены таким поведением своего ребенка.
На что последовал вполне логичный ответ:
– Мнение моих родителей по этому поводу неизвестно. Вполне возможно, что они бы меня даже похвалили. Вдруг людей даже следует истреблять? Вдруг они вредны, противны природе?
– Так давайте послушаем на этот счет мнение ваших родителей! Причем в этом не будет никакой сложности: мы сейчас донесем «Советника» вниз, подзарядим нужной энергией, и он сам все дельно, доступно объяснит.
Как оказалось, и по поводу «Советника» у Хозяина уже имелось определенное мнение:
– То, что вы несете, может оказаться оружием. Лишняя порча участков моего тела недопустима. Поэтому все оружие сбрасывается в пропасть. Туда же будет отправлен и этот предмет.
– Но в нем – все ваши тайны! – не унимался Крафа. – Тайны ваших родителей! Послания родителей для вас и советы для правильной жизни! Панацеи от всех болезней! Знания истории и всего вашего рода!
– Нелогичные утверждения. Противоречит логике. Предмет ничего не вещает, значит, твои восклицания, Птица, – ложь. За ложь друга следует наказывать. Врага за ложь надо убивать.
Скашивая глазами по сторонам, Гегемон уже давно убедился, что все выходы наглухо перекрыты серой массой. Хозяин зажал своих пленников наглухо и вот-вот мог приступить к экзекуции или к насильственному препровождению на выделенные пастбища. Следовало поторапливаться со своей задумкой.
– Уважаемый Ситиньялло, а ведь проверить мои слова и выяснить правду очень просто. Надо прямо здесь, на этом месте, немного подзарядить «Советника», и он сразу оживет, а затем и начнет давать должные объяснения.
– Почему вы его сразу не подзарядили?
– Не догадались, да и подобное действо для наших тел весьма сложно. Вот если бы вы с вашей силой могли бы подать энергию вот на эти четыре клеммы.
– Нет! Меня уже один раз таким образом обманули «санитары космоса». Попросили помочь им якобы в изменении пола. И я стал подавать энергию на указанное устройство, так оно запустило в мое тело какой-то очень неприятный яд, в связи с чем было безвозвратно утеряно огромное количество участков.
– Так ведь они не были друзьями! А мы – самые настоящие друзья! Поэтому именно нам…
– Где подарки? – бесцеремонно перебил глас Хозяина. – Будут подарки – будет дружба. Нет подарков – будете размножаться на пастбищах. Одна самка уже скоро принесет первый приплод.
Пока Дмитрий рычал что-то нечленораздельное, Гегемон повысил голос:
– Неужели ты расторгнешь свою дружбу с сестрой Умника?! Так добрые и честные существа не поступают!
– Я честен, подарок ей сделал – научил общаться со мной мысленно.
– Дружба не ограничивается только одним подарком! – успел вставить Крафа.
– Но ответного подарка от нее не последовало. Значит, целесообразность нашего общения становится нереальной. В связи с чем ее претензии на дружбу становятся несостоятельными, а посему вредными моему существованию. Для меня будет намного полезнее использовать Эелейнд как роженицу для разведения потомства людей. Да и она таким образом гораздо быстрее докажет ко мне дружеское расположение.
– Мамочки! Откуда в тебе столько канцеляризма? Бюрократ! – в сердцах воскликнул трибун. Но тут же спохватился, переходя на крайне уважительный тон: – Уважаемый Ситиньялло! Если вы со своей огромной силой и бессмертием опасаетесь нашего мелочного коварства, то разрешите хотя бы нам еще разок попытаться оживить оставленного вашими уважаемыми родителями «Советника». Нам самим также жутко интересно, что он такого ценного и нового может поведать такому умному и добрейшему существу, как вы. Только и просьба к вам: с присущим вашему гуманизму снисхождением ослабить ментальное воздействие на наши тела и дать временную свободу. Обещаю, что мы не сделаем даже мелочной попытки к побегу.
– Подобные попытки бесполезны, – не то согласился, не то констатировал Хозяин. – Так же мне непонятна связь между моей добротой и дачей вам временной свободы. Ведь один раз вы уже показали свою неблагодарность, покинув пещеру с тучными стадами, водой и кропотливо взращенным мхом.
– О! И до сих пор у нас сердце кровью обливается при сожалении от такого поступка. Но виной тому все тот же «Советник», который на последних крохах своей энергии достучался до нашего сознания и потребовал исполнить последнюю волю ваших многоуважаемых родителей. Да вы и сами наверняка всю свою долгую жизнь мечтали если не встретиться с родителями, то хотя бы получить от них небольшую весточку. Ведь это так прекрасно – иметь свою семью, помнить о ней и лелеять на этот счет самые прекрасные мечты.
Кажется, уже и самый великий демагог, обманщик и аферист стал заговариваться в попытках как-то выкрутиться из создавшейся критической ситуации. Но последние его упоминания о семье неожиданно попали в цель и оказались вполне действенны. После очередного раздумья Хозяин недр вынужден был признать:
– Родители – хорошо. Весточка от них – тоже приятно. Этот предмет, который ты называешь «Советником», может причинить вред.
– Для вас?! Великого, добрейшего и бессмертного?! Да ни за что!
– Но с другой стороны, даже любое задуманное вами коварство мне не повредит. А про родителей все равно узнать хочется. Хорошо, я даю вам свободу и понаблюдаю за вашими действиями.
Через минуту руки и ноги стали обретать чувствительность, но так как встать сразу не получилось, Крафа принялся словами приводить в чувство совсем расклеившегося от паники Дмитрия:
– Граф! Очнись! И начинай шевелить своими мозгами ученого! Без тебя я эту железяку разбудить не смогу, да и сил у меня таких никогда не было. Работаем!

Глава тридцать четвертая
ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

Восклицания и понукания Гегемона свое дело сделали. Светозаров действительно взял себя в руки, сконцентрировался и понял поставленную задачу. Задачу сложную и вряд ли кому по силам, если судить по обычным человеческим меркам. Да и простые Торговцы подобную проблему бы не решили. Даже трибун решающий сразу признался в своем бессилии.
Но он же своим признанием и подтолкнул к правильной догадке.
«Сил у него мало, но теоретическая идея уже наверняка есть!»
Сразу планка оптимизма подскочила на несколько уровней.
– Говори, что надо делать?
Проживший пятнадцать веков узурпатор и в самом деле сумел подтвердить свое звание научного гения, на ходу придумав теоретическую модель готовящегося действа:
– Смотри! Если мы создадим структуру налипания да совместим ее со структурой полупроводников, то получится вполне удобная раздаточная подушка для питания. Потом я попытаюсь удержать сразу четыре обменных канала энергии структурами направленности потока.
– Ого! Сразу четыре? – не поверил вполне обоснованно Дмитрий. – Что-то мне такое и представить трудно.
– Ты меньше представляй, а готовься силу всю выплеснуть за более короткое время. Четыре канала я буду удерживать не только через руки, но и ноги. Хотя ты прав, это чертовски неудобно будет сделать.
Тела к тому моменту уже обрели полную чувствительность, и теперь Крафа стал реализовывать свои задумки в жизнь. Вначале опустили бумеранг с возвышения, потом перевернули выгнутыми концами вверх. Клеммы попарно находились в разных концах обучающего устройства. Потом узурпатор многих миров раскорячился на бумеранге, упираясь ногами и руками в эти самые клеммы. Получилось, что он навис дугообразным мостиком, что было довольно сложно и неудобно. Но иначе никакого единовременного распределения каналов с энергией на блестящие пластины контактов не получилось бы. Мало того, и при непосредственном сбросе силы Гегемону должно было достаться так, что мало не покажется. Уж на что к нему граф относился с ненавистью и недоверием, а и то посочувствовал:
– Слушай, пиявка, а ты не изжаришься при этом? Я ведь как долбану, не ровен час в уголь превратишься.
– Хватит тянуть резину, недоумок! Иного выхода у нас все равно нет!.. Да и лучше уж так, чем сотни лет кормить улиток, пасти лягушек и быть племенным бычком-производителем. Начинай! И не вздумай растянуть сам процесс, иначе моя защита точно пойдет вразнос и желаемого результата не достигнем.
– Ладно, тогда не обижайся.
Светозаров положил ладони на тело врага в районе поясницы, несколько раз резко выдохнул, словно собираясь нырнуть на глубину, прикрыл глаза, концентрируясь, и ударил всей своей силой.
Понятное дело, достанься такой удар простому человеку, от него и в самом деле только уголек бы и остался. Но даже великому трибуну решающему, чтобы выжить, пришлось применить максимум своих невероятных сил. Уже через три секунды он стал светиться, слово люминесцентная лампочка. Еще через две из его глотки вырвалось непроизвольное рычание, а на десятой тело словно окаменело от конвульсий. Хорошо, что на пятнадцатой секунде донор энергии опустошил себя полностью и, обессиленный, отвалился в сторону. Рухнул на задницу, да так и сидел, очумело мотая головой. Тогда как живой полупроводник, словно пружина, взвился в прыжке вверх, ударом ног о бумеранг отскочил в сторону, а потом с причитаниями стал носиться по тесной пещерке:
– У меня внутри все кипит! Воды! Черт тебя побери, Хозяин, почему здесь нет воды?! Что угодно, но мне надо срочно охладиться!
Холодный, равнодушный голос мог остудить извергающийся вулкан:
– Это тебе кажется, что ты кипишь, температура твоего тела в пределах жизненной нормы. Но остыть немного я тебе, Птица, помогу.
Оказалось, что и такие силы подчинялись недоразвитому, застывшему в собственном взрослении Водоморфу. Не прошло и пяти секунд, как обеспокоенный Крафа взмолился:
– Стоп! Хватит меня охлаждать! И так кровь уже перестала течь, кажется.
Теперь он бегал по пещерке, пытаясь согреться.
Но вся затея все-таки дала желаемые результаты: «Советник» получил небольшую толику энергии и вновь вернулся в реальность. Причем он то ли продолжал принимать идущую информацию, то ли сразу врубился в обстановку, лишних слов на расшаркивание и выяснение тут происшедшего терять не стал:
«Человек! Два человека! Вы поступили верно! Только вот все равно выйти на контакт с Ситиньялло без вашей помощи у меня не получится. Следует его заинтересовать и призвать к сотрудничеству со мной».
– Как это сделать? – выдохнул граф Дин, пытающийся подняться на коленки.
«Для начала надо разбудить его детские воспоминания именем его истинной матери».
– Разве бывают не истинные?
«Не отвлекаемся! – Интонации мыслей „Советника“ стали строже. – Работаем! Скажи моему подопечному, что сейчас прозвучит имя его матери!»
Дмитрий пошарил взглядом по проходам и только потом вспомнил, что Хозяин сейчас везде и всюду.
– Уважаемый Ситиньялло, сейчас я назову имя вашей матери. «Советник» утверждает, что вы его просто обязаны вспомнить моментально.
– Любое утверждение спорно, пока не доказано. Но я жду от тебя и слов, и имени.
«Чиуниччи! Человек, постарайся хорошо запомнить звучание и произнести это имя правильно, это очень важно! – распинался „Советник“. – Чиуниччи! Вначале повтори мысленно его несколько раз. Я хочу проверить».
И только когда произношение было признано правильным, озвученное имя матери дошло с помощью посредника и в сознание Подрикарчера. То, что произошло потом, поняли либо догадались все. В том числе и сам Водоморф, который одиннадцать тысяч лет считал себя круглым сиротой. Скорее всего, имелась часть сознания, которая была сознательно заблокирована и запускалась в действие условным именем-паролем, попутно являющимся и именем матери.
Нельзя было утверждать, что часть сознания вмещала в себя знания всемирной библиотеки и давала умения управлять созданием и рождением звезд, скорее, наоборот, она не давала ничего, кроме мизерных знаний о семье и о сути самого себя. То есть Ситиньялло понял: что он Водоморф, или вашшарг, что он родился больным, что его болезнь была заразна и что он подлежал в первые минуты своей жизни немедленному уничтожению. Но его родители воспротивились судьбе, соорудили систему, которую никто не мог посетить, ликвидировали туда любые пути для перемещения, как то: прыжком через створ или постороннюю либо случайную телепортацию, и дали шанс своему отпрыску на самостоятельное выживание. При этом они заведомо предвидели свою личную гибель, которая состоялась как бы в наказание за угрозу существованию остальным особям. Несмотря на бессмертность, опасность заражения, а потом и последующей смерти для вашшаргов существовала огромная.
Последняя информация, которую «Советник» успел перехватить в потоках всекосмического нейтрино, гласила, что родителей Ситиньялло их соплеменники таки обвинили, поймали и наказали развоплощением. Ничего больше про судьбы остальных Водоморфов он не знал, но так как, по некоторым упоминаниям истории Торговцев, первые из которых появились четыре с половиной тысячи лет назад, всесильные существа-демиурги не умерли от заражения, то прожили еще очень много. Да и война, сведения о которой подавались Крафой, позволяла определить последнее упоминание о великих существах в срок примерно три с половиной тысячи лет назад.
В работе посредников Крафа участия не принимал. Хотя теперь уже и не смог бы скрыть, что слышит каждое слово, понимает каждое выражение и запоминает любое упоминание о мирах, в которых якобы в последний раз по памяти ожившего наставника дислоцировались основные силы Водоморфов.
Тогда как Светозаров буквально держался за голову, опасаясь, чтобы она не лопнула, и скороговоркой говорил, говорил и говорил. Настолько интенсивный поток информации пытался передать поспешно «Советник», и настолько Подрикарчер настойчиво требовал еще и еще. Причем добрая половина всего материала касалась непосредственных указаний, как надо перестроить свое сознание, чтобы легко и четко улавливать любые послания по новому виду мыслительной связи, и как транслировать самому свои вопросы, рассуждения и ответы. Кажется, оба, что ученик, что наставник, пытались форсировать это умение, но у них почему-то ничего не получалось.
Скорее всего, именно интенсивность такого общения и спровоцировала полную, на этот раз и для «Советника» неожиданную разрядку. Опять короткое кваканье, хрип, и бумеранг превратился в совершенно неодушевленный предмет. Подрикарчер это понял, но сразу никаких действий предпринимать или раздавать дальнейшие указания пленникам не стал. Похоже, он сам решил сконцентрироваться на каких-то изменениях в своем теле, в своем сознании, а может, и в окружающем пространстве.
То есть образовалась некая пауза и тишина, во время которой Светозаров стал с облегчением массировать голову, а Крафа заговорил скороговоркой на одном из неизвестных Ситиньялло языков:
– Слышь, союзник, дело нисколько не становится лучше. Мы узнали столько тайн, что стали стоить невероятно мало. Или много. Как и с какой стороны посмотреть. Но, судя по тому, как этот «Советник» зажимал информацию вначале и как его прорвало сейчас, то у него есть четкие инструкции на случай, подобный с ними. Боюсь, что нас пустят в расход. Да и не только нас двоих.
С подобными выводами трудно было не согласиться. Если уж «Советник» не посчитал нужным даже формально высказать свою озабоченность уничтожением целой пещерной цивилизации аборигенов, то уж сам факт нахождения посторонними места пребывания больного, а может, и до сих пор заразного для остальных соплеменников Водоморфа налагает определенные обязательства по дальнейшему пресечению распространения информации. Тем более если неодушевленному наставнику поставлена конкретная задача: спасти, обучить и обезопасить. Если уж родителей Ситиньялло, которые наверняка были сильней в тысячи раз своего дебилоидного чада, сумели поймать и развоплотить, то следовало осознавать, какую опасность выжившая особь может представлять для остальных не совсем бессмертных соплеменников. Соответственно, и заложенная база вся была только и рассчитана на сохранение тайны.
То есть получалось, что, отыскав выход в одной смертельной ситуации, оба пленника угодили в еще худшую. Проявили, так сказать, смекалку, но смерть не столько от себя отодвинули, как, скорее, сделали окончательной и весьма скорой.
О чем горестно подытожил и сам граф Дин:
– Да, влипли мы. Как говорится, выпрыгнули из огня да угодили в полымя.
– Ну да, ну да. Причем такое полымя, что и опереться не на что для следующего прыжка, – горевал Крафа. – У нас теперь только и остается надежда срочно придумать вескую причину, по которой мы можем понадобиться Хозяину в его мелких бытовых делишках. Хотя бы для того же размножения.
– Для чего?! – Дмитрий сжал кулаки и шагнул к своему врагу с таким видом, словно временному союзу настал конец и война получила новый яростный толчок.
– Ой, да не принимай ты к сердцу все так буквально. Главное – сделать вид, что повинуемся, а там осмотримся и придумаем что-либо для побега.
Граф несколько успокоился, изменил направление своего движения и подступился к серой массе, которая комком закрывала один из тоннелей. Хотел было схватиться руками, но передумал и стал просто всматриваться всеми возможными для него средствами. Причем сразу понял, что там ни брони нет, ни костей как таковых, но зато все мышечные сгустки внутри соединяло некое переплетение воистину магических нитей. Нити эти постоянно смещались, подтягивая за собой и меняя местами как некоторые мелкие клетки, так и целые участки дивного организма. Но, всматриваясь в них и в это неосмысленное для человека движение, почему-то сразу приходила ясная мысль: «Уничтожить такое нельзя!»
Все равно как материя во вселенском масштабе: преобразовать можно, растянуть, сжать или деформировать – тоже. Рассоединить можно или уплотнить. Но вот уничтожить никак не получится. И возникал сразу следующий вопрос: что из болезней могло так повергнуть в ужас соплеменников Ситиньялло, что они настолько испугались? И в превентивных мерах развоплотили родителей, нарушивших запрет своего не то сообщества, не то цивилизации демиургов. Опять-таки: как они сумели развоплотить такое?
На какое-то время данные рассуждения даже пригасили внутренние эмоции переживаний о жене, сестре и о друзьях. Словно сознание, вернее, бурные эмоции накрыло ватным одеялом – и они под ним потускнели, стали почти неслышны.
Вначале к действительности вернул голос Гегемона:
– Чего застыл как истукан? И чего на вопросы мои не отвечаешь.
– А?.. Какие вопросы?
– Предлагаю немедленно и единым ударом повредить этого «Советника».
– А справимся? – засомневался Светозаров, оглядываясь на корпус бумеранга.
Данное действие пробудило и мозг, сбрасывая гипотетическое ватное одеяло и заставляя мобилизоваться.
– Попытка не пытка. Хватаем по самому большому булыжнику и одновременно с его весом наносим и магические удары. Главное, хоть пару трещин в корпусе сделать, а уж потом мы этому дятлу крученому под шкурку чего угодно зальем.
– Сомневаюсь я в своих силах, до сих пор чувствую себя выжатым лимоном. А вот если мы вниз положим вон тот острый камень ребром, а корпус поднимем и вместе с ним упадем на этот камень? Как думаешь, треснет?
– О-о! Удар и в самом деле получится более целевой и жесткий.
Союзники еще обсудили несколько дельных предложений, но как только собрались приступить к действиям, в их компанию «вернулся» Хозяин:
– Обстановка резко изменилась. Изменилось также и мое отношение к вам.
Крафа не совсем вежливо влез в монолог:
– Как мы рады, уважаемый Ситиньялло! Теперь уже точно наша дружба станет вечной, и мы будем помогать друг другу всегда и везде.
Чтобы обдумать такую наглую вставку, Водоморфу пришлось потратить некоторое время.
– Я такого не говорил. Ваша дружба «всегда и везде» мне не нужна. Хотя вынужден признать, что польза от вас, может, какая и получится.
– Хочу заметить, – опять встрял Гегемон с отчаянием казнимого человека, пытающегося уговорить замахнувшегося топором палача, – что пасти лягушек не самое лучшее применение таким интеллектуальным людям, как мы. Наши силы и магические умения могут принести гораздо большую пользу на ином поприще.
– Птица! Хватит болтать! Лишние слова – меньше дела. Вначале меня интересует один вопрос: что вы поняли из слов «Советника» по поводу моей болезни?
Союзники переглянулись между собой и движениями бровей решили дать слово для высказывания графу Дину.
– Однозначно ему известна не столько природа твоего заболевания, как возможное средство его лечения. К тому же «Советник» ясно дал знать, что сам факт твоего нынешнего существования – это уже однозначно большое чудо. Теперь тебе только и следует слушаться конкретных указаний по лечению… Нет, кажется, он ведь сказал иначе? Ну да! Он сказал «по очистке твоего сознания и приведения его в идеальную форму». Я ничего не упустил?
– Нет, наши мнения совпадают. Я и сам довольно хорошо знаю, какое средство мне помогает лучше всего. Только вот наставник не успел довести до меня конечную мысль про очистку. Что он мог иметь в виду?
– Вопрос простейший, и ответ его нам ясен сразу, уважаемый Ситиньялло, – вновь перехватил слово Крафа. – Любое средство, как бы оно ни было дефицитно, мы сможем сюда доставить в любом количестве. Наверняка «Советник» это и хотел сказать, да не успел. Поэтому вам остается только назвать это средство, дать его точное описание и заказать должное количество, после чего отпускаете меня или Умника и мы вам его доставляем. Итак: что это за средство?
В самом деле, раз уж какая-то очистка зависела от чего-то конкретного, то два таких величайших ученых, два самых сильных Торговца легко смогли бы разрешить существующую проблему. Только и следовало понять, в чем нуждается Водоморф.
Увы! При всем своем желании «очистить сознание» людям он не доверял, дружить с ними не спешил, раскрывать свои секреты не собирался. А может, и сам не успел понять, ведь «Советник» так и не договорил свои инструкции до логичного конца. Потому что вместо обмена информацией приступил к допросу:
– Вы сможете еще раз взбодрить оставленное моими родителями устройство?
– К сожалению, все наши силы ушли в первый раз. На повторное оживление прежним способом нам следует копить энергию дня два, а то и три.
Светозаров кривил душой, говоря о таких сроках. Уже через полчаса, максимум час он надеялся восстановить свои силы до прежнего уровня, но знать об этом ни Водоморфу, ни временному союзнику не стоило.
И опять реакцию Хозяина не удалось правильно предвидеть.
– Раз у вас нет сил для зарядки, берите «Советника» и несите его вниз! – Так как два человека не отозвались сразу, а стали переглядываться между собой, их сомнения были уловлены и классифицированы совсем неоднозначно: – Если у вас и физических сил не осталось, то я справлюсь собственными силами, а вы…
– Что вы, уважаемый! – завопил Крафа так радостно, словно только что выиграл в рулетку собственную жизнь. – Да мы с радостью выполним любую просьбу нашего лучшего, добрейшего и любимого друга! – Он первым бросился к бумерангу и с готовностью схватил его с одной стороны. – Союзник! Помогай!
Тот не стал настолько унижаться, хотя тоже взялся за свой край ноши с презрительным выражением на лице:
– Что нам это даст? Не ускорит ли?
– Уж точно, что оттянет.
Они с уханьем вскинули ношу на плечи, заодно замечая, как освободился от серой плоти проход в нужном направлении.
– С левой, и… раз! – скомандовал Дмитрий, после чего продолжил ворчать на незнакомом для Ситиньялло, как союзники надеялись, языке. – Чем дальше мы заходим, тем меньше шансов выбраться наружу. И это твое унижение… Не стыдно для тирана и владыки сорока шести миров так пресмыкаться?
– Ах, какой ты чистенький и гордый! – ехидничал Крафа, стараясь не сбиться с шага на неровностях почвы под ногами. – Вот я на тебя посмотрю, когда твоя жена родит ребенка и его сразу отправят взрослеть на иную плантацию. Да иди ты ровней! И не дергайся! Как сам хамишь – значит, можно? А как тебе указывают на твои грядущие унижения – так вскипаешь? Если я несколько слов уважительно сказал, то у меня язык при этом не отвалится. Тем более что и для тебя и твоих близких тоже стараюсь, что ты там себе ни возомнил обо мне. Лучше думай, как нам дальше выкручиваться.
Ситуация и в самом деле была хуже не придумаешь. От злости и бессилия Светозаров скрипел зубами и чуть ли не во весь голос завывал, словно раненый волк. Вдобавок еще и все последние шансы на дружбу Хозяина с сестрой лопнули как мыльный пузырь. Ну а глупость Александры, которая сама двинулась в глубину недр, вообще не поддавалась осмыслению. Надежд на удачное разрешение нависшей катастрофы почти не осталось.

Глава тридцать пятая
ПРЕССИНГ

Когда до дна гигантской шахты оставалось около трети пути, стали попадаться ведущие в стороны рабочие тоннели. Три из них оказались наглухо закрыты герметичными крышками, на одной крышка была раскурочена, погнута, но осталась прочно держаться на своем месте. А вот пятый тоннель оказался свободен для просмотра. Причем по хорошо знакомым любому минеру следам Курт определил, что выносили дверь взрывом изнутри тоннеля.
– Ну вот, эта крышка тоже, наверное, упала на голову хозяину шахты. Не удивлюсь, если ниже отыщется вторая сеть.
Зависшая метров на сорок выше Александра интересовалась иным:
– Есть смысл осмотреть тоннель? Леночка, что по его поводу заявляет твой друг?
Подрикарчер заявил, что полторы тысячи лет назад вся стена была без отверстий. При этом он явно обеспокоился таким положением дел. Получалось, что и в самом деле кто-то без его разрешения пытался хозяйничать в его владениях. На вопрос, не остался ли кто в живых из «санитаров космоса», ответ поступил самый категорический и отрицательный. Подозревались происки одной из очередных опухолей, хотя в этом месте подобных образований раньше никогда и духу не было.
Осмотреться все-таки решили. И первыми внутрь отправилась пара летающих разведывательных устройств. Не обнаружив с их помощью внутри ни кусочка живой плоти, следом отправился и барон Вайсон. Графиня осталась страховать его на выходе, при этом переговоры велись постоянно на секретном языке агентов.
– Никаких сомнений: точно такая же шахта, – осматривался Курт внутри. – Как и с той опухолью, которую мы выжгли. Только здесь, кажется, от плоти осталась одна серая пыль.
– А почему дверь вырвало взрывом изнутри?
– Спроси чего полегче. Не удивлюсь, если здешние микроорганизмы однажды забродили, выделился взрывчатый газ, проскочила искорка и произошло большое «бум».
– Но ведь верхние зубья ловушки не пострадали?
– Целы, как ни странно.
– А устройства, оборудование?
– Все остальное, как и дверь, всмятку покорежено. Зато рассмотреть общую суть можно. Модуль в виде цилиндра скорее напоминает стартовую капсулу. Или катапульту истребителя. Внутри два сиденья друг за дружкой. Все направлено вверх в виде ракеты. Сейчас, конечно, взлетать на таком, да еще и в сомкнутые зубья, – нонсенс, но если бы не странный взрыв…
– То есть ловушка раскрывается и капсула взлетает вверх? А дальше? Разбивается о скалы? – недоумевала Александра. – Ведь взлететь никак не получится, верно?
– Верно, Шура, верно. – Чувствовалось, что барон и сам сильно озадачен. Знаний для точного определения сути видимых устройств ему явно не хватало. – Я боюсь ошибиться, но давай подумаем вместе. Здесь двери нет, вынесена взрывом. Чуть выше кто-то пытался вскрыть. Скорее всего, тот вскрывал, кто побывал здесь и понял предназначение устройства. Спрашивается: зачем он это делал, если взлет ничего не даст, кроме размазывания пассажиров о скалы? Вывод напрашивается только один…
– Тебе этот вывод видней, – досадовала командир отряда. – Так что не тяни! Говори скорей, пока друг нашей подруги тоже не догадался!
– Конечно, я могу и ошибаться, но мне кажется, что это капсулы для телепортации. На двух человек. А в той большой шахте с «опухолью» – капсула для целого экипажа или для существа побольше.
– Отлично, Курт! Какой-никакой запасной выход мы отсюда отыскали. И хватит там торчать, двигай на выход. Главное – постараемся сейчас вместе изнутри рассмотреть систему вскрытия на месте крепления двери. Может, нам удастся вскрыть одну из вышерасположенных дверей?
Следующие минут пять пара спасателей, топчась вместе в горизонтальном тоннеле, пыталась разобраться в устройстве открытия и закрытия. Самим это сделать не удалось, зато все тщательно измерили и отсканировали техникой и дали ей команду на постепенное разгадывание этой головоломки. После чего спуск продолжили.
Предсказание Курта о второй сети сбылось. Причем она оказалась вдвое толще и в ней отыскалась добрая половина оружия Дмитрия Светозарова. Какие-то несуразные одежды из толстенных шкур ему принадлежать не могли, но вот нижняя часть с сапогами, входящая в комплект сюртука, тоже отыскалась. Причем в отличном сравнительно состоянии. Вдобавок там же застряли и оба пояса графа. Один – отличительный, чтобы его опознала и поймала в себя кокон-ловушка «Проба-2». Ну а второй – подарок хаерсов, пояс йо-йо с пластиной на животе, предохраняющий от жидких ядовитых сред и вредного для человека газа.
– Теперь нам осталось только Дмитрия отыскать и экипировать его, – размечталась Александра вслух, одновременно уничтожая сеть из толстенных щупалец. – Леночка, что там твой «друг» на эту тему говорит?
– А ничего не говорит! – с обидой и беспокойством отозвалась сестра Торговца. – Никак не могу до него докричаться, словно он вдруг оглох!
Оба бывших агента спешно посовещались, и Александра отдала резкое распоряжение:
– Шу’эс, немедленно выходите вместе с Еленой из пещер наружу! Мы продолжим спуск, но вы должны выбраться как можно быстрее! Бегом!
К чести баюнга, он как истинный воин не стал раздумывать ни секунды. Бесцеремонно подхватил Елену на руки и побежал на верхние уровни. Сообразительный пегас послушно потрусил следом. Тем временем Курт дал следующую подсказку:
– Елена может остаться патрулировать над горами, а ты, Шу’эс, двигай к створу, проверь стоящее там оборудование и оставайся на связи. Оттуда ты скорее и полноценнее сможешь помочь и нам, и графу. И как можно быстрее задействуй усилители!
Великану и в самом деле поначалу в узких для него тоннелях было лучше передвигаться бегом. Вместе с ним впереди и сзади двигалась и вся вспомогательная техника, настроенная на охрану людей и оказание любой помощи. Разве что несколько тихоходные карликовые танки отстали.
И вроде как уже почти вырвались на оперативный простор, заскочили в громадную пещеру, откуда широкая анфилада пустот вела на верхний уровень. Елена даже успела оседлать своего красавца вихря, и тот начал расправлять свои волшебные крылья, как окружающую твердь потрясли судороги подвижек. Та самая анфилада, ведущая к свету, вдруг в самом узком месте оказалась наглухо перекрыта вылезшей снизу, словно по пазам, толстенной кремниевой плитой. При виде такой заглушки баюнг только и воскликнул разочарованно:
– Ай да Хозяин! Что вытворяет!
Причем под удар плиты попал робот-катун, которого прижало вначале к своду, а потом и раздробило, разрезало, словно простую консервную банку.
– Кажется, наш добрейший друг не хочет отпускать гостей. – Великан быстро отдал команды устройствам на поиск иного прохода. – Но тут нас будет прижать сложно, скорее всего, вырвемся.
Курт с Александрой тоже резко прекратили спуск и уже было собрались возвращаться, как внизу под ними появилось пятно света. До небольшого озерца с чистой водой оставалось всего сотни две метров, поэтому наблюдатели отчетливо смогли рассмотреть пару мужчин, согнувшихся под тяжестью непонятной вещи в виде бумеранга и бредущих вдоль берега. Мужчины были голые, довольно грязные на вид. Проясна у них над головой колебалась небольшого размера – и скорее тусклая, чем яркая. И тем не менее граф Дин был опознан моментально.
– Дима! – Графиня на максимальной скорости устремилась вниз.
Летающие устройства двинулись тоже, синхронно подстраховывая женщину и опасно при этом чуть не сталкиваясь. За ними поспешил и барон Вайсон, стараясь возгласами удержать коллегу от необдуманных и рискованных маневров:
– Спокойнее! Иначе сама разобьешься и графа придавишь! Ну куда же ты прешь?! Verdammt! Осторожно! Совсем соображаловку потеряла. Приборы вдобавок еще и странную радиацию засекли! Долго внизу лучше не находиться!
Только услышав шум у себя над головой, носильщики посмотрели наверх и заметили там огромную пустоту. Видимо, раньше они ее не рассмотрели из-за висящей над ними Проясны, которая хоть и освещала дорогу, но зато не давала иному зрению рассматривать в темноте дальний периметр пещеры. А перейти на магическое освещение в виде Проясны почему-то совсем недавно потребовал в приказном порядке Водоморф.
И теперь вот оттуда кто-то стремительно опускался, подсвечивая себе фонарями. Оставалось надеяться, что это не враги, а скорее спешащая помощь. Скорее всего, либо супруга, либо барон Вайсон. Да и хорошо знакомый графу голос сразу развеял напрасные сомнения. Он тут же скомандовал Крафе:
– Опускаем груз! И… раз!
Бросать такую вещь, тем более находясь под непонятным гнетом Хозяина, все-таки не стоило. И так неизвестно, как он отреагирует на нежданную остановку. Тем более что до так желаемых «Советником» контактов зарядки оставалась от силы сотня метров.
Пока Светозаров распрямлял тело, рядом с ним довольно жестко совершила приземление Александра и сумбурно попыталась его и обнять, и ощупать, и просмотреть на наличие ран.
– Что ты? Как ты? – нервно спрашивала она мужа на русском языке. – Цел? Не ранен? Здесь весьма вредная радиация, задерживаться долго нельзя! – Но тут же успела сообразить о самом главном, засовывая ему в кулак небольшую трубочку. – Держи! Это противодействие против ментального воздействия, любого!
– Лучше не придумаешь! Теперь я понял, почему здешнее чудо-юдо вас не раздело и не избавило от оружия. – Он заметил и Курта, который приземлился чуть поодаль, грамотно взяв на прицел своего оружия стоящего осторонь Крафу. Тот ничего не понимал, но прислушивался к каждому слову. – Радиация не так и страшна. Тем более что достаточно отыскать и отключить пять рубильников. Вопрос только в том, стоит ли это делать?
– Позже подумаем!
– Согласен.
– Сюртук! Мы его нашли! Как твой персональный пояс и пояс йо-йо. Надевай немедленно! – Шура уже затребовала от вспомогательных устройств найденную одежду и тут же обе части вместе с поясами оказались в руках у графа. – Кажется, что здесь где-то и твои ускорители. Так, по крайней мере, Ситиньялло обещал. Говорил, что сбросил все сюда.
– Значит, они в озере. Если не разбились при падении. Высоко?
– Четыре километра.
– У-ух! Ну и колодец! – Продолжая разговор, граф попытался спешно промыть в озере свой сюртук, потому что не мыслил его на себя напялить вместе с противной слизью, набившейся внутрь. – Что за гадость?
– Странные сети перекрывали шахту над нами в двух местах. Так что ускорители могут остаться целы, надо только их найти. Что это вы несли? И кто это?
Супруги пытались скороговоркой выяснить все сразу и выбрать самое важное в предстоящих действиях:
– Это Крафа собственной персоной. Несли мы «Советника», устройство для воспитания, оставленное родителями Ситиньялло. А где Елена? Что с баюнгом?
– Прорываются наверху к верхним пещерам. Вроде должны вырваться. Но поведение «друга» стало совсем непредсказуемым.
Словно подслушав, что заговорили именно о нем, Подрикарчер подал свой лишенный эмоций голос:
– Почему вы не несете «Советника» к месту зарядки?
Будете сейчас наказаны.
На мгновение люди замерли, пытаясь сообразить, как отыскать наилучший выход и поступить наилучшим образом.

Глава тридцать шестая
БЕССИЛИЕ ВСЕСИЛЬНОГО

Без всяких сомнений, огромное тело Подрикарчера не столько управлялось с окружающим пространством своими мышцами, сколько силой своего разума. Пусть этот разум и оставался в неразвитом состоянии, соответствуя уровню маленького ребенка, но по человеческим понятиям не шел ни в какое сравнение с возможностями магических сил человеческих.
Вот и сейчас Хозяину гор удалось свести воедино сразу несколько картинок восприятия и скомбинировать для себя пространственное изображение огромной пещеры, в которую вела самая громадная и широкая штольня. Но вся проблема заключалась в том, что действующее стазис-поле вызывало не просто неприятные ощущения в доставленных вниз частях тела, но мешало правильно управлять этими частями. А некоторые так сразу и быстро вышли из строя вообще. Особенно в случае опускающихся в громадный колодец людей: когда мужчина вошел в горизонтальный тоннель, два несомые ими участка практически сразу стали терять свои функциональные качества. А потом и вовсе перестали передавать информацию. Опасное излучение в местах возможной опухоли оказалось многократно выше, чем в самом низу штольни.
Те участки тела, что несла женщина, несущая в себе плод от Умника, остались живы, но тоже четкость изображения и восприятия звуков упала втрое. Нормально держалась та паутинка, которую Хозяин заставил водрузить прямо на корпус «Советника», да те несколько более мелких, которые сопровождали Птицу и Умника своим ходом, прямо по стенам и сводам пещеры. Но вот как раз для них, а также для некоторого ослепления носильщиков и пришлось заставить пленников создать и транспортировать над собой магически созданный источник света. Умник называл ее Проясной и все время жаловался, что у него нет личных сил для ее поддержки. Пришлось и тут направлять на него силы пространственной энергии, которыми человек и пользовался для освещения.
Ну и сам момент встречи всех и вся внизу несколько разрушил предварительные намерения. Подрикарчер не особото подгадывал это действо, все совпало практически случайно, но почти и так соответствовало генеральной задумке. Людей все равно следовало бы держать вместе под единым контролем. Правда, на верхних уровнях великан, пегас и сильно обидевшаяся за «плохую дружбу» женщина всеми силами пытались обойти оползневые заслоны и вырваться на поверхность. Пока это им не удавалось, так что положение стабильным назвать было нельзя.
Хозяину очень хотелось быстрее получить остальные инструкции и указания от «Советника», потому что тот однозначно знал, как и чем прояснить сознание до желаемого уровня, но не успел это сделать.
То, что при встрече Умника с его самкой все дело застопорилось, Ситиньялло понял не сразу. Ну, бросилась пара людей общаться друг с другом, ну не донесли «Советника» до разъемов с энергией сотню метров, так вроде ничего страшного. Пара мгновений роли не решает. Тем более что носильщики и раньше делали вынужденные остановки для короткого отдыха. Но вот когда Умник стал спешно обряжаться в отысканную для него одежду, обстановка Подрикарчеру перестала нравиться. Ведь одежда из техногенного мира защитит человека от неприятного покалывания, и тогда он уже не так будет спешить с поиском и отключением каких-то рубильников и снятием стазис-поля. А ведь участки тела, через которые внизу велось наблюдение за людьми, могут очень быстро выйти из строя. Было несколько странно, что остающийся голым Птица тоже не выказывает поспешности, но тут удалось заметить странную вещь: обнаженный мужчина окутался защитным голубоватым сиянием, которое, скорее всего, прикрыло его от опасных излучений.
Тогда Водоморф решил применить свою ментальную силу, которая уже не раз помогала и раздеть, и обезоружить двоих мужчин, и усыпить их по своему желанию. Но мало того что из-за неприятных уколов эффективность принуждения стала несколько ниже, она вообще на Первого и Второго не подействовала! И виной всему стала та же все нивелирующая простенькая мелодия, которая теперь имелась и в руках у Умника. А так как Птица находился буквально в трех метрах от своего коллеги по плену, то и на него невидимая защита не оказала эффективного воздействия.
Но хуже всего, что находящиеся внизу части тела громадного и бессмертного Хозяина вот-вот могли отмереть окончательно. Пришлось опять имитировать человеческий голос и воздействовать с его помощью. Раздался вопрос о причине задержки и конкретная угроза о наказании. И только после этого Ситиньялло с некоторой растерянностью осознал, что ситуация, пусть и только конкретно в самой нижней пещере, выходит у него из-под контроля. Ментально воздействовать на людей он не мог, заставить их оживить оставленного родителями наставника тоже вряд ли получится простыми угрозами. Конечно, никуда гости из недр не денутся, но все равно меры следовало принимать самые экстренные, не считаясь при этом с возможными потерями дорогостоящих участков тела. Ведь находиться долго внизу смертельно и для любого человека. Вряд ли им надолго помогут одежды и личные умения. Значит, они могут погибнуть. Значит, ни подарков от них не получится дождаться, ни их самих использовать в процессе размножения человеческого потомства.
Вниз, к месту событий, стали с максимальной скоростью просачиваться внушительные массы плоти Водоморфа, способные справиться с непослушными людьми одной только своей мускульной силой.

Глава тридцать седьмая
ФОРСАЖ СОБЫТИЙ

Курт первым правильно оценил обстановку после озвученного приказа и угрозы:
– Несомые мною паутинки накрылись от излучения. – Причем говорил он на немецком языке, который понимала только его коллега по конторе и граф Дин. – В горизонтальном стволе оно несколько зашкаливало. Да и тут чрезмерное. Если сутки-двое проторчим здесь – загнемся. Все наши устройства я рассеял по пещере для поиска и анализа обстановки. Может, они отыщут устроителей сетей, да и все остальное, что сюда падало. Ведь в озере ничего не видно, а, по словам Хозяина, он сюда чего только не сбрасывал.
Александра обратила внимание на свою ношу, а потом и отложила не совсем с должным уважением и ерничаньем:
– Беда-то какая: мои паутинки тоже почти скисли.
– Одна – на «Советнике»! – Промыв свой сюртук кое-как, Дмитрий, гася в себе брезгливость и помня, насколько он сам сейчас грязный, принялся спешно одеваться. – Еще какие-то комки катились за нами следом и по сторонам… Да вон они. Хм! Тоже пожухли, словно увяли.
Скривившись по причине своего непонимания разговора, Крафа все равно решил тоже высказаться:
– Вокруг нас – сильная радиация. Причем какая-то очень особенная и специфическая. От нее даже куски тела Водоморфа погибают.
– Так это вокруг нас Водоморф?! – поразилась Александра. – Шу’эс, ты слышишь, с кем мы имеем дело?
– Слышу, – отозвался в наушниках великан, связь хоть и на пределе, но еще действовала. – И мне от этого ну совсем не радостно.
А тем временем Гегемон продолжил на языке общения с Хозяином:
– Уважаемый Ситиньялло! Мы сейчас отнесем «Советника» на место зарядки. Только вот чуть отдохнем и приоденемся.
– Одеваться я не разрешал. Ваш отдых чрезмерно затягивается.
– Но здесь очень опасно без специальной одежды, мы можем умереть!
– Твоя личная защита вполне справляется с отражением негативного воздействия, – скрипел нечеловеческий голос. – Хотя я понял, что ты меня обманывал, говоря о своем бессилии. Энергии в тебе осталось слишком много!
– Это не столько энергия, уважаемый, сколько всплеск инстинктивной защиты самого организма, который не контролируется сознанием. У меня это наследственное и совершенно от меня независящее свойство. Я даже не знаю, как оно действует и какие мероприятия по защите моего тела производит.
– Такого не бывает, – упорствовал Подрикарчер. – Ты наверняка лжешь!
Стоило только послушать, как в ответ стал распинаться в своей честности узурпатор миров и приводить в пример особенности человеческой нервной системы.
Пока шел этот диалог, не менее интенсивно общались между собой и встретившиеся супруги. Рассказывать сейчас о подноготной всей спасательной операции смысла не было, следовало спешно обсудить самое главное.
– Елена с баюнгом и пегасом прорываются наверх, думаю, у них получится. Чуть выше над нами мы отыскали несколько шахт с модулями возможной телепортации. Но там все повреждено взрывом. Сейчас нашими «летунами» ведется анализ вскрытия заблокированных дверей, возможно, с целыми и исправными модулями.
– Ух, ты! Невероятно! Только куда эти телепорты ведут?
– Не все ли равно? Главное, отсюда вырваться, а дальше ты нас домой подбросишь?
– Да уж.
– А что с Крафой? Кончать его прямо здесь?
Светозаров покосился на своего временного союзника, который с жаром спорил с Водоморфом, а вернее, целенаправленно заговаривал зубы:
– Может, и стоит его сразу убрать, но знает он невероятно много. Плюс данные о сорока шести мирах, которые он узурпировал. Представляешь: сорок шесть!
– Кошмар! Как его только там терпят и до сих пор голову не открутили?
– Вот и мне до жути интересно. Ко всему он еще и тысячи Торговцев держит в плену. Вполне возможно, что там у него и кто-нибудь из моих родственников томится.
Такое сообщение Дмитрия заставило его супругу совсем по-иному взглянуть на тирана многих вселенных. Она прекрасно знала о пропавших родителях мужа и о его слабых надеждах, что они живы. При таком раскладе уничтожить сатрапа было бы глупым и недальновидным поступком. И все-таки она настаивала:
– Мы в любом случае уже знаем, где томятся Торговцы в плену, и пройти Хохочущий туман большого труда не составит. Так что надо узурпатора уничтожать немедленно!
Да только граф не соглашался, мало того, уже облачившийся в сюртук высшей защиты и спешно его включающий, продолжил скороговоркой:
– Ко всему прочему эта пиявка на полном серьезе утверждал, что мир с Торговцами самоликвидируется, если его тюремщик не вернется к определенному сроку.
– Гадина!.. Но как мы его упакуем, и насколько такое пленение будет эффективным? – сразу осознала наибольшие трудности графиня. – Этот же глист легко ускользнет из любой банки.
– Банки? – вскинулся Дмитрий и зашептал все на том же русском: – А ведь это отличная идея! Только вместо банки мы используем нашу ловушку возле мира Зелени. Если она его сразу не убьет, то уж точно удержит. То есть если вырвемся отсюда неизвестно куда, то оттуда я прыгну вместе со всеми вами в Свирепую долину, и дело в шляпе!
– Смотри сам, тебе видней… Упс! Мои паутинки окончательно скукожились.
Лежащие рядом с ними части тела могущественного Подрикарчера, скорее всего, и в самом деле теперь были совершенно недееспособны. Мало того, и звучащий голос стал похож на писк: прикатившиеся за носильщиками комки расплывались бесформенными лужами.
– Что-то мне кажется, что это явление временное. Хозяин – существо бессмертное и невероятно огромное, – досадовал Светозаров. – Скорее всего, он нас без своей дружеской опеки не оставит.
Крафа демонстративно отер пот со лба, после того как нечеловеческий голос затих окончательно:
– Уф! Как я его заговорил?! А? Ну что, союзники, как дальше действовать будем? Может, все-таки подключим этого ушлого наставника?
Александра на такое обращение только злобно зашипела, ну а граф Дин справедливо напомнил:
– Ты же сам возражал против такого действа. Боялся, что нас пустят в расход.
– Но сейчас обстоятельства изменились. Пока Хозяина здесь нет, мы бы под угрозой оружия заставили «Советника» говорить, а потом бы его все равно сожгли или разрушили. Мне кажется, что его знание причины болезни и методов ее лечения может оказаться для нас очень важным.
Граф Дин отрицательно помотал головой:
– Так рисковать нельзя. А вдруг эта жестянка имеет возможность командовать чем-то опасным для человеческой плоти? Курт, что вокруг нас?
Барон Вайсон успевал и врага держать на мушке, и должные команды вспомогательным устройствам отдавать. И сейчас он стал выглядеть еще более настороженным, подобрался, словно при повышенной опасности:
– По периметру пещеры, вернее, огромного ангара аккуратно уложены многочисленные вещи, скафандры, покореженные и вполне целые устройства. Знакомых нам приборов вроде нет, все – незнакомого производства и принципа действия. Ведется поиск наших ускорителей и недостающего оружия. Ну и самое неожиданное – это норы, ведущие в глубь недр. Запущенные туда анализаторы показывают шевеление живых существ. Пока приближения к пещере не наблюдается, агрессивность существ тоже не замечена.
Насторожилась и Александра.
– В самом деле здесь оказался иной хозяин. Причем такой, что его никакая радиация не берет, – пробормотала она. – А норы хоть большие? И сколько там аборигенов может поместиться?
– Диаметр норы – около тридцати сантиметров. Так что вряд ли там проживает нечто огромное, – утешил барон. – Но вот их количество и примерная оценка по интенсивности движения… Ого! Наши разведчики выдают цифру в семь тысяч особей! И размер определился… Как выдры, только строением больше на гиббонов смахивают.
– Ты еще скажи, что они разумны, – не мог поверить Светозаров. – Или их тут специально Ситиньялло разводит? Так вроде он и сам про них не знает.
Трое выходцев с Земли так и продолжали говорить на немецком, но при этом женщина поделилась с графом оружием и они грамотно перестроились для отражения атаки с любого направления. Подобные маневры не остались без внимания Крафы.
– Союзники! Что случилось и как я могу помочь?
– Просто помолчи! – огрызнулась Шура. – И не тыкай всуе словом «союзники». Не то я могу и рассердиться.
– И чем я не угодил прекрасной мадмуазель, предводительнице гордых амазонок? – При этом узурпатор, нисколько не стесняясь своей наготы, сделал изящный поклон.
– Тамбовский волк тебе союзник!
– Кто такой? Ваш лучший друг или родственник?
– Еще хоть одно слово и…
– Молчу, молчу! Только хотел попросить разрешения облачиться в мои скромные одежды кустарного производства.
Самодельная одежда, вырезанная в пустыне из шкур тварей, так и лежала сиротливо на земле возле графской четы, брошенная там за ненадобностью вспомогательными устройствами.
Шура посмотрела на супруга, но тот лишь кивнул и первым отошел в сторону. Похоже, его в данный момент из-за присутствия жены нагота врага смущала больше всех. Крафа оделся со скоростью спецназовца, не слишком обращая внимание на чистоту гротескных одежд. После чего продолжил наглеть по возрастающей:
– Еще бы и оружие какое в руки, тогда от меня больше помощи будет.
– Это уже перебор, пиявка, – не выдержал Дмитрий, мгновением раньше решивший все-таки разыграть возможный козырь с пробуждением «Советника». – Хватай лучше этого жестяного наставника и волоки его к клеммам. Робот тебе поможет. Курт?!
Барон Вайсон оторвал от поисков одного из разведчиков и запрограммировал того на помощь Гегемону. Основная нагрузка пришлась на мускульную силу человека, устройство только чуток облегчало вес задней части бумеранга, но остающиеся сто метров они преодолели довольно резво. Правда, трибун решающий при этом справедливо роптал в полный голос:
– Вот как раз это и называется рабством! Мало того что меня как союзника игнорируют и отстранили от принятия решений, так еще и используют в приказном порядке, словно бессловесную скотину.
Внимания на него особо не обращали.
– Будет ли польза от подключения? – переживала Шура.
– Неизвестно. Да только и с Хозяином этот учитель древности связаться кроме как через меня или Гегемона не сможет. Так что фильтрацию информации мы устроим тотальную.
– А потом?
– И в самом деле можем жестянку повредить окончательно.
В это время Курт огласил вначале результат, а потом и предупреждение:
– Поступили результаты предварительных расчетов для вскрытия дверей в горизонтальные тоннели с капсулами переноса. Можно попытаться вскрыть. А у нас здесь внизу выдры-макаки, кажется, готовятся к атаке. Замечено их массовое приближение к выходам.
– Только этого нам не хватало! – досадовал Светозаров. – Скорее бы мой ускоритель отыскался. Что там у Елены с Шу’эс Лавом?
После короткого обмена информацией с верхним уровнем обороны графиня с некоторым облегчением доложила:
– Осталось всего чуть-чуть. Просчитывают заранее возможную блокировку. Они успевают обойти обвалы еще до того, как те перекрывают путь. А вот насчет тебя, так мы с Куртом одного человека потянем в гору.
– На пределе? А если чей-то ускоритель откажет? Погибнут уже двое. Будем надеяться на результативный поиск… О! Кажется, сейчас опять побеседуем с посланником из древности.
«Советник» проснулся через полминуты после касания клемм своими контактами:
«Что вы тут вытворяете, люди?! Почему не отключили рубильники, как я требовал. Немедленно передайте Ситиньялло».
«Заткнись, консервная банка! – мысленно рявкнул на „Советника“ граф. – У нас нет времени, и мы сейчас уходим.
Но помочь твоему ученику мы постараемся обязательно. Для этого нам надо знать, чем он болен и чем его можно вылечить. Отвечай немедленно: чем?»
«Вам это не понравится. Да и вообще людям об этом говорить нельзя».
«А мы и не люди, мы – Торговцы! – продолжал давить Светозаров. – Поэтому о нашей морали или духовности не переживай! Даю тебе последний шанс: или ты отвечаешь на мои вопросы, или мы тебя распылим на атомы! Что за лекарство?»
Так как повисла некая пауза, то он дал отмашку своей супруге и сам тоже направил оружие на зарядную платформу со стоящим торчком бумерангом. Крафа от греха подальше отскочил в сторону, на ходу давая совет и приседая за грудой камней:
– Постарайтесь вначале устроить короткое замыкание и расплавление деталей. Для искусственного интеллекта это самое неприятное!..
Уж он хорошо знал, какие коварные раны могут нанести разлетающиеся в виде щебня осколки.
«Хорошо, но я вас предупреждал, – напомнил „Советник“, понявший, что его гибель в конечном итоге перечеркнет выполнение данного ему Водоморфами задания. А значит, обстоятельства вынуждали говорить правду сейчас и немедленно. – Для очистки сознания Ситиньялло необходимо очень много высокомолекулярных органических веществ. Попросту говоря, белков. А их его организм лучше всего вырабатывает из плоти человека разумного. Причем делает это с чисто защитными, инстинктивными реакциями».
Прежде чем отреагировать на такое признание каким-то нормальным способом, граф Дин мысленно выругался самыми витиеватыми словами, называемыми нецензурной бранью. Благо, что делал это не вслух и перед женой и товарищем краснеть не приходилось. И только потом перешел к конкретным уничижительным эпитетам:
«…вашу тудыть в качель! И это великие, бессмертные и всесильные Водоморфы?!! Неужели тупоумные родители этого дебила не догадались оставить для него в хранилищах банально синтезированный чистый белок?! Неужели не заложили для его производства и синтеза несколько автоматических преобразователей?! Что за умственный бред?»
Только после этого стали доходить более тихие в эмоциональном плане ответы «Советника»:
«Да выслушай ты меня, человек! И не принимай родителей Ситиньялло за существ глупей тебя. Подобное производство белка, а также накопленные его запасы легко определяются потоками специально созданных нейтрино с определенными свойствами. Поэтому карателями при поиске несчастного дитяти как раз в первую очередь и были обследованы все системы, где имелось скопление не только синтезированного белка или мощности для его производства, но даже скопление разумных в мало-мальски допустимых для возможного излечения количествах. Именно крайняя малочисленность местных аборигенов и трудность их обнаружения в недрах и дали в сумме тот маленький шанс, на который понадеялась Чиуниччи, истинная мать моего воспитанника. Единственное, что она не предусмотрела, так это мыслительную невосприимчивость больного чада к моим призывам меня услышать. Я бы ему уже давно подсказал несколько приемлемых выходов».
«Все равно ты – тупая жестянка! – кипятился Дмитрий. – Неужели сразу не мог сказать, в чем тут дело и какое вещество необходимо? С моими возможностями я могу доставить сюда очищенного белка если не сколько угодно, то уж, во всяком разе, больше того эквивалента в шесть тысяч людских особей, которые требовал от нас неадекватный Водоморф!..»
Дальше он еще и упомянул, что, если бы сразу и сам Ситиньялло сказал, что ему надо, не было бы ни этих вот гонок по пещерным анфиладам, ни выматывающих физические и духовные ресурсы сражений и бессмысленного перелопачивания горного массива. Оставленный учительствовать, искусственный интеллект пытался оправдываться:
«Да кто мог подумать, что вам можно сразу рассказать правду? Во все время разумные, подобно вам, буквально зверели при уничтожении себе подобных и шли на необычные крайности, пусть даже своей смертью, но пытаясь уничтожить вокруг себя любого обидчика. Да и силы ваши, возможности в доставке белка до сих пор у меня вызывают справедливые сомнения».
«Мы тоже звереем! И еще неизвестно, как на данные события, покушения на нас и наших родных можем отреагировать окончательно».
Можно было бы и дальше возмущаться подобной циничностью развоплощенных Водоморфов и их коварными планами, да только ситуация складывалась явно не в пользу спокойных диспутов или дебатов. С верхних уровней подступала новая беда.
– В дальних проходах, почти во всех, зафиксировано движение огромных и плотных масс вещества! – доложил Курт. – И сомневаться не приходится, чье это вещество и что оно может с нами сделать.
– Что б его! – воскликнул в сердцах граф и перешел на мысленные восклицания: – «„Советник“! Сколько тебе понадобится времени, чтобы твой воспитанник тебя услышал с моей помощью как посредника?»
«Подобное действо не подлежит вычислениям. Вроде как должен был слышать с самой юности, а вот до сих пор ничего не получается».
«Ладно, толчок мы ему дали, может, он сам дальше и додумается. А нам сейчас придется уйти. Но помни: я вернусь и доставлю первые партии белка!»
«У вас четверых уйти не получится без разрешения. Вскоре Ситиньялло перекроет и верхний створ штольни».
«Плевать! Ты лучше объясни, как вскрываются двери к резервным капсулам телепортации?»
«Догадываюсь, что они есть, скорее всего, именно их подопечный называет „опухолями“, но действуют ли они и как ими воспользоваться, у меня сведений нет. Только и знаю, что подобные устройства находятся на самообеспечении энергией из окружающего пространства. Порой могут употреблять и органику, и тот же уголь, и некоторые иные минералы. Похоже, что из больших залов может и Водоморф переместиться, ведь как-то отсюда унеслись родители дитяти. Но это лишь мои предположения».
«Тогда следующий вопрос: что это за живые существа, устроившие себе норы по периметру данной пещеры?»
«Наследие „санитаров космоса“. У них с собой имелись небольшие зверьки, похожие на крыс, которые после изменения инстинктов на генном уровне занимались в жилищах своих хозяев только одним действием: укладкой мелких вещей на прежние, так сказать, постоянно отмеченные места. Во время гибели своих хозяев несколько пар зверьков спаслись и затерялись внизу вместе с вещами. При здешней радиации они подверглись мутациям и стали раз в пять крупнее. Причем в их разросшейся колонии появилось нечто вроде коллективного разума. Почему они вынимают вещи из озера, а потом раскладывают вдоль стен и чем при этом руководствуются, понять невозможно. Но сам факт рытья нор дает почву для некоторых выводов. Прогрызть укрепленные породы по периметру, по имеющимся у меня данным, невозможно…»
«То есть зубы у них явно не для травоядных созданий?»
«Совершенно верно. – „Советник“ сделал паузу и проявил неожиданную заботу о людях. – По моим понятиям, вам следует поторопиться с уходом отсюда, Ситиньялло слишком рассержен, чтобы прислушаться к здравому рассудку. Мне кажется, он даже должным образом не отреагирует на подарок в виде синтезированного белка, его разум сейчас еще больше затуманен болезнью».
– Есть ускорители! – обрадованно сообщил Курт. – Нашли!
И вскоре уже волнующийся граф Дин ощупывал свою собственность, с помощью которой перелетал пустыню. Каково же было разочарование всех людей, когда пришло понимание, что крайне необходимое устройство испорчено окончательно и никак не запускается в действие. Понятное дело, что, будь под руками ремонтная база или сопроводительные инструкции с ремкомплектом, которые оставили хаерсы вместе с подарками, так необходимое средство переноса человека можно и отремонтировать, но… только не в данной ситуации.
К тому же и зверьки-мутанты все-таки коллективным разумом решили отбить свои накопленные сокровища. Барон Вайсон доложил, что первые, наиболее отчаянные особи уже выглядывают из нор наружу. А когда и люди рассмотрели воистину крысиные, но с человеческий палец длиной зубы в пастях, стало не до рассуждений. Можно было, конечно, и повоевать, но какой смысл, если сам Хозяин недр вот-вот появится своими телесами в многочисленных проходах.
Уже не раз, особенно во время пребывания в Лудеранском лесу, опробовали перенос парой людей с ускорителями за спиной одного человека. Но там носили над землей, в крайнем случае заносили товарищей на крепостную стену высотой пятнадцать метров, взлетать на такие огромные высоты не приходилось. А тут риск существовал немалый.
Вот только сомневаться было некогда. Сразу прикинув, какое оружие для облегчения сбрасывать в первую очередь, Александра и Курт приподняли Дмитрия метров на десять, где тот и воскликнул:
– Где Крафа?
Тотчас подались к хорошо освещаемой груде камней, за которой Гегемон пытался спрятаться от возможных осколков. И ахнули в один голос: никого за теми камнями не оказалось! Зато чуть в отдалении темнели створы нескольких тоннелей, нешироких, но пролезть в них на четвереньках ловкому человеку труда не составило бы.
– Гад! Глист! – возмущалась графиня. – Я так и чувствовала, что он ускользнет!
– Теперь понятно, почему он так хотел заполучить свою бронированную одежду, – хмыкнул барон Вайсон.
Тогда как Дмитрий лишь печально вздохнул:
– Зря это он. Я думал, вы его забросите в тоннель со взорванной дверью, он там мог бы пересидеть до моей первой доставки белка. Но видимо, он поторопился выбрать иную судьбу.
Словно в подтверждение его слов, послышалось мысленное восклицание «Советника»:
«Этот человек, которого зовут Птицей, скоро погибнет. Впереди у него тупик, а грызуны-мутанты уже пошли по его следу. Да и вы не задерживайтесь! Лично я очень заинтересован в вашем скорейшем возвращении, но уже с подарками для Ситиньялло».
Курт уже дал команду устройствам сопровождения и разведки на взлет, а двум из них, специализирующимся на вскрытии сложных систем, пошло задание начать открытие герметичной двери на стене штольни.
Тогда как Александра переспросила золовку и баюнга, как у них дела с прорывом на поверхность.
– Уже видим дневной свет, – бодро ответил Шу’эс Лав. – Хотя тут ночного неба и не бывает!.. Ран нет, техника нас сильно выручает, осталось сделать всего один последний рывок.
Поднимались три человека на двух ускорителях гораздо медленнее, чем хотелось бы, но все-таки уверенно. И первым делом по настоянию Дмитрия завернули в горизонтальный проход с вынесенной взрывом дверью.
– Хочу сам осмотреться, – настаивал Светозаров. – Вдруг нечто подобное уже встречал.
Да и висеть возле стены, ожидая, пока вспомогательные устройства подберут нужное воздействие и вскроют преграду, смысла не было. Лучше самому вначале к замкам присмотреться. Курт остался на входе, а графская чета стала осматриваться в малой «пусковой шахте». По крайней мере, такой термин ей подходил лучше всего при первом взгляде. При этом Александра сразу акцентировала внимание супруга на самых неадекватных деталях устройства и оборудования. Ну и озвучивала мысли, которые приходили ей в голову.
Торговец озадаченно чесал затылок, не в силах сообразить, что перед ним находится и как это все должно действовать в идеале.
– Если сравнивать с телепортационными установками мира Ситулгайна, здесь все совсем не так. Да и вообще все иное. С чего вы решили, что отсюда можно куда-то перенестись? Ну и зачем эта капсула-катапульта? Такое впечатление, что ее просто швырнет о свод так, что от пассажиров только мокрое место останется внутри. Видишь эти направляющие? Вот капсулу по ним и швырнет.
– А смысл?
– Ну, может, здесь учебный класс летчиков, истребителей находился.
– Водоморфы? На истребителях?
– Но и телепортация вместе со створами тут как бы изначально родителями дебилоидного вашшарга аннулирована.
– Сюда аннулирована. А отсюда? Мне кажется вполне нормальным, оставить запасные пути отхода.
Так и не придя к общему мнению, переместились ближе к барону и стали там присматриваться к механизмам блокировки и удержания двери. Было понятно, что, если бы не взрыв изнутри, снаружи подобную преграду не вскрыли бы и пятикратно большей взрывной силой.
Курт тем временем не столько товарищам помогал понять систему замка, как управлял той силой, которая оставалась на самом верху штольни и которая сейчас прилипла к стенкам. Потому что наверху назревало очередное сражение: комки серой плоти перекрывали все тоннели и все ближе подбирались к карликовым танкам и самоходным роботам.
– Кажется, наверху готовятся к нашей торжественной встрече, – ворчал барон вслух. – Понимает, недоросль хворая, что иной дороги у нас нет. Может, вниз пару «леталок» послать для осмотра? М-да. И в самом деле, чего даром гонять. О! Наши победили! Все трое уже снаружи и с радостью принимают солнечные ванны.
– Отлично! – оживился Дмитрий. – Передай им, пусть отправляются к временной базе у створа. В идеале было бы неплохо мне к первой возле пустыни пещере доставить заплечные ускорители, но… Пусть только приготовится Елена к экстренному перелету, если понадобится.
Через минуту Шура ему шепнула:
– Может, лучше пусть сразу отправляются в мир Зелени?
– Пока им ничего не грозит – пусть греются, – бормотал граф, стараясь прощупать углубления на стенке не только руками, но и своим магическим зрением. – Хм, а ведь если сразу все силы использовать? Да магически ссылку на закодированный сигнал аннулировать? А-а? Должно получиться! Хватайте мою тушку и тяните вверх!
Убедиться в наличии телепортационного устройства не удалось, зато появилась надежда вскрыть дверь и осмотреть оставшееся целым помещение. Опять-таки, если оно не повреждено тотально.
Попутно граф продолжал в отвлеченном ворчании вводить своего коллегу в курс дела о мирах Крафы и о тех деталях, которые выяснились во время разговоров, споров и диспутов. Шу’эс Лав внимательно слушал, не перебивая даже единым словом. Похоже, что ему все это было внове, а вот как оно все станет соотноситься, когда память к нему вернется и за последующие годы начавшейся войны?
Перечисление фактов, выводов и домыслов старшему Торговцу-наставнику не мешало. Так и держа над головой Проясну средней яркости, он пытался переквалифицироваться во взломщика инопланетных сейфов. А что? Вдруг там, внутри, и в самом деле сокровища?
Наибольшая проблема при вскрытии двери оказалась в придании колеблющейся связке из трех человек четкой устойчивости. Из-за этого Дмитрий никак не мог сконцентрировать должные усилия на нужных участках внутреннего устройства. Хорошо, что Курт сообразил соорудить некую подставку для ног из пятерки летающих устройств. Те попросту прилипли намагниченными присосками к стене и дали людям возможность фиксированно опереться на свои корпуса ногами. После этого дело сдвинулось с мертвой точки: блокировку сняли, запоры отошли, и дверь довольно легко открылась, далеко выехав по направляющим над темнеющей пропастью штольни.
Примерно в то же время на верхнем уровне сражение карликовых танков с плотью Подрикарчера все-таки началось. Причем довольно коварно Хозяину удалось несколькими громадными обломками со свода столкнуть один танк в пропасть. Тот пролетел мимо людей в геройском молчании, и даже вода внизу не смогла помешать катастрофическому разрушению такого полезного оружия.
При этом и от падающих камней остальные устройства сопровождения и разведки не пострадали только чудом. Так что вовремя открытая дверь помогла схорониться не только людям, но и всей технике. Для этого тактического отступления внутри тоннеля и «пусковой шахты» места оказалось более чем достаточно. Ну и прежде чем закрыться изнутри, Шу’эс Лаву последовал строжайший приказ от графа Дина: «Если мы не дадим о себе вестей более чем три часа, немедленно возвращаться в Свирепую долину! И уже затем согласовывать все свои дальнейшие действия с Тителом Брайсом при попытках пробраться через Хохочущий туман к плененным Торговцам. Сюда не возвращаться ни при каких обстоятельствах!»
Баюнг подтвердил, что приказ принят и будет выполнен.
После чего Дмитрий вздохнул и покачал осудительно головой. Но вслух не стал укорять коллегу из древности в нарушении своего предпоследнего, аналогичного приказа: сидеть в мире Зелени безвылазно. Ибо в срыве предыдущего он уже знал, кого винить в первую очередь: любимую жену Александру. Да та и не отнекивалась, сама с ворчанием перейдя в нападение:
– Что бы ты тут без меня делал? Сейчас бы уже учился пасти стада лягушек!..
Спорить в данный момент было неуместно, мечталось только как можно быстрее оказаться если не дома, то как можно дальше от дебилоидного Водоморфа. А для этого следовало понять, что вокруг них и как этим воспользоваться.
Не из простых задачка. Хотя бы следовало начать с того, как включить вроде бы идеально сохранившееся устройство?
– Кстати, а почему оно так идеально сохранилось? – удивился барон Вайсон.
– Все то же самое стазис-поле… – Светозаров уже куда только не заглядывал и чего только не касался, пытаясь прощупать, просканировать и догадаться. – Изумительно сохраняет все, кроме живых существ. Вот поэтому нам и следует выбираться отсюда как можно интенсивней. Наши пуленепробиваемые, при надобности и герметичные сюртуки не панацея против радиации совершенно незнакомого типа.
– Полысеем? – скривился Курт. – Или чего похуже?
– Хм! Скорее всего, все вместе плюс в три раза хуже.
– Спрятались, называется.
Это ворчание старого товарища и коллеги по конторе натолкнуло на грустные мысли и Александру.
– Вдруг там ниже, где дверь вырвало, тоже кто-то прятался? А потом тела забродили, пошла реакция и…
– Ну, в этом месте твоего пессимизма, – не отвлекаясь от основного действа, говорил Торговец, – мне следовало громко рявкнуть: «Бум!» Или гавкнуть. И ведь заметила, что я даже голос не повысил? А все почему? Нервы свои берегу. Волноваться ведь вредно, а ты вздрогнешь, устроишь мне скандал, а оно мне надо?
Он резко весь преобразился, в самом деле так громко восклицая, что Шура вздрогнула:
– Уф! Кажется, нашел!
Через миг все помещение залил яркий свет. Казалось, сам воздух равномерно сиял и светился. Проясна стала не нужна и была рассеяна. После чего Торговец первым уселся в расположенное выше и впереди кресло.
– Кажется, рассчитано на воина с полной экипировкой или в боевом скафандре.
– Или на великана баюнга? – усмехнулся Курт.
– Ни в коем случае, у него ноги бы не влезли. Зато мы постараемся уместиться все втроем. Курт, устраивайся на втором сиденье. Шура, усаживайся у меня на коленях.
Но как только графиня шагнула в кабину капсулы, как общее освещение мигнуло, а на передней панели загорелся большой красный фонарь.
– Ого! – воскликнула женщина. – Да тут любая блондинка догадается, что перегруз!
На что барон не поленился отозваться:
– А вдруг это устройство только на перемещение мужчин настроено?
– А ты выйди! – тут же последовало предложение. Товарищ вышел из капсулы – фонарь сразу погас. Чем заставил троицу действовать дальше в нужном направлении.
– Оружие за борт! – распорядился Торговец. – Хм! Маловато! Скидывайте усилители! Странно. Чего встали, разгрузку тоже долой!
Но только когда у них на троих остался один пистолет с одной обоймой патронов, лампа погасла окончательно, сигнализируя, что общий вес (опять-таки неизвестно, то ли телепортирующихся путешественников, то ли курсантов летного училища) стал приемлем для запуска капсулы.
– Ну вот, теперь будем пробовать сдвинуться, – перешел к тщательному исследованию всего нескольких кнопок и рычажков Торговец.
– Страшно! – призналась Александра, стараясь при этом не вздрагивать и не шевелиться. – Вдруг это и в самом деле катапульта и вначале следовало пробурить выход наружу?
– Не паникуй.
Барон Вайсон, хоть и говорил равнодушным тоном и о другом аспекте, опасался не меньше:
– Как же мы без оружия в неизвестное место подадимся? – Пистолет у себя в руках он достаточным оружием не считал. Особенно после ультрасовременных систем уничтожения, собранных из иных технических миров. – В голове не укладывается. Может, вначале вы, а я уже после вас? Посмотрю за твоими действиями, зафиксирую устройствами, в крайнем случае, если устройство разовое, переберусь в другую «пусковую шахту» и попробую оттуда.
– Не дрейфь, барон, графом станешь! – призывал к оптимизму Светозаров боевого товарища. Потом и объяснить не поленился: – Есть у меня веские основания считать, что данная конструкция настроена на перенос путешественников в строго определенное место. Перемещаясь в ином, ты просто попадешь туда, где я тебя до скончания века не отыщу.
Так долго жить неизвестно где Курту не хотелось. Поэтому он шумно вздохнул и притих. Тогда как граф продолжал углубленное изучение довольно простой на вид панели управления. Все-таки целостность самой панели позволила теперь и в самом деле утверждать, что это – телепортационное устройство. Кардинально разнящееся устройство внешне от подобных на Ситулгайне, но внутренне действующее по тем же принципам. Ну и, как уже предполагалось, действующее целенаправленно в одно место, потому что никакой настройки аппаратуры просто не существовало.
– У меня еще есть надежда, что получится изменить маршрут нашего перемещения прямо во время телепортации, – признался Дмитрий. – Так что включаем режим слипания сюртуков, чтобы нас не раскидало по всем вселенным.
Это оказалось сделать гораздо сложней, чем скомандовать. Особенно для пассажира, сидящего сзади. Пришлось выломать довольно хлипкую спинку сиденья, а Курту втиснуться спиной по ходу движения и уже только так создать участок площади для слипания пуленепробиваемой одежды.
– Ускорителей жалко, – горевала Александра. – Вдруг они на месте прибытия нам очень понадобятся? Вдруг начнем с высоты падать?
– Ерунда! Есть вещи пострашнее, чем приятное падение с ветерком.
Он не хотел пугать, но сам в душе больше всего опасался иного трюка Водоморфов. Если уж они здесь изменили окружающую породу настолько, что не осталось даже створов между мирами, то почему бы подобное им не сотворить и по адресу перемещения в данном телепорте? Если адрес этот – в нормальной жизненной среде, то ладно, дойти куда надо – дело несложное. Но если там крайне нежелательные для проживания условия?
Имелся и другой, самый инертный выход из создавшегося положения: просто выждать. Ситиньялло мог прийти в себя и стать готовым к конструктивному диалогу.
Но мог ведь и не прийти!
А тут ни пищи, ни воды, ни… даже лягушек нет.
Так что как ни оттягивался момент старта, все равно пришлось его проводить. Уже в сотый раз проследив всю цепочку управления, Светозаров решительно выдохнул и предупредил:
– Будем трогаться, больше все равно ничего не высмотрю. И так два часа здесь торчим, наши уже у створа и скоро спрыгнут из этого мира. Пора и нам. Готовы? Держаться!
И стал нажимать в нужной, по его мнению, последовательности кнопки и передвигать рычажки.

Глава тридцать восьмая
ОТСТУПЛЕНИЕ С ПОТЕРЯМИ

Когда капсула резко дернулась вверх, мелькнула запоздалая мысль об ошибке. Но уже в следующий момент знакомо загрохотало, привычно ослепил фейерверк молний и сияния перехода и удалось даже частично рассмотреть пространство между мирами.
Вот только как Торговец ни старался, изменить адрес прибытия не удалось. Все трое, так и сидя в капсуле, вдруг оказались на прозрачной площадке, которая, в свою очередь, находилась на верхушке некоего гигантского здания с километр высотой. Во все стороны, насколько хватало взгляда, простирались подобные небоскребы, мало отличающиеся по стилю архитектуры. Далеко внизу виднелись и более низкие пос тройки, которые не успевали рассмотреть сразу по нескольким причинам.
Одна из них – жуткий вид местных обитателей. Вторая – явная агрессивность, с которой многие из них устремились к платформе. Ну и третья – почти сразу же сидящий сзади Курт открыл бешеную стрельбу из единственного имеющегося у них оружия. Его крик, слившийся с первым выстрелом «Уходить надо!», только подстегнул Торговца всплеском адреналина.
Ну и в остальном им повезло. Место ни в коей мере, как и весь окружающий мир, не оказалось защищено от перемещений, что было Светозарову на руку.
Опять гром с молниями, и вот они уже в раскаленной пустыне, возле восторженно подпрыгивающих в некоем подобии легкого навеса Шу’эс Лава и Елены. Пегас Вихрь показывал восторг, раскладывая и складывая свои великолепные крылья.
Взвизгнула от радости Александра, выбираясь с затекших колен супруга, ругнулся на немецком барон Вайсон. Он же первый и заговорил:
– Запасную обойму перезарядить не успел. Но вряд ли нас бы это спасло.
Шура нервно вздрогнула от стоящей до сих пор перед глазами картины:
– Неужели эти огромные навозные мухи разумны?
Дмитрий и сам перед глазами прокручивал увиденное в незнакомом мире. При этом он машинально пытался растереть затекшие от тяжести супруги коленки.
– Конечно, такое в голове не укладывается. Но почему бы и нет? Судя по некоторым, явно неживотного происхождения предметам, на некоторых просматривались не то одежды, не то сбруя.
– Ха! – отозвался с кряхтением поднимающийся на ноги Курт. – Та, что на нас бросилась с моей стороны, сразу замахнулась на меня неким подобием длинного меча. Фасеточные глазки я успел этой цокотухе прострелить, но за ней мчались еще две, опоясанные портупеями и ремнями мушки. Брр! Гадостней созданий не видел.
Внимательно прислушивающиеся баюнг и Елена стояли рядом и держали в руках по комплекту заплечных ускорителей. Шура выхватила один из них и стала лихорадочно надевать на себя.
– Да ладно тебе, сейчас домой отправляемся, – попытался остановить ее супруг.
– Я сейчас и оружием обвешаюсь, – пригрозила графиня. – После таких страшилищ меня несколько ночей кошмары будут мучить!
– Что хоть случилось? – попытался спросить великан, но тут же обернулся и шагнул к объединенному модулю связи, оттуда попискивал сигнал срочного вызова. – О! Летающая разведка кого-то обнаружила. Дают картинку… – И пожалуй, впервые из уст воина древности слетело грубое ругательство: – Чтоб его! Крафа! Выжил, сволочь! Уничтожить!!!
Последнюю команду устройствам он дал не только голосом, но и нажимая соответствующие клавиши на панели. Словно дублируя его желание уничтожить узурпатора сорока шести миров, подхватив самое действенное оружие, набирая и скорость и высоту, в нужную сторону ринулась и Александра. Елена и Вихрь вообще никак не отреагировали на врага всех Торговцев, они попросту радовались возвращению остальных людей. Курт проявил больше всего дисциплинированности, подхватив оружие, но вначале посмотрел на графа Дина и замер в ожидании приказа.
А вот сам Дмитрий Светозаров упустил десяток драгоценных секунд, находясь в странном, не присущем ему раздумье и колебании. Он прекрасно видел по изображению на экране, что творилось довольно далеко вправо, на расстоянии примерно в километр, где находился второй створ между мирами. То есть следующий по громадному периметру, окружающему горный массив. Именно к нему, довольно оригинальным способом передвигался трибун решающий. То, что ему пришлось бороться за собственную жизнь более чем отчаянно, свидетельствовало несколько рваных ран на теле, скорее всего полученных во время укусов. Видимо, хозяйственные зверьки очень желали пустить нарушителя их границ если не на корм, то аккуратно сложить его обглоданные косточки у стенки. Как он сумел улизнуть за такое короткое время от телес Подрикарчера, а потом еще и выбраться наружу горного массива, вообще не поддавалось осмыслению. Скорее всего, ему удалось воспользоваться уцелевшим наследием «санитаров космоса». Да и для преодоления открытого участка пустыни он в данный момент использовал некое подобие летающего разведывательного устройства. Прибор имел довольно сильную подъемную тягу, но понятно, что взрослого, тяжелого мужчину поднять над землей не мог. Зато Крафа по максимуму использовал и эту помощь инопланетной техники. С помощью каких-то ремней он держался руками за петли, которые вели к летящему над ним устройству, и огромными прыжками, отталкиваясь от песчаных дюн, буквально несся над пустыней.
Практически Гегемону оставалось до створа всего лишь метров двести пятьдесят – триста, когда его заметили и попытались уничтожить. Сразу пять летающих устройств устремилось к нему, хищно проворачивая свои стволы и раструбы. Да плюс невероятно агрессивно настроенная графиня ринулась на уничтожение врага всех народов и всех Торговцев. Она первая и открыла дальний, несколько поспешный огонь из крупнокалиберного автомата, разрывные пули которого могли пробить бетон толщиной в сорок сантиметров. Причем уже вторая очередь, если судить по фонтанчикам взбитого песка, просто обязана была уткнуться в торопящегося к свободе человека.
А вот Дмитрий замешкался. Перебирал варианты и никак не мог выбрать наилучший из них. Что-то его сдержало от самого верного: прыжок в соседний створ и расстрел в упор бегущего прямо в его сторону недавнего союзника. Или дача команды баюнгу и всем устройствам о пленении ценного врага. Или просто голосом окликнуть трибуна и попросить подойти именно сюда для разговора. А то и просто предложить отправиться для выяснения обстоятельств в один из нейтральных миров. Допустим в тот же Гинвейл. Или в мир Мерлан. Или хотя бы криком остановить слишком рьяно нацелившуюся на убийство супругу.
Ничего этого Торговец сделать не успел. Вторая очередь разрывных пуль уткнулась-таки в движущегося гигантскими прыжками человека. Выучка одного из самых лучших агентов конторы по специальным операциям не подвела. Да только за миллионную долю секунды до того на месте человека сверкнули молнии, и он исчез во вспышке перехода в межмирское пространство. То есть, не добежав до створа, Крафа попытался нащупать возможное поле своего магического проникновения и коснулся его. В итоге использовал и этот шанс для скорейшего ухода домой.
Великан Шу’эс Лав зарычал от злости. В небе взвыли сервомоторы летающих разведывательных устройств, которые неожиданно потеряли цель атаки и, теперь кувыркаясь, вращались в воздухе. Оттуда же, сверху, послышался разочарованный вопль Александры. Елена почему-то нервно хихикнула, а пегас совсем не к месту всхрапнул. Кажется, только ему и его любимой наезднице стало почему-то смешно от создавшейся ситуации.
И опять-таки только Светозаров не мог определить своего отношения к случившемуся. С одной стороны, он прекрасно понимал, насколько важно было все-таки уничтожить ускользающего врага. Ведь, вернувшись в свои миры, он там наверняка теперь поставит все с ног на голову, успеет соорудить неведомо какие барьеры, форпосты обороны, и теперь так просто к нему не добраться.
Но с другой стороны, наличествовало странное нежелание вот так просто, чуть ли не в спину убить того, с кем было заключено пусть и временное, но перемирие. Мало того, все долгие беседы, споры и диспуты последних суток все-таки заронили некое сомнение в душу графа Дина. А вдруг и в самом деле не все так просто с великой войной между Торговцами? А вдруг трибун решающий хоть в чем-то, но оказался прав? Ну и самое спорное: а вдруг родители Дмитрия и в самом деле остались живы и сейчас просто живут в том самом «изолированном» от всех остальных вселенных мире? Вдруг они тоже получили статус «пленных» и не имеют возможности вернуться на Землю?
Курт еще раз, уже с удивлением оглянулся на застывшего графа:
– Не будешь его преследовать? Пока он не вооружен.
– Знать бы еще вначале, куда это он успел спрыгнуть.
– Но что-то особо большого разочарования у тебя на лице не видно. Или все идет как надо?
Шу’эс Лав тоже вник в разговор и высказал свое мнение без всякой деликатности и оглядки на присутствие женщин:
– Зря вы там, на месте, пока была возможность, этому кровососу все торчащие органы не оторвали. Вместе с головой!
– Да он тогда вроде как нужен был. На общее благо действовал.
– Да как можно в такое поверить?! Это же редкостная сволочь всемирного масштаба!
И словно в подтверждение этих слов, над головами, а точнее говоря, в том месте, где зависла в небе сделавшая разворот Александра, бабахнуло громом, сверкнули молнии, и на кратчайший момент прояснилась в падении фигура облаченного в свои одежды из кож трибуна решающего. После чего он исчез из вида еще быстрее.
Но! Вместе с ним исчезла и попытавшаяся повернуть на врага ствол своего оружия графиня Александра Светозарова!
Еще даже не осознав до конца, что случилось, Дмитрий сделал прыжок вперед, на ходу вонзаясь в пространство между мирами и пытаясь ухватиться за исчезнувшую фигуру супруги. Но это было все равно что попытаться вынуть из чая с кипящей водой уроненную туда крупинку сахара. Она исчезла! Она растворилась! Она унеслась в неведомом направлении, коварно захваченная узурпатором миров! И даже личная магическая метка, которая позволила бы Торговцу разыскать свою жену в данном мире где угодно, не давала возможности ухватиться за истончающийся след миража.
Но Светозаров в тупом отчаянии продолжил метаться в межмирское пространство и обратно минут пять. И, даже понимая полную бесполезность такого спонтанного поиска, он бы не остановился еще долго, не заметь, что баюнг совершает тоже нечто подобное. Но если силы Дмитрия позволяли вырваться откуда угодно, то сил великана и заготовленных для защиты структур, амулетов хватит проскочить только самые элементарные ловушки. Ведь подлый враг мог не просто выкрасть женщину, но в следующем прыжке доставить к миру Огненной Патоки какое угодно устройство, кокон или ловушку. Тогда еще и баюнг пропадет.
Мало того, в голову Дмитрию пришла мысль, что, пока он вот так мечется, Крафа может и Елену выкрасть! И этому не поможет даже стоящий рядом с ней и включивший режим слипания на сюртуках барон Вайсон! Так обоих, а то и вместе с уникальным пегасом и выкрадет.
– Стоять! – рявкнул он на появившегося рядом в створе баюнга. – Замри!
Тот и в самом деле застыл, вращая головой во все стороны.
После чего вся компания в течение короткого времени оказалась в приемном зале графского замка в Свирепой долине. Собственная ловушка «Проба-2» своих опознала и пропустила без труда, заодно вселяя уверенность-напоминание, что посторонний враг именно сюда ни за какие коврижки не прорвется.
Тотчас после появления в пространстве раздался вначале радостный голос Эрлионы:
– Вернулись?! Как здорово! – Но сразу же тон стал обеспокоенным, когда магическая сущность заметила отсутствие своей лучшей подруги. – А где Шурочка?
И сразу обо всем догадалась по раздосадованному рычанию графа. Еще и Шу’эс Лав конкретизировал восклицанием:
– Подлец Крафа похитил графиню!
Странно было слышать, как бестелесная магическая сущность вдруг стала заикаться:
– К-как п-похитил?!
Тут и Елена, с полными глазами слез, нервно всхлипнула:
– Это все из-за меня! Я ее не слушалась!..
И хозяин замка сообразил, что грядет неприятная истерика. Поэтому грозно прикрикнул на сестру:
– Без комментариев! Шура – наилучший воин, при оружии и в полной броне! Так что, вполне возможно, от ее похитителя остались теперь только окровавленные ошметки. Наша задача в данное время – бросить все силы на проход в мир с плененными Торговцами. И нам по силам туда пробраться. Думаю, моя жена до прихода помощи от нас продержится. Эрли, где Тител?
– Уже в ведущем к залу коридоре.
– Отлично! Мобилизуй также оружейника и всю его команду! Пусть выволакивают из арсенала все, что у нас осталось из оружия, не растворяющегося в Хохочущем тумане. За час, максимум два мы должны мобилизовать все наши силы, определиться с составом и отправиться в королевство Ягонов. Да и надо организовать нам плотный обед как можно быстрее.
– Да хоть сейчас можете идти в столовую, – доложила Эрлиона. – Пока дойдете – уже и столы накроют.
Но граф Дин Свирепый Шахматный вначале поспешил в спальню собственных апартаментов. Жутко хотелось как следует помыться и сменить свой испачканный, подпорченный сюртук на новый и свежий. Как ни рвалось сердце прыгнуть сразу в башню королевского шафика в Ягонах, сознание понимало, что действовать, скорее всего, придется долго и совсем в некомфортабельных условиях.
Экстренность новой проблемы опять отбрасывала все иные накопившиеся дела в сторону.
Приоритет спасения собственной беременной жены превышал все остальные размышления по поводу спасения иных миров.
Покой Торговцу, да еще такому, как Дмитрий Петрович Светозаров, мог только присниться.

Конец седьмой книги 

© Иванович Ю., 2012
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2012